Правда, всегда

Глава 4

Ли

Меня будит громкий стук в дверь, за которым тут же следует щелчок замка. Проверяя камеры с телефона, я вижу, что это мой папа. Заставив себя подняться с постели, я натягиваю огромный худи и хлопковые шорты, после чего плетусь на кухню, чтобы встретить его. Стоит мне приоткрыть дверь спальни, как в нос бьет аромат кофе кафе «Ландауэр».

Лучший. Папа. На свете.

На эмоциях я почти вприпрыжку захожу на кухню и тянусь, чтобы чмокнуть его в щеку.

— Kostbarkeit, ты какая-то бледная. Тебе плохо? — Он прикладывает тыльную сторону ладони к моему лбу. — Температуры нет. Но кожа влажная.

Моего папу, Лукаса Фишера, сложно назвать старым, ему слегка за пятьдесят. Он такой же высокий, как и мои братья, примерно метр девяносто. Волосы у него все еще того же насыщенного шоколадного оттенка, что и раньше. Если бы не морщинки от смеха да немного седины в ухоженной щетине, ни за что бы не дала ему столько лет. Он заботливый, внимательный и переживает за меня куда больше, чем нужно, хотя сам при этом — настоящая душа компании с дурашливым и чересчур драматичным характером. Братья во многом в него. Он любит своих детей безмерно и всей душой хочет, чтобы у нас была другая жизнь, подальше от той, которой живет он. Пока у нас это получается. Хотя я, возможно, осталась ближе, чем ему бы хотелось.

— Все в порядке, пап. Я просто поздно вернулась вчера, но правда, все хорошо.

Он недовольно цокает где-то в глубине горла. А потом, точно так же, как Джейкоб прошлым вечером, начинает раскладывать таблетки.

— Ты имеешь в виду ту самую свадьбу, на которую вы с Джейкобом пошли без предупреждения и без охраны.

Блин. Попалась.

— Ладно, послушай, я знаю, как это звучит, но правда, я просто хотела посмотреть, как моя подруга выходит замуж. Мы столько всего пережили вместе, и мне просто хотелось увидеть, как она получает свое счастье.

Его взгляд становится мягче, как всегда, когда он говорит со мной или с Анни.

— Я понимаю. И я бы не стал тебе это запрещать. Я просто хотел, чтобы вы оба были в безопасности.

— Мы и были в безопасности. Мы пришли, я поговорила с Феникс и Кираном, мы немного пообщались, а потом Джейкоб проследил, чтобы я благополучно добралась домой.

— А как насчет инцидента с Росси и тем другим из семьи Бирнов?

Черт. Ну почему он всегда все знает?

— Все быстро уладили. Больше ничего не произошло.

— Я просто хочу быть уверен, что с вами все в порядке. А я не могу этого гарантировать, если вы играете гостей на свадьбе в ирландских кварталах без охраны. Мне не нравится, когда мои дети оказываются среди стольких мафиози, и вы оба это знаете.

— Знаю, папа. — Я поднимаю стакан, улыбаюсь ему и, не раздумывая, глотаю таблетки, которые он поставил передо мной. — Спасибо.

Каждое воскресенье мы с папой по традиции завтракаем вместе, перед тем как он уходит на работу — у него там несколько встреч. По пятницам он завтракает с Анни, по понедельникам обедает с Джейкобом, а по средам — с Дитером. Мама видится с нами почти каждый день, а по воскресеньям вечером мы всей семьей ужинаем вместе.

Моя квартира почти никогда не бывает пустой, братья или сестра постоянно сменяют друг друга. Чаще всего забегают братья, потому что Анни сейчас учится, но она приходит, когда может, обычно раза два в неделю. К счастью, колледж рядом, а мы с ней очень близки. Мама тоже наведывается к нам с Анни минимум пару раз в неделю.

Так что да, наши родители очень вовлечены. Но не чересчур: они не лезут в душу и не душат вниманием. Они просто любят нас и хотят быть рядом.

Каждый день я вижу кого-то из своей семьи. Кто-то мог бы сказать, что это чересчур, но на самом деле это не так. Они просто хотят быть уверены, что я забочусь о себе.

Телефон издает короткий сигнал, я оставила его на прикроватной тумбочке. Решаю проверить, потому что, скорее всего, это семейный чат. Захожу в спальню, хватаю телефон и направляюсь в ванную чистить зубы.

Куилл: Прости за вчерашний вечер.

Мое сердце колотится где-то в горле, когда я набираю ответ.

Ли: Все нормально. Прости, что расстроила тебя.

Куилл: Ты меня не расстраивала, Умная девочка. Я сам все накрутил.

Ли: Ну, все равно. Я рада, что теперь могу сопоставить лицо с именем.

Куилл: Я тоже. И лицо, скажу тебе, просто сногсшибательное.

У меня сжимается желудок, когда он называет меня сногсшибательной. Он не раз говорил мне комплименты за эти годы, но тогда он даже не знал, как я выгляжу. Такие сообщения для нас не в новинку. Мы переписываемся каждый день, флиртуем, работаем в одной сфере. Все это всегда оставалось в рамках безобидных подколов, и мы никогда не заходили дальше.

Но, черт возьми, я не могу отрицать, как сильно накрывает желание, стоит мне вспомнить, каким до безумия красивым он был прошлым вечером.

Улыбаясь в экран телефона от нашей переписки, я отправляю еще одно сообщение, а потом разваливаюсь на диване, решив не спешить с тем, чтобы собраться. Я сказала папе, что чувствую себя нормально, но это далеко от правды. Я выжата до последней капли и чувствую себя так, будто меня переехал грузовик.

Ли: Я? Ты себя вообще видел? Ты в костюме — это, похоже, моя новая слабость.

Мы с Анни входим в дом наших родителей, уже зная, что этот ужин обещает быть занятным. Без сомнений, Джейкобу влетит за прошлую ночь, а еще до меня дошел слух, что Дитер крутит что-то с какой-то девчонкой из Братвы. Мы переступаем порог и сразу слышим глубокий голос Папы, гремящий где-то из гостиной. Переглядываемся, приподнимая брови, и на цыпочках пробираемся внутрь.

— Да мне похуй, Росси. Ты с ума сошел, если думаешь, что я позволю втянуть в это свою дочь. Мои дети в этом мире никому не наступают на пятки, и ты это знаешь. Моя позиция по этому вопросу не изменилась со дня рождения Джейкоба.

Блядь. Они говорят обо мне.

Папа слушает пару минут, а потом взрывается:

— Нет, мне кажется, ты ни хрена не понял, Тео. Это мои дети…

Он замолкает, слушая Тео Росси, а затем продолжает:

— Пусть даже так, но она моя дочь. Почти уже десять лет как. Прости, что она застала тебя врасплох вчера вечером. Это действительно нарушило нашу договоренность, но не обольщайся, я лягу в гроб, прежде чем позволю этой жизни снова дотронуться до нее. Она уже достаточно натерпелась. Она и так сейчас страдает.

Он молчит еще несколько секунд, а потом отвечает:

— Ага, спасибо. Придется, потому что мы оба знаем — он это не отпустит… Да, увидимся на следующей неделе, пока.

Папа кладет трубку, разворачивается и замечает нас с Анни, стоящих прямо за его спиной.

— О, мои Kostbarkeiten… Я не услышал, как вы вошли.

Его светло-голубые глаза широко распахиваются от удивления.

— С кем ты говорил, Папа?

Я прищуриваюсь, глядя на него. Я не знала, что он и Росси поддерживают такие тесные контакты. Я знала, что он в курсе, где я нахожусь, черт, он сам подписал бумаги об усыновлении. Но я не думала, что они общаются больше, чем просто по этому поводу.

— Поговорим об этом за ужином.

Он целует нас обеих в макушку и ведет в столовую, где моя мама, Мила Эльке Фишер, заканчивает сервировать стол. Она, как всегда, выглядит прекрасно, на ней всего лишь джинсы и легкий свитер. Мы с Анни одеты примерно так же. Мама ниже меня ростом, может, метр шестьдесят пять, и фигурой она чуть стройнее, но разница совсем небольшая. Анни — ее копия: от роста и телосложения до каштановых волос и светло-зеленых глаз. Она поднимает на нас взгляд, но прежде успевает метнуть в сторону Папы злой боковой взгляд.

Она подбегает и обнимает нас обеих.

— Ох, только посмотрите на моих красавиц.

Она на минуту замирает, осматривая нас с явной нежностью, и вдруг осторожно поднимает большой палец к моим глазам.

— Лелони…

В ее голосе звучит тревога.

— Все в порядке, мама. Просто устала.

Прежде чем она успевает задать мне еще вопросы, распахивается и захлопывается входная дверь, и любимый голос во всем мире наполняет комнату:

— Ома! Опа! Тетя Анни! Тетя Ли!

Я едва успеваю приготовиться, как ко мне с разбегу влетает вихрь из маленьких ножек и копны каштановых волос. Поймав племянницу, я обхватываю ее за талию и поднимаю на бедро, и улыбка сама расползается по моему лицу.

— Ханна-Бананна!

Сжав ее крепче, я вдыхаю ее запах, потому что знаю, что у меня есть всего несколько секунд, прежде чем ее Папа вытащит ее из моих рук.

Как по расписанию, Дитер отцепляет свою четырехлетнюю дочь от меня, недовольно цокая языком.

— Kindchen³, полегче с тетей.

Он мягко делает ей замечание, одновременно обнимая меня и целуя в макушку.

— Как ты себя чувствуешь?

Он тянется к моему лбу. Как и все, когда мы собираемся вместе, он сразу начинает проверять, нет ли симптомов. Чаще всего это раздражает, но они меня любят. Так что я спускаю это с рук.

— Я просто устала, вот и все. Со мной все в порядке.

Как и утром, я умалчиваю о ломоте в теле. Нет смысла лишний раз волновать их из-за того, что не стоит и выеденного яйца.

Когда Дитер наконец отпускает меня, Джейкоб тут же подхватывает меня в объятия. Он делает вид, что просто рад меня видеть, но я чувствую, как он берет мою руку в свою и легко сжимает. Я знаю, что он делает. Он делает это уже пять лет.

— Со мной все в порядке. У меня нет температуры, руки не опухли, и дышу я нормально. Я не из стекла. И как бы сильно я ни любила вас за то, что вы так заботитесь о моем здоровье, меня куда больше интересует, о чем Папа разговаривал с Тео Росси, когда я только пришла.

И как по волшебству, все взгляды тут же устремляются на Папу, и про меня мгновенно забывают. Ну, почти, потому что он сверлит меня взглядом и отвечает:

— Давайте все сядем, и обсудим это за ужином.

Никто не возражает, и мы все занимаем свои места. Анни садится с одной стороны от меня, мама — с другой, у торца стола. Мы молчим и ждем, когда Папа начнет говорить, уже после того, как наш шеф подает ужин. Стейк, рис и овощи — всем, кроме Ханны, которая сейчас ест только наггетсы и яблочное пюре.

— Итак, Анни и Ли застали меня во время разговора с Тео Росси. По его словам, он был в шоке, когда увидел вчера на свадьбе у Бирнов не кого иного, как Ли и Джейкоба. Что, мягко говоря, удивительно, потому что я что-то не припомню, чтобы кто-то из вас предупредил меня заранее о том, что мои дети собираются появиться на свадьбе у гребаного посвященного мафиози. Однако увидеть ее лично после стольких лет было, мягко говоря, шоком, и теперь он требует познакомиться с ней.

Мои руки дрожат, пока он договаривает фразу. Мне двадцать два года, я никому ничего не должна. Но в то же время я прекрасно понимаю, что в преступном мире это так не работает. Те самые люди, которые когда-то меня похитили, до сих пор работают на него. Ни за что на свете я на это не соглашусь.

— Ты сказал ему, что это только через наши трупы? Он с ума сошел? Да ей и так хватает того, что она вообще общается с Бирном! — восклицает Дитер.

Обычно он держится в стороне от всего, что связано с делами Папы, предпочитая не лезть в это дерьмо, но стоит зайти разговору о женщинах в семье, он готов рвать глотки.

— Я сказал ему категорическое "нет". Мы договорились встретиться на следующей неделе и продолжить разговор.

— Я пойду с тобой, — подает голос Джейкоб.

— Я учусь вместе с его дочерью. Могу ей ненавязчиво посоветовать отъебаться? — добавляет Анни с показательной заботой.

— Аннализа! Даже не думай. Ты пойдешь на свои пары и будешь заниматься своими делами, — строго одергивает ее Папа, пока все остальные еле сдерживаются, чтобы не расхохотаться.

Элль Росси постоянно окружена как минимум тремя мужчинами. И это даже без учета ее охраны, просто все ее друзья с детства сплошь парни.

Мама переводит взгляд на меня.

— А ты что думаешь, солнышко?

Я пожимаю плечами, стараясь изобразить равнодушие:

— Я не хочу быть втянутой в это больше, чем уже есть. Мы договаривались, что он оставит нас в покое, а ты будешь меня защищать. И ты выполнил свою часть сделки даже больше, чем обещал. Теперь очередь за ним. Я просто хочу работать и жить настолько спокойно, насколько это вообще возможно.

— И ты сможешь. Ты теперь взрослая, и это твои решения. Я встану на твою сторону, чего бы ты ни захотела, Kostbarkeit, — отвечает Папа. — А раз с этим разобрались, давайте обсудим один слух, который я тут услышал, Ди.

Он делает глоток из бокала и откусывает кусок ужина, чтобы скрыть довольную ухмылку.

— Слухи и есть слухи. Хотел бы я знать, когда у меня вообще находится время, чтобы крутить роман с какой-то принцессой из Братвы, если я круглосуточно работаю в своей мастерской и воспитываю Ханну, — бурчит Дитер.

— Держись подальше от этих баб из Братвы, поверь мне, — мрачно отзывается Джейкоб.

Мы с Анни смеемся над ним, потому что, честно говоря, ему давно пора забыть Наташу. Прошли уже годы, и, если хотите знать мое мнение, она вообще не стоила всего того, что испортила на своем пути. Он и Деклан Бирн, насколько я слышала, были лучшими друзьями с детства. Все делали вместе, начиная с шестого класса. Их дружба сохранилась и во взрослой жизни — до тех пор, пока Наташа не вломилась в их мир. Она пронеслась по их жизням, как торнадо, и разрушила все, что попадалось под руку: их сердца, их дружбу, все подчистую. Сейчас они с радостью убили бы друг друга, если бы кто-то не держал их на расстоянии, а сама Наташа давно испарилась.

— У меня в жизни есть место только для одной дамы. Правда ведь, Бананна?

Ханна заливается визгливым смехом, будто ее Папа — самый смешной человек на свете.

— Папа, меня зовут Ханна, помнишь?

Дитер театрально хлопает себя по лбу и корчит самую виноватую рожу:

— Ах да, точно. Совсем забыл, что я тебя так назвал.

Она качает головой:

— Нет, ты сказал, что мама и ты меня назвали.

Он грустно улыбается ей:

— Ты права, малышка. Мы с твоей мамой вместе выбрали тебе имя.

История Дитера — это его личное дело, но от этого она не становится менее тяжелой. Он растит эту девочку практически один, и при этом не дает ей ни на секунду забыть, кем была ее мама.

Разговор довольно быстро перетекает на другие темы, и остаток ужина проходит как в тумане — смех, добродушные поддразнивания и редкое ощущение, что можно просто быть собой хотя бы на пару часов. Когда вечер подходит к концу, я почти жалею, что отказалась остаться у родителей на ночь, а братья и сестры предлагают поехать со мной домой. В итоге моя упрямая натура побеждает, и я настаиваю на том, что спокойно доеду сама и переночую одна. Поклявшись всем, что отпишусь в семейный чат, как только доберусь, я, хоть и с трудом, получаю разрешение уехать. Дорога до дома занимает не больше пятнадцати минут, и, как и обещала, я захожу в квартиру, запираю все замки и достаю телефон, чтобы написать им. Замечаю два новых уведомления, но игнорирую оба и сразу открываю семейный чат.

Чат «Семья»:

Ли: Я дома.

Папа: Отлично. Спокойной ночи. Позвони, если вдруг почувствуешь себя плохо.

Мама: Хочешь, я завтра приеду?

Аннализа: Я могу пропустить пару в одиннадцать и заехать?

Дитер: Я тоже могу перенести клиентов.

Ли: Нет смысла ехать ко мне только ради того, чтобы три часа смотреть, как я сижу, подключенная к аппарату. Со мной все в порядке. Если что-то изменится, то я дам знать. Ich liebe dich. ⁴

Ли: Джейкоб, я же сказала, что со мной все в порядке.

Аннализа: А он сказал, что сам откроет дверь. Ты никого не обманываешь, Ли. Мы прекрасно знаем, как тебе хреново после процедур. Мы пять лет это проходим.

Ли: Извините.

Папа: За что именно ты извиняешься?

Мама: Только не смей извиняться, моя девочка.

Дитер: Не надо. Мы не собираемся скатываться в это самобичевание. Мы тебя любим, вот почему мы рядом.

Джейкоб, скажи завтра, как она. Мне надо уложить Ханну. Ich liebe dich.

Все отвечают одно и то же: Ich liebe dich. Я тебя люблю. Сделав глубокий вдох, я перехожу к двум уведомлениям. Одно от Никса, другое от Куилла. Открываю сообщение от Никса первым, ну, потому что я, по сути, трусиха.

Никс: Просто решила проверить, как ты. Мы тут кайфуем на Гранд-Терке! Честно, я так рада, что вышла за него замуж — секс просто божественный.

Ли: Ты невыносима. Я знаю слишком много о члене твоего мужа и вашей сексуальной жизни. Он в курсе, сколько я знаю?

Никс: Нет, и не говори ему. Мне нравится держать его в тонусе. Если не я, то он становится невыносимым.

Смеясь, я набираю ей последнее сообщение на сегодня.

Ли: Принято. Ступай, предавайся страстям с новоиспеченным мужем. Будьте осторожны, родите мне племянников и племянниц. Люблюююю.

Я выхожу из переписки с Никс и решаю набраться смелости, чтобы открыть сообщение от Мака.

Куилл: Привет, красавица. Все думал о тебе. Надеюсь, у тебя был хороший воскресный день.

Ли: Было не ужасно. А у тебя как?

Куилл: Нормально. Так вот, раз уж мы увиделись вживую… может, выпьем как-нибудь кофе?

О, нет. Нет-нет-нет. Я не могу появляться с ним на людях.

Ли: Посмотрим.

Куилл: Ладно. Буду играть по твоим правилам. Спокойной ночи, Красотка. Позвони, если что-то понадобится.

Ли: Спокойной ночи, Красавчик.

Переодевшись в пижаму и поставив телефон на зарядку, я долго ворочаюсь в постели. Не могу устроиться удобно, кожа словно стянута, а дыхание сбивается. По ночам тревожность всегда накрывает сильнее всего. Обычно я бы позвонила маме или Аннализе, но последнее сообщение Мака не выходит у меня из головы. И прежде чем я успеваю передумать, открываю его контакт и нажимаю на иконку звонка.

Я позволю ему помочь мне только один раз. Один-единственный. А потом все снова станет как раньше.