Правило плохого парня

ГЛАВА 5

ЛЕННОН

Когда наконец наступает пятница, я чувствую себя так, будто иду на казнь. Никогда не думала, что такое скажу.

Разве можно возненавидеть человека, с которым виделась всего раз и обменялась парой фраз?

Уверена, что да. Последнее, чего мне хочется — добровольно проводить время с Сейнтом Дэверо. Но по иронии судьбы, похоже, у меня нет выбора.

Оказалось, в расписании катка произошла накладка, и свободного времени больше нет.

Вообще.

Ни-че-го.

Я умоляла Саммер найти хоть какой-то выход, готова была довольствоваться любыми остатками, лишь бы не видеть его снова. Но, как бы она не жалела из-за своей ошибки, вариантов у нас не было.

Так что мой выбор таков: делить время с самим дьяволом... или потерять его.

А я не могу этого допустить.

Если я не буду использовать каток в университете, мне снова придется отказаться от катания. И это после того, как я только вернулась на лед. Частные катки мне не по карману, тем более что родители не должны узнать об этом. Лишняя тысяча долларов в месяