Правда, всегда

Глава 1

Мак

22 года

Я сижу за домиком у бассейна, натягиваю капюшон и утыкаюсь лицом в руки, которые упираются на коленях. Сегодня исполняется семь лет без Райли. Еще через две недели мы бы праздновали четырнадцатилетие, у Райли день рождения всего на три дня позже моего. Вместо того чтобы планировать наши совместные вечеринки, я прячусь за домиком у бассейна и рыдаю, потому что с сегодняшнего дня она считается пропавшей дольше, чем была с нами.

Райли сводила с ума мое сердце и скручивала живот в узел с тех пор, как я начал понимать, что девчонки бывают красивыми. А с тремя старшими братьями это, наверное, случилось раньше, чем у большинства. Я прекрасно понимаю, что если бы она все еще была с нами, мы, возможно, так и не были бы вместе. Черт, может, мы могли бы даже больше не нравиться друг другу. Но все это не имеет значения, потому что у нас никогда не было шанса. Теперь она застыла во времени, вместе с моим сердцем, которое держала в своих ладонях.

Я поднимаю голову, услышав, как листья хрустят под ногами на прохладной земле. Сейчас конец сентября, Северо-Восток, а значит, погода меняется каждый день. Сегодня достаточно прохладно, чтобы надеть худи, но не настолько холодно, чтобы замерзнуть. В поле зрения появляется мой старший брат Киран — он поворачивает и направляется ко мне. Он знал, что я здесь. Я прихожу сюда каждый год в этот день. Он молча приседает и садится рядом. В руке у него что-то есть, но я не успеваю рассмотреть, прежде чем он кладет это рядом с собой.

— Ты в порядке, Мак?

Я еле сдерживаюсь, чтобы не закатить глаза от его идиотского вопроса. Очевидно же, что я нихрена не в порядке.

— Мы должны ее найти, Ки. Прошло слишком много времени. Я даже думать не хочу, в каком состоянии мы ее найдем, когда все это закончится.

Я подношу пальцы к глазам и сильно надавливаю, пока за веками не вспыхивают звезды.

— Мак, прошло семь лет. Ты должен смириться с тем, что когда мы ее найдем, она может быть не…

— Заткнись! Заткнись, Киран! Даже не вздумай это говорить. Как ты вообще мог такое подумать?!

Голос срывается, когда я ору эти слова. Пошел он на хуй. Пошли все. Я сам ее найду. Мне никто из них не нужен.

— Мак, успокойся. Я просто хочу сказать, что тебе нужно смотреть на вещи трезво, — Киран пытается урезонить меня, но я уже слишком взбешен.

Я вскакиваю на ноги и обрушиваюсь на единственного человека, который помогал мне каждый божий день все эти семь лет, и я четко слежу за тем, чтобы ударить точно в цель:

— Лучше бы это был ты.

Киран резко встает, выглядя так, будто я выбил из него весь воздух.

— Что ты сейчас сказал?

— Ты все прекрасно слышал, Киран. Лучше бы забрали тебя. Пошел ты. Я больше никогда не хочу с тобой разговаривать.

Я пробираюсь мимо него, выжав из себя последние силы, и с удивлением замечаю, что он не врезал мне. Чувство вины уже подступает, но я не обернусь.

Я врываюсь в гостевой дом, весь пылая от ярости и злости, которые крутятся в каждой клетке моего тела. Мне нужно что-то сделать. Ударить что-нибудь. Просто... что-нибудь. Мое внимание привлекает хрустальная бутылка, стоящая в открытом шкафчике над холодильником. Бинго. Я ни разу не прикасался к алкоголю, но отец с приятелями иногда позволяют себе немного. Как и мои старшие братья. Я никогда не понимал, что они в этом находят, но знаю, что это помогает им унять своих демонов. Папа как-то сказал мне, что взрослые пьют по-разному: иногда чтобы расслабиться, а иногда чтобы справиться с тем дерьмом, которое им приходится видеть или делать. И тогда он добавил, что ни в коем случае нельзя пить ради второго. Жаль для него, но я подросток. Так что никто не вправе ожидать, что я всегда буду слушаться родителей.

Я снимаю кроссовки, потом забираюсь на кухонную стойку и дотягиваюсь до дорогой бутылки виски. Осторожно спрыгиваю вниз, иду в ванную и запираюсь изнутри. Опускаясь на пол и прислоняясь спиной к ванне, я открываю бутылку и, не раздумывая, делаю хороший глоток янтарной жидкости. Горло тут же обжигает, я сглатываю и начинаю задыхаться, кашляя так, будто умираю. Господи, какое же это дерьмо на вкус. Проходит всего несколько минут, и я чувствую, как вены начинает разогревать, как по телу растекается волна странного спокойствия. Второй глоток уже не такой противный, а каждый следующий проходит легче, чем предыдущий, пока я не вырубаюсь прямо на полу в ванной с лицом Райли, отпечатанным в моей голове.

Бип… бип… бип…

Будильник на моем телефоне бесит меня настолько, что хочется метнуть его в стену. Я с усилием приоткрываю глаза, и первая мысль, которая приходит мне в голову: «Какого хрена солнце встало так рано?» А потом сразу же накатывает осознание, что сегодня день свадьбы Кирана, и мне действительно пора вставать. Я поднимаюсь, и голова ощущается как каша, а в глазах будто насыпали опилок.

Я не могу прожить остаток дня в таком состоянии, поэтому, как и в любой день, я открываю нижний ящик своей тумбочки цвета темного графита и достаю оттуда маленькую бутылку виски, которую всегда держу при себе. Запрокинув голову, делаю несколько приличных глотков и замираю, дожидаясь, пока тошнота отступит и на смену ей не придет спасительное ощущение облегчения. Я возвращаю бутылку на место и отряхиваю свое тело от ледяной мешанины, которая будто держит меня в заложниках, пока тепло не разливается по венам.

Взяв себя в руки настолько, чтобы хоть как-то функционировать, я направляюсь в душ, чтобы хоть как-то проснуться и попытаться собрать свою жизнь в кучу. Сегодня день Кирана. Ну, его и его почти жены, Феникс. Поэтому я не трачу время зря и быстро мою волосы и тело. Закончив, наматываю полотенце на бедра, чищу зубы и полощу рот таким количеством ополаскивателя, чтобы точно перебить запах алкоголя. До свадьбы еще несколько часов, так что я оставляю висеть в шкафу идеально выглаженный костюм и вместо этого натягиваю спортивные штаны и свое любимое худи цвета темной хвои. Мне не раз говорили, что этот цвет еще больше подчеркивает мои глаза, и девчонки от этого без ума. Не то чтобы я собирался сегодня увидеть хоть одну, с кем не в родстве. Тем же полотенцем, что еще пару минут назад был повязан на мне, я вытираю волосы, потом встряхиваю головой и позволяю им лечь так, как вздумается.

У меня каштановые волосы, средней насыщенности, и их кончики время от времени лезут в мои зеленые глаза, сзади они касаются воротника, а по бокам полностью закрывают уши. У меня от природы волнистые волосы, так что, в отличие от большинства мужчин с такой же прической, я ни капли не похож на поп-певца-подростка из середины двухтысячных. Достаю пластинку любимой жвачки, закидываю ее в рот и убираю остальное в карман. На секунду задерживаюсь у зеркала, чтобы убедиться, что выгляжу нормально, и выхожу из комнаты на поиски своих пятерых братьев и племянника.

Мне не нужно прилагать никаких усилий, потому что стоит мне выйти из комнаты, как до меня доносится звук ссоры, он уже давно мог бы считаться официальной заставкой нашей семьи, и заполняет все пространство. Они вечно о чем-нибудь спорят. Я быстро спускаюсь по ступенькам, кручу головой из стороны в сторону и зеваю, прежде чем оказаться на площадке второго этажа и продолжить путь вниз. Мне нужна еда. Я чертовски голоден. Как только мои ноги касаются нижней ступени, все поворачиваются в мою сторону и тут же замолкают.

— Эм... а я-то что сделал? — Мои глаза скользят по каждой паре, смотрящей на меня в ответ. Вы когда-нибудь заходили в комнату и сразу понимали, что только что все срались именно из-за тебя? Вот ровно это сейчас и происходит.

Киран вскидывает руки и срывается с места, выходя из комнаты:

— Я не собираюсь в это ввязываться. С ним все в порядке. Если вы хотите довести его, это уже ваши проблемы!

По пути к лестнице он подхватывает нашего племянника Ретта, щекочет его и подбрасывает вверх, как маленького медвежонка, каким он, по сути, и является в свои пять лет.

— Пошли, Медвежонок. Проверим, удастся ли нам обманом выманить тетю и получить аудиенцию.

С этими словами он взмывает вверх по ступенькам и благополучно сбегает от всего этого ебаного цирка. Везучий ублюдок.

Я оглядываюсь на оставшихся четырех братьев — двое старше меня, двое младше, и прищуриваюсь.

