Правило плохого парня

ГЛАВА 10

ЛЕННОН

Я не позволяла себе плакать при них, не дала им еще больше власти надо мной, но как только вышла из такси у своей квартиры, слезы хлынули горячими, тяжелыми струями по щекам, грудь сжималась в рыданиях.

Рука так дрожит, что я едва могу вставить ключ в замок.

Как ни странно, мне удается открыть дверь и зайти внутрь, бросив сумку на стол в прихожей, не обращая внимания, куда она упадет.

— О, ты дома, отлично. Поможешь мне сделать бикини воском... — Мэйси прерывается, появившись передо мной, ее слова замирают, когда она видит меня. Без сомнений, тушь размазана по щекам, глаза красные и опухшие от слез. — Лен, что случилось? Ты в порядке?

Она сразу же бросается ко мне и обнимает без лишних вопросов, и я срываюсь, рыдая у нее на плече. Ее пальцы гладят мои волосы, и впервые за весь вечер я чувствую, что могу позволить себе отпустить все.

Отпустить весь груз, что давил на меня, словно на плечах целый мир.

Не прошло и много времени, как я рассказала ей все, мои бессвязные слова сменяются рыданиями, пока я не опустошаюсь полностью. Мне больше не о чем плакать. Моя боль начинает перерастать в гнев, а вместе с ним уходит и неверие.

Измена Чендлера кажется ничтожной по сравнению с предательством отца, и это ранит. Злит меня до безумия, но я ни капли не чувствую себя виноватой.

— Наглость. Единственное, что есть у Чендлера — это наглость... — говорит Мэйси, качая головой после моего рассказа. Мы сидим на деревянном полу в коридоре бок о бок, моя голова лежит на ее плече. — У него по-любому маленький член.

Я смеюсь.

— Если сравнивать с его эго, то да, определенно. Мест для обоих точно нет, — я сажусь, поджав колени к груди и обхватив их руками, уткнувшись щекой.

— Прости, Лен. Чендлер настоящий ублюдок, но то, что твой отец привел его — это невероятно. Мне жаль, что тебе пришлось через это пройти. Он тогда не заслуживал тебя, и сейчас уж точно не заслуживает.

Она права, и я это знаю. Я никогда не сомневалась, когда ушла от него — это было и остается единственным правильным решением.

Я просто хочу, чтобы отец больше заботился обо мне — о своей дочери, а не о том, как я выгляжу в его глазах. Я не блестящий трофей ни для кого, особенно для такого, как Чендлер.

И я хочу, чтобы Чендлер понял главное: пусть отпустит меня и оставит в покое. Он сильно испортил мне жизнь, чтобы теперь приходить и пытаться начать все заново.

Мой взгляд падает на розовый камень на пальце.

После всего, что случилось после выпуска, я решила переосмыслить значение кольца, которое подарили мне родители. Вместо того чтобы выбросить его вместе с глупым обещанием, данным родителям, себе и будущему мужу, я использую его, чтобы вернуть части себя.

Свое тело. Свои выборы.

Если я хочу сохранить девственность до ста лет и умереть старой девой, не отдавая ее никому, — это будет мое решение, и никто не вправе принимать его за меня.

С этого момента я дала себе другое обещание.

Когда придет время, я отдам девственность тому, кому посчитаю нужным, без сожалений и последствий.

Никто не будет управлять мной с помощью вины или устаревших принципов.

Я отнесла кольцо ювелиру, чтобы он выгравировал внутри надпись на латыни — «De meo arbitrio», что значит «по моей воле».

Пошло оно все к черту — патриархат и его навязанные роли для женщин.

Я буду играть по своим правилам.

Внутри меня что-то щелкает, рождается идея среди гнева и боли.

— Мэй... — я начинаю, переводя взгляд на нее. — Ты знаешь, мой отец отчаянно хочет, чтобы я была идеальной, покорной женой, висела на руке мужчины, который меня не любит и не уважает, лишь бы это выглядело хорошо для него. Ему плевать, что у меня есть свои мечты и цели. Ему плевать, что я буду в браке без любви с мужиком, который не умеет держать себя в руках. Все ради внешнего вида.

— Да, потому что он поверхностный мудак, — говорит она.

— Он выбрал того, кого считает идеальным: влиятельная семья, хорошие гены, наследство. Он выбрал воплощение «хорошего парня», — я замолкаю, прикусывая губу, и улыбаюсь. — А что, если я выберу полную противоположность?

— Что ты имеешь в виду? — спрашивает Мэйси, нахмурив брови.

Я опускаю колени, сажусь прямо и поворачиваюсь к ней.

— Я имею в виду... отныне мне плевать на «хороших парней». На тех, кто носит идеальную маску. Посмотри, к чему это меня привело: измены, разбитое сердце, меня использовали. Я хочу парня, которого мой отец возненавидит. Не только потому, что это сведет его с ума, и я жду этого с нетерпением, но потому что плохие парни — это безопасный выбор. Им не нужны жены. Им плевать на все, кроме веселья и никаких обязательств, — я качаю головой. — Мне было недостаточно просто послать Чендлера к черту и выбросить его вещи, чтобы он понял, что я с ним покончила. Но завести парня — полную противоположность ему и который станет кошмаром для моего отца... вот это точно отправит четкий сигнал.

Мэйси оживляется, ее голубые глаза расширяются, улыбка расплывается по лицу.

— Ладно, ладно, я слушаю.

— Представь, что я приду на какое-то мероприятие с самым ужасным парнем, какого только могу найти, и пройду с ним перед отцом и всеми его коллегами. Он сразу получит сердечный приступ.

Она смеется, и звук эхом разносится по коридору, заставляя меня тоже улыбнуться.

— Да, я бы заплатила, чтобы увидеть, как ты появишься с кем-то вроде своего нового «партнера по фигурному катанию». Представляешь, какое у папаши будет лицо, если ты приедешь на мотоцикле Сейнта в чертовом платье от «Chanel»?

Я морщу нос.

— Во-первых, он не мой партнер по катанию, а во-вторых... нам нужно выжить рядом друг с другом дольше часа, чтобы это случилось. Мы терпеть друг друга не можем.

— Лен... подожди, — вскрикивает Мэйси. — А если и правда..?

Я фыркаю.

— Ладно, это немного вышло из-под контроля. Давай вернемся к реальности. Это никогда не сработает. Он же заносчивый, эгоистичный, невыносимый мудак, у которого нет манер...

Вдруг ее руки сжимаются на моих предплечьях, и она начинает трясти меня, перебивая.

— Леннон, слушай меня внимательно. Это потрясающая идея. Сейнт Дэверо — самый лучший плохой парень из Орлеанского университета. Много татуировок, у него постоянно либо синяк под глазом, либо рассеченная губа после драк. Он ездит на мотоцикле и играет в хоккей, причем у него ужасная репутация. Если бы ты привела его к отцу, он бы реально сдох от шока. Я не могу представить никого более подходящего.

Ладно, в одном она права: он действительно мудак и прекрасный вариант плохого парня. Честно говоря, это немного смешно. Может, поэтому он и ведет себя так — соответствует своему угрюмому, «плевать на всех» образу.

Вот почему меня так бесит этот парень, хотя я и не склонна к насилию.

Ну, если только речь не про него.

— Мэйси, мы друг друга ненавидим, типа… искренне не можем находиться в одной комнате.

Она пожимает плечом.

— И что? Не обязательно друг другу нравиться, чтобы он был твоим фальшивым бойфрендом, чтобы вывести из себя отца. К тому же, он вовсе не так уж и плох собой. Есть парни похуже, которых можно таскать за собой, как игрушку.

Я задумываюсь, прикусывая губу. Боже, это звучит безумно, но...

Я реально об этом думаю, да? Допускаю такую мысль. Она права, он неплохо выглядит... и если бы я могла использовать его придурковатость во благо… То, что он ужасен, только помогло бы.

Но как? Как уговорить его согласиться на это, учитывая его очевидную враждебность, даже если все будет лишь притворством?

Оу.

ОУ.

— Он не будет любезно мне помогать, потому что он не из таких. Но я могу уступить ему свое время на льду на следующий семестр. Саммер сказал, что поскольку я подписалась первой, у меня преимущество на следующий семестр... и, кажется, он об этом еще не знает. Если он согласится, я могу уступить ему это время.

Глаза Мэйси расширяются, а на губах играет взволнованная улыбка.

— Да! Боже мой, это судьба. Просто идеально, Лен.

— Это безумие, — поправляю я ее.

Может, настолько безумно, что сработает.

— Да, возможно, но знаешь, что еще безумнее?

— Что?

— Твой отец, когда узнает, что ты катаешься не только на мотоцикле Сейнта, — она громко смеется, кусая нижнюю губу.

Я бледнею и толкаю ее в плечо.

— Не смеши. Но он чертовски привлекателен, это признаю.

— Да, это так. Но серьезно, если ты решишься на это, должно быть одно правило, — ее взгляд становится серьезным, она смотрит прямо на меня. — Единственное правило: не влюбляйся в плохого парня. Ни при каких обстоятельствах не позволяй себе увязнуть в его обаянии. Это ловушка. Если думаешь, что предательство от богатого наследника — это больно, то представь, каково будет видеть Сейнта в кампусе, хвастающегося своим достижением. Невыносимо. Он очень хорошо умеет покорять девушек, и они постоянно попадаются на это. Не будь такой, Лен.

— Поверь, последнее, о чем мне стоит беспокоиться, — это влюбиться в Сейнта Дэверо. Ад замерзнет раньше, чем я почувствую хоть что-то к его правителю.