Правда, всегда

Глава 5

Мак

День сегодня был просто отстой. Нет, честно говоря, это еще мягко сказано. Все было так, будто я прожил его в седьмом круге ада. По-другому и не описать. Мои братья решили устроить мне сраную интервенцию. Они вылили каждую каплю алкоголя, которую только смогли найти в доме, и теперь воображают себя святыми из Нью-Джерси. Они выбесили меня до чертиков. И в довершение всего, они так глубоко залезли мне в задницу, что я едва мог поссать, чтобы кто-нибудь из них не стоял у меня за плечом.

У меня дрожали руки, а слюна наполнила рот от одного только предвкушения того успокаивающего жжения, которое прокатится по горлу и растечется в животе. Они даже не подозревают, что я начал прятать выпивку в этом доме еще в четырнадцать. Им не удалось найти где-то треть того, что у меня было. Так что, когда мне наконец удалось убедить их не тащиться за мной в ванную, я вытащил из-под раковины маленькую бутылку виски, которую заранее спрятал за чистящими средствами, и спокойно ее выпил.

Они заявили, что я должен пойти на собрания анонимных алкоголиков или лечь в рехаб, и что отвезут меня туда лично. Проблема в их великом плане? Я умнее их всех. Все, что мне понадобилось, — пообещать, что я серьезно возьмусь за ум и сбавлю обороты. Немного убеждений, и в конце концов они нехотя согласились. Я не алкоголик. Мне не нужен ни рехаб, ни собрания, ни вся эта херня. Они сами, между прочим, пьют, так что я вообще не понимаю, с чего вдруг весь этот цирк. Я не прогуливаю работу и не косячу, когда на ней, так какое, к черту, дело им до того, что я делаю в свое свободное время?

Я ушел к себе в комнату и, убедившись, что один, достал нетронутую бутылку виски из-под расшатанных половиц. Сделав несколько глотков прямо из горла, я почувствовал, как напряжение постепенно уходит, и дрожь в руках понемногу стихает. Целый день я чувствовал себя как дерьмо, потому что они не слезали с меня ни на секунду, так что с утреннего побега я даже не успел ничего выпить. В кармане завибрировал телефон. Пока я поправлял доски, проверяя, что заначка надежно спрятана, вытащил его и, увидев, кто звонит, тут же рванул нажать «принять».

— Мак Бирн.

Блядь, ну и мудацки это прозвучало. Соберись, придурок, это просто девчонка. Хотя нет, я и сам знаю, что несу херню. Когда вчера я увидел ее, будто тепло разлилось по венам. С тех пор я вообще ни о чем другом не могу думать.

— Привет.

Голос Райли звучит тихо, почти слабо. Что за хрень? Да, я действительно сказал «Райли». Я же не идиот, я знаю, что это Райли. И она знает, что она — это она. Так что я просто поиграю в ее игру столько, сколько ей нужно, пока она наконец не расскажет, почему так до смерти боится сказать правду. Этот план я придумал сегодня утром, пока проигнорировал Роуэна и его нравоучения.

— Красотка… Что случилось?

Сердце начинает биться быстрее.

— Ничего, просто иногда перед сном на меня накатывает тревога. Ты сказал позвонить, вот я и позвонила.

Я ничего не могу с собой поделать, улыбка сама расползается по лицу. Она переживала. И позвонила мне. Она позвонила мне.

— Да? Говорят, у меня голос приятный.

Она сдавленно смеется:

— Ну, я не жалуюсь. Расскажешь, как прошел день?

— Ну, мои братья весь день сидели у меня в жопе, в прочем, как обычно. Поиграл с племянником, а моя невестка попыталась опекать меня по поводу вообще всего на свете.

Я невольно улыбаюсь, вспоминая, как Клара надо мной суетилась. Она всерьез держится за звание «мамочки-медведицы», которое мы дали ей много лет назад.

— А ты как? Как у тебя прошел воскресный день?

Она на минуту замолкает, а потом отвечает:

— Ну… Папа заехал утром на завтрак. Он делает так каждое воскресенье. Потом я провела день в одиночестве, пока не пришлось ехать к на ужин родителям.

У меня кольнуло в груди, когда она назвала их своими родителями. Ну, технически, наверное, так оно и есть. Они дольше были с ней, чем Росси, но все равно. Я хочу понять, почему она до сих пор остается с ними, если знает, что она — Райли. Может, я, конечно, ошибаюсь, что вряд ли, конечно. Она достаточно умна, чтобы найти своих биологических родителей, даже если Фишеры ей ничего не сказали.

Я не могу требовать от нее ответов, потому что это ее жизнь, и я не имею права заставлять ее говорить, если она пока мне не доверяет. Я достаточно знаю о том, через что ей пришлось пройти, чтобы точно понимать: я никогда не стану еще одним мужчиной, который отбирает у нее право выбора. Так что я подожду, и мы будем идти в ее темпе.

— Ты часто так делаешь? Я имею в виду, ездишь к родителям.

— Да, моя семья очень сплоченная. Я, по сути, вижу их почти каждый день. Единственное исключение — моя младшая сестра Анни. Она учится в колледже, так что мы видимся примерно раз в неделю. К счастью, Принстон не так уж далеко.

Мои уши тут же навострились.

— Твоя сестра учится в Принстоне? Мои младшие братья тоже. Интересно, знает ли она их.

Она мягко смеется в трубку, и от этого ангельского звука у меня дергается член.

— Ты забыл, что наши старшие братья были лучшими друзьями. Моя семья прекрасно знает, кто ты, Мак.

— Тогда почему я встретил тебя только прошлой ночью? Твой отец ведет дела с моей семьей с тех пор, как я был пацаном. И да, мы знаем, что вы в это не лезете, но я все равно знаю, кто такие Джейкоб и Дитер.

— Верно, но ты никогда раньше не встречал меня, и с Анни ты тоже не знаком. Я даже рискну поспорить, что ты никогда не видел и мою маму. Включи, наконец, свои мозги, Бирн.

Сейчас она уже дразнится, и как бы мне ни хотелось это признавать, она права. Я действительно никогда не встречал ни одну из женщин из семьи Фишеров. Лукас держит своих близких настолько далеко от всего этого дерьма, что, если ты не знаешь его по-настоящему, можешь решить, будто он закоренелый холостяк. И не потому, что он бегает налево, нет, он бы никогда этого не сделал. Просто он всегда выглядит таким обособленным.

— То есть Лукас предпочитает держать красивых девочек под замком. Понял.

Стоило этим словам сорваться с губ, как я тут же захотел их забрать обратно. Сказал ровно то, чего не стоило говорить.

— Мой папа не прячет нас, они с мамой просто хотят, чтобы мы были в безопасности. Не все, кстати, могут сказать то же самое про своих родителей.

Раздражение в ее голосе невозможно не заметить, и укол в сторону Росси звучит отчетливо.

— Прости, я не так выразился. Так ты ужинала с семьей… Как все прошло?

Я цепляюсь за любую тему, лишь бы она продолжала говорить.

Она зевает на другом конце провода:

— Да. Все прошло спокойно. Минимум драмы, зато я наобнималась со своей милой племянницей.

Я слышу, как в ее голосе появляется улыбка, стоит ей упомянуть дочку Дитера. О том, что у него есть дочь, я вообще узнал только потому, что однажды застал ее в его мастерской.

— Готова ко сну, Ли?

— Мгм…

Она почти спит. Я слышу, как шуршат простыни, когда она устраивается поудобнее, и не могу не улыбнуться.

— Спокойной ночи, красавица.

— Споки, красавчик.

Я остаюсь на линии еще на пару минут, просто слушаю ее ровное дыхание. Пока вдруг не слышу, как кто-то входит в ее комнату и поднимает телефон.

— Бирн?

Голос Джейкоба Фишера проникает в трубку, как холодная сталь.

— Фишер. А ты что, черт возьми, делаешь у нее в комнате? Такое может навести на нехорошие мысли.

Он глухо рычит от раздражения:

— Ты, блять, издеваешься? Держись, нахуй, подальше от моей сестры, Мак. У нее и так дерьма в жизни хватает, чтобы еще и с тобой, и с вашей семейкой разбираться.

Я не успеваю и рта открыть, как он сбрасывает. Я весь киплю. С хуя ли он вообще решает, с кем ей можно разговаривать, а с кем нет?

Но кое-что из его слов зацепилось и не дает покоя. «У нее и так дерьма хватает». Что, блядь, это вообще значит? Я не уверен, но готов поспорить на остатки бутылки, спрятанной под половицами, что я это выясню.

— Так я вообще не понимаю, какой у тебя, блядь, план?

Голос Кирана разносится по всему моему кабинету. Он сейчас в свадебном путешествии, но, как видишь, все равно звонит поболтать.

— А как Голубка относится к тому, что ты тратишь ее медовый месяц на разговоры со мной?

Он ржет в трубку:

— На самом деле, я, возможно, трахнул ее до состояния комы. Но не уходи от темы. Какой у тебя, нахрен, план?

Я провожу ладонями по лицу, пальцами растирая уставшие глаза. Всю ночь я так и не сомкнул глаз, поэтому просто работал. В результате сейчас семь вечера, а я с трудом держу глаза открытыми.

— Никакого плана. Это звучит так, зловеще. Я просто буду брать то, что она готова дать, пока не будет готова отдать все.

— То есть ты играешь по правилам Роуэна?

— Эм, да ни за что.

Я морщусь, как от гадости.

— Я вполне способен признать, что между нами есть искра, химия и все такое, но это не значит, что я собираюсь на ней жениться при первой встрече.

— А если бы она захотела? Если бы прямо сейчас позвонила и сказала: «МакКуиллиан Патрик Бирн, я хочу выйти за тебя хоть сейчас», — ты бы не сорвался и не помчался?

— Ну, этого-то как раз и не происходит, да? Она даже не написала мне сегодня, и весь день не выходила на связь по работе.

— Это не то, что я спросил, Мак. Если бы она сказала, что хочет сделать тебя своим мужем?

Он самодовольный ублюдок, он прекрасно знает, что я бы сделал все, о чем она попросит. Я просто делаю вид, что держу лицо.

— Да ну, хватит. Как думаешь, может, мне стоит просто поехать к ней домой? Убедиться, что с ней все в порядке?

— Думаю, это отвратительная идея. Она тебе напишет, просто успокойся. С ней все в порядке.

— С чего ты так уверен?

В голосе прорывается тревога, и я не пытаюсь ее скрыть.

— Потому что, если бы что-то случилось, Фишер первым пришел бы к нам. Особенно после субботы. Не накручивай себя, скорее всего, она просто взяла день передышки.

У Кирана есть этот особенный, успокаивающий голос, который он почти никогда не использует, но сегодня он звучит в каждой фразе.

— Все нормально, Мак. Закончи работу, потом съезди в город, проветрись. Может, даже загляни сегодня в клуб.

— Ладно. Я позвоню тебе позже.

— В любое время. Звони, если что-то понадобится.

Мы попрощались и повесили трубку. Он прав, мне нужно прочистить голову. Я выключаю компьютер на вечер и решаю съездить в город. Может, загляну в Z13 — клуб на нашей территории, мы там часто бываем. Посмотрим, как пойдет. Последние пару дней мне совсем не хотелось туда соваться. Впрочем, от этой идеи я отказываюсь, но в город все равно поеду. Ли до сих пор не написала, и я не хочу просто сидеть тут, сгорая от тревоги.

Я захожу в ванную, включаю душ и жду, пока потечет горячая вода. Мне это нужно, иначе я просто вырублюсь после такого тяжелого дня. По-хорошему, мне бы остаться дома и лечь спать… Но сделаю ли я это? Конечно, нет. Видимо, я просто обожаю сам себя мучить. Сбросив с себя одежду, я провожу руками по волосам, настраиваясь на душ, и только после этого захожу внутрь. Стоит горячей воде ударить по спине, как я невольно стону. Я пытаюсь быстро вымыться, но мысли о Ли в этом чертовски сексуальном платье заполняют голову. Член тут же наливается, ноет от напряжения и буквально требует, чтобы я обратил на него внимание.

В пизду.

Я выдавливаю гель для тела на ладонь, быстро вспениваю его и, наконец, обхватываю рукой основание члена и издаю стон сладостного облегчения. Закрыв глаза, я упираюсь левой рукой в кафельную стену душевой. Голова сама собой ложится на прохладную плитку, тело подается вперед. Картина, в которой Ли стоит передо мной голая, с руками, со связанными за спиной руками, и смотрит снизу вверх из-под длинных темных ресниц, этого почти достаточно, чтобы у меня подогнулись колени. Это не займет много времени.

Ли наклоняется вперед и слизывает предэякулят с головки моего члена, прежде чем сплюнуть на него и взять в рот столько, сколько сможет, прежде чем отстраниться. Моя рука опускается вниз и запутывается в волосах у нее на затылке, направляя ее движения, пока она старается расслабить горло и заглотить поглубже, до тех пор, пока я не чувствую, как головка моего члена скользит по ее горлу. Я отстраняюсь и даю ей секунду отдышаться.

Блядь, да она выглядит охуительно красиво, связанная, с членом во рту. Я снова вхожу ей в рот, и, когда она глотает, сжимающее движение доводит меня до оргазма. Я резко выхожу, обхватываю рукой член и продолжаю дрочить, пока не заливаю спермой ее губы и язык. Она смотрит на меня снизу вверх с усмешкой, а в глазах пылает жажда продолжения. Чистое, ебаное блаженство накрывает меня, и тут же испаряется, как только я заставляю себя открыть глаза и вспомнить, что все это было только в моей голове, а в реальности я просто подрочил себе в душе, как жалкий придурок.

Я решил выбрать что-то попроще на этот вечер: джинсы, темно-синий худи и сверху фланелевая куртка. На мне бежево-белые Vans, кепка тоже бежевого цвета. Прогуливаясь по тротуару в таком виде, что ты сливаешься с толпой и на тебя не косятся исподтишка, никто не перебегает на другую сторону улицы — это приятно. Я не привык быть просто частью толпы.

Издалека уже видно старую католическую церковь, куда родители каждую неделю таскали нас на воскресную мессу. Кирпичные стены ничуть не изменились, витражи по-прежнему сияют изнутри, подсвеченные светом из здания. Будто это место застыло во времени. Обходя церковь сбоку, я замечаю дюжину мужчин и женщин, стоящих у лестницы и курящих сигареты. Я знаю, куда ведет этот спуск — в подвал. Проходя мимо, я машинально киваю, но держу голову опущенной. Я знаю, куда они направляются, и мне точно не по пути.

Я почти прохожу мимо этой компании, как вдруг случайно врезаюсь в кого-то. Поднимаю взгляд, передо мной мужчина, не старше Деклана, такого же роста и телосложения, как я. Его ярко-голубые глаза впиваются в мои, а в уголке губ появляется легкая усмешка.

— Прости, чувак, — выпаливаю я, надеясь, что он не начнет сейчас уговаривать меня зайти внутрь.

— Ничего, бывает. Как тебя зовут, малыш?

Я прищуриваюсь. Он что, серьезно сейчас назвал меня малышом?

— Ну, блять, точно не «малыш».

Он смеется. Смеется над моим тоном:

— А меня, прикинь, зовут не «мужик». Так что, может, поубавим тон?

Я все еще злюсь, но он, черт побери, прав. Это я в него врезался, а не наоборот.

— Мак.

Он кивает и протягивает мне руку. Я автоматически ее жму.

— Дэвис. Ты на встречу идешь?

— Не, мне эта херня не нужна. Без обид.

— Да я, и не в обиде. Так куда направляешься, Мак?

Я задумываюсь на секунду, прежде чем ответить:

— Понятия не имею.

— Хочешь, составлю компанию?\Он выглядит искренним, но я не понимаю почему. Мы не друзья.

— С чего вдруг?

Он пожимает плечами, как будто ему и вправду все равно:

— Просто выглядишь так, будто тебе нужен друг.

— Ну, нет. Я просто пытаюсь привести в порядок голову. Не собираюсь таскать за собой каких-то приблуд.

Я специально говорю это, чтобы задеть его, врезать по самолюбию, но, как ни странно, этого не происходит.

— Ладно. Если передумаешь, то дай знать, — говорит он и протягивает мне визитку.

Это такой идиотский ход, прямо образцовая херня в стиле самодовольных придурков, и я с трудом сдерживаюсь, чтобы не скривиться. Но, просто потому что я тоже умею быть мудаком, я вытаскиваю свою визитку и протягиваю ее ему.

— Ага. Взаимно.

Дэвис кивает и резко отворачивается, чтобы скрыть ухмылку. Он направляется в подвал прямо за всеми остальными, закрывая за собой дверь. Фактически выгоняет меня, и всех остальных, за пределы того, что там происходит. Мозг твердит, что стоит заглянуть внутрь. Не потому что нужно, а потому что я, по своей природе, всегда лезу туда, куда не просят. Отогнав эту мысль, я развернулся и пошел дальше гулять по городу.

Мне нужно еще выпить.