— Ладно, выкладывайте.

Я прекрасно знаю, в чем дело. Все та же херня, что и весь последний год.

Примерно полтора года назад Киран познакомился с Финикс. Хотя мы зовем ее Голубкой. Не спрашивайте, у нас так заведено, серьезно. Их с Ки история — не моя, чтобы рассказывать, но если коротко, то она выросла в сети секс-торговли, и именно там она познакомилась с Райли. Мужики, которые ее похитили, перепродали ее в сеть торговли детьми, и примерно год назад мы узнали, что ее убили, когда нам было по двенадцать. С тех пор, как это всплыло, мои братья выносят мне мозг из-за выпивки. Забавно, конечно, потому что я начал пить еще тогда, в четырнадцать, с самого первого раза. Просто теперь я уже не так стараюсь это скрывать.

— Мы просто хотим, чтобы ты не забывал, что сегодняшний день предназначен для Кирана и Голубки. Контролируй, сколько ты пьешь, и не устраивай шоу, — говорит мне Роуэн.

Роуэн всегда был для нас заменой отца с тех пор, как нашего не стало. Нас шестеро — от двадцатидевятилетнего Роуэна до близнецов, которым по девятнадцать. Он взял на себя ответственность за всех нас и вошел в роль отца так, будто она была создана специально для него. Что, честно говоря, забавно, учитывая, что он встретил и влюбился в женщину, у которой уже был сын. И с Реттом, как и с нами, он вошел в эту роль с такой же легкостью. Хотя мне капец как хочется рявкнуть на него, сказать, что я взрослый человек и пусть он идет на хуй со своими нравоучениями, я этого не делаю. Уважение, которое я испытываю к этому человеку, не позволит мне так поступить. Он вполне мог оставить нас разбираться со всем самим, ему было всего двадцать пять, он никому ничего не был должен. Но он все равно взял все на себя, потому что он именно такой человек. Так что, вместо того чтобы сорваться на него, как мне того хочется, я просто ухмыляюсь и киваю в ответ.

— Я в порядке, честь скаутов

— Я почти уверен, что мафиози в скауты не берут, — насмешливо отвечает мой младший брат Флинн.

Флинн и Салливан — самые младшие из нас. Им по девятнадцать, и они выводят меня из себя так, как могут только надоедливые младшие братья.

— Не провоцируйте его. Он сказал, что с ним все в порядке, значит, все в порядке, — встревает мой второй по старшинству брат Деклан. Ему двадцать семь, и они с близнецами бодаются сильнее, чем кто-либо из нас. Его желание заступиться за меня почти никак не связано со мной и полностью основано на стремлении довести близнецов до белого каления. Не то чтобы мы не ладим — мы, на самом деле, почти так же близки, как я с Кираном. Просто он обожает выбешивать этих двоих.

Флинн, конечно, прав — ни один из нас, всей нашей шестерки, никогда бы не оказался в Бойскаутах, да мы бы и не захотели туда попасть. Мы родились сыновьями Эйдана и Мэйв Бирн. Наш отец был Главой ирландской мафии, или, если говорить формально, BOCG.

Дома он был добрым, мягким и любящим — для мамы, для нас с братьями. Но стоило ему выйти за порог, и он управлял улицами и всем городом железной рукой. Он не знал пощады, и его боялись все. Такая дикая противоположность тому, каким он был дома.

Когда четыре года назад Братва убила наших родителей, Роуэн стал главой организации и отцовской фигурой для нашего дома, полного сирот. Деклан теперь его заместитель. Киран — силовик. А я — их брат-задрот, которого пытается завербовать правительство с шестнадцати лет. Я занимаюсь всем, что остается за кадром: просматриваю записи, ищу информацию и взламываю системы, когда это нужно. Близнецы до сих пор не стали частью организации, и, если все будет идти по-нашему плану, это так и останется. Сейчас они учатся в Принстоне со своими лучшими друзьями, а мы держим оборону здесь.

— Со мной все нормально. Вы ведете себя так, будто я в семье самый поехавший. Может, стоит больше волноваться, не испортит ли сам Ки этот день.

Братья ухмыляются, потому что они знают, что я прав. Киран — воплощение классического «среднего ребенка».

— Ладно, справедливо. Кстати, пойдем лучше найдем его, пока он сам не нашел Голубку.

Когда мы наконец приходим к единому мнению, все вместе поднимаемся наверх, чтобы посмотреть, чем там занимаются Киран и Ретт.