Правда, всегда

Глава 32

Мак

Последние три дня вымотали меня сильнее, чем что-либо за последние месяцы. Мне пришлось пару раз позвонить Дэвису, потому что ломка снова довела до того, что у меня тряслись руки. Я сразу понял, что будет тяжело, как только Роуэн рассказал, чем мы займемся. Обычно я не мараю руки, но когда он сказал, что Лео находится в безопасном доме в нескольких штатах отсюда, я сделал исключение. Пытать человека до полусмерти, а потом вытаскивать его обратно, только чтобы начать все сначала, — это разъебет тебе мозги, сколько бы раз ты ни делал это раньше. Даже Кирану тяжело с этим справляться, а ведь для него это, считай, работа на восемьдесят часов в неделю.

Но сейчас я уже дома, и я знаю, что Ли злится. Никто ничего не сказал, но я все равно чувствую это. Она упрямая, с характером, и я всей душой понимаю, что мне сейчас надрают задницу. Она отказалась ехать в особняк и вместо этого выбрала дом Джейка, всего в нескольких дверях от нашего. Мы с Деком поднимаемся по ступенькам к входной двери, и она распахивается прежде, чем я успеваю постучать. В следующую секунду меня прижимают к стойке крыльца, и крепкое предплечье впивается в горло. Я легко мог бы выбраться, но пламя в глазах ее старшего брата заставляет меня остановиться. Я это заслужил.

— Какого хрена, Бирн? У нас была договоренность, — шипит он сквозь зубы.

— Это был бизнес. Твой отец в нашем мире, ты сам знаешь, у меня не было выбора, — я стараюсь говорить твердо, несмотря на его вес, давящий мне на горло.

Деклан хватает Джейкоба за руку и оттаскивает его назад.

— Хватит. Я понимаю, тебе хочется сыграть роль «старшего брата», но не забывай, что он мой младший брат. И мы оба знаем, ты бы никогда меня не уделал.

Как он умудряется не зарядить Деку по самодовольной роже — ума не приложу.

— Ты не сидел здесь и не смотрел, как она рыдает каждую, блять, секунду уже три сраных дня. Ты солгал ей. А теперь давай, вымаливай прощение до последнего сраного вздоха, ублюдок.

Я больше не собираюсь это слушать. Я отталкиваю его и протискиваюсь внутрь. Шум диализного аппарата ведет меня в его гостевую комнату, и я резко замираю в дверях.

Ли будто сбросила минимум килограммов пятнадцать за эти три дня. Ее губы пересохли и потрескались, кожа потускнела, лицо все в пятнах, а глаза опухшие.

Черт. Я просто конченый мудак.

Подходя к кровати, я по пути стаскиваю с себя рубашку и джинсы. Залезаю под одеяло в одних боксерах, прижимаюсь к ней и осторожно обнимаю, стараясь не задеть руку.

— Квилл? — сонно шепчет Ли.

— Да, малышка, это я. Спи дальше, мы поговорим потом, хорошо? — я целую ее нахмуренный лоб, ее глаза так и остаются закрытыми.

— Я так зла на тебя… но я почти не спала, пока тебя не было, и мне что-то совсем нехорошо, — бормочет она тихо.

— Спи. Я рядом, — шепчу я и целую ее в макушку, прижимая крепче к себе, пока она снова не проваливается в сон.

Я впитываю каждую каплю ее любви, пока ей плохо и она особенно ласковая, потому что знаю, как только она немного придет в себя, она порвет меня на куски.

Я хочу спать. Правда хочу. Но не могу перестать смотреть на нее. Последние три дня я пытал одного из тех, кто продал ее у отца прямо из-под носа. Все, чего я хотел, быть здесь, рядом. Поэтому я не могу уснуть, потому что, если закрою глаза, не успею впитать все это до конца. Ее теплое дыхание касается моей груди, и во сне она прижимается еще ближе. Я мог бы умереть прямо сейчас, и все равно был бы самым счастливым человеком на свете.

Спустя несколько часов, когда Тори отключает ее от аппарата, Ли начинает шевелиться у меня в руках.

— Привет, моя Умная девочкаа. Как ты себя чувствуешь?

Она расслабляется буквально на секунду, а потом резко открывает глаза и бросает на меня такой взгляд, что мой собственный мог бы позавидовать.

Блять. Она реально меня пугает.

Я тут же выдаю ту самую улыбку, которая всегда ее обезоруживает, но в этот раз она поднимает руку и щелкает меня по брови.

— Убери эту ухмылку.

— Ай! И вообще, не называй меня так, — я потираю бровь и нарочито обиженно смотрю на нее.

— Ты солгал мне, ничего, выживешь, — огонь в ее глазах заставляет мой член вздрогнуть.

Спокойно, парень, не сейчас.

— Прости меня. Пожалуйста. Но, клянусь, я не врал. Когда я сказал, что вернусь до диализа, я правда так думал. Я не знал, что Роуэн в последний момент поручит мне дело, которое займет несколько дней, и что, как только я приеду, у меня заберут всю электронику. Мне так жаль, малышка, — я беру ее за руку и нежно целую костяшки пальцев. Я готов целовать гребаную землю, по которой она ходит, лишь бы она перестала смотреть на меня таким взглядом.

— Почему у тебя не могло быть с собой телефона? — спрашивает она, все еще злая.

— Потому что телефоны отслеживают местоположение, детка. А иногда нам приходится бывать в местах, где нас никто не должен отследить.

— Тогда как ты связался с Роуэном?

— Через одноразовый телефон. И прежде чем ты спросишь — нет, я не мог ни позвонить тебе, ни написать с него. Это бы оставило след.

Часть ее злости отступает, но я все равно чувствую, что она все еще злится.

— Ты сказал, что будешь со мной, а потом просто исчез, — грусть, которую она пыталась спрятать за гневом, понемногу прорывается наружу. — Я думала, ты не вернешься. Флинн появился только через двенадцать часов после того, как ты уехал. Я подумала, что с тобой что-то случилось… или что ты наконец понял, что заслуживаешь намного большего, чем я могу тебе дать.

Она могла бы с таким же успехом вырвать мне сердце.

— Эй, ты ведь знаешь, что это не так. Я не хочу быть нигде, кроме как рядом с тобой. Есть ты и есть мы, или вообще ничего, Лелони.

Она молча кивает, признавая мои слова, и снова кладет голову мне на грудь.

— Расскажи, как ты себя чувствовала? Я с ума сходил от того, что не мог быть рядом.

— Кажется, я начинаю заболевать. Плохие дни стали хуже, чем обычно, и меня тошнит чаще.

Я это и сам вижу. Она выглядит такой хрупкой.

Прежде чем я успеваю что-либо ответить, приближающиеся шаги заставляют меня вскочить, встать перед кроватью и схватиться за пистолет. Кто, блять, несется к этой комнате? Деклан замирает в дверном проеме, тяжело дыша.

— Я… Я подхожу, — выдавливает он, голос перехваченный эмоциями.

— Что? — я даже не сразу понимаю, о чем он говорит.

— Мак, я подхожу. Я подхожу для нее. Я, блять, подхожу!

Лицо расплывается в широченной улыбке.

Охренеть. Он подходит!

Я разворачиваюсь, ожидая увидеть сияющую улыбку Ли, но вместо этого вижу, что она спит. Она была в сознании от силы минут двадцать. Когда я снова поворачиваюсь, за спиной Дека уже стоит Джейкоб.

— Да, так уже несколько дней. Вчера приходил врач и сказал, что теперь диализ нужен каждый день. Ей становится хуже, и я не знаю, что делать.

Телефон Ли начинает звонить, прерывая наш разговор. Она вслепую тянется рукой, нащупывая экран и нажимая куда попало. В итоге она все же отвечает и подносит трубку к уху. Ее полусонный голос вызывает у меня невольную улыбку.

— Алло? — говорит она, прислушиваясь. Через секунду она резко садится прямо. — Что? — практически кричит она. Несколько минут она молча слушает, потом благодарит человека на другом конце линии и заканчивает звонок.

По ее щекам текут слезы, а заплаканные глаза впиваются в мои.

— Мне пересаживают почку. Мак, они нашли донора.

Я смотрю на Дека. Он едва заметно качает головой и тихо выходит из комнаты. Я снова перевожу взгляд на свою девочку, чье лицо теперь светится от счастья.

— Тебе пересаживают почку? — не верю я собственным ушам. Я слышал, что сказал Дек, но когда это звучит от нее — это совсем другое.

Она вскакивает и бросается в мои объятия.

— Мне пересаживают почку, Квилл, — всхлипывает она, прижимаясь к моим губам, а я держу ее, обхватив за бедра, и целую в ответ.

Ей пересаживают почку. Все это кажется таким нереальным.

Ли

Я потратила почти все силы на то, чтобы прыгнуть Маку на руки и целовать его так, будто это был наш последний раз. Когда я наконец оторвалась от его идеальных губ, я уронила голову ему на плечо. У меня больше не было сил ни на что. Мне нужно было собраться и через пару часов поехать в больницу, но я не могла заставить себя даже пошевелиться.

Он аккуратно уложил меня обратно на кровать и начал осматриваться, складывая в мою дорожную сумку зарядки, ноутбук, уходовую косметику и туалетные принадлежности.

— Что ты делаешь, Красавчик?

— Нам ведь нужно поехать домой и собрать вещи, правда?

Как по сигналу, в комнату вошел Джейк с аккуратно сложенной стопкой чистого белья.

— Похоже, я вовремя, да?

Мак не смог скрыть гримасу отвращения.

— Ты постирал вещи своей сестры?

— Не будь таким мерзким. Это Анни все постирала, — сказал он, старательно пряча улыбку.

Джейк меня очень любит, но не настолько, чтобы стирать мои вещи. Да и честно говоря, я бы скорее занялась всякой стремной херней, чем позволила своему старшему брату дотронуться до моих трусиков.

— У меня есть еще несколько часов до того, как надо будет быть там. Возьму с собой просто то, что уже собрано, — отвечаю им, зевая.

Они оба смотрят на меня так, будто я сошла с ума, но первым заговорил Джейк:

— Ты уверена? У тебя все есть с собой, все, что нужно будет в больнице?

— Думаю, да. Если я дожила до этого момента без всех этих вещей, значит, и в больнице они мне не понадобятся.

Мак аккуратно укладывал все в мою сумку, когда вдруг замер, вытащил что-то изнутри и развернул в руках. Это была рамка. Он посмотрел на нее, потом поднял взгляд на меня и улыбнулся.

— Ты взяла ее с собой?

— Конечно, взяла, — не сдерживаю легкую улыбку, появившуюся на губах.

На ладонях Мака, будто самое хрупкое сокровище, лежит наша детская фотография. Я не могла взять его с собой, поэтому взяла это фото. А еще сотни наших снимков, которые хранятся в памяти моего телефона.

— Я тебя люблю, — он не сводит с меня глаз, подходя к кровати и касаясь моих губ поцелуем.

— Я тоже тебя люблю, Квилл, — шепчу, почти прикасаясь губами к его губам, прежде чем отстраниться. — А теперь поехали в больницу, чтобы я получила новую почку.

Усталость проникает в каждую клетку тела, но я слишком взволнована, чтобы ей поддаться. Меня ждет новая почка. А нас — жизнь, которую мы действительно заслужили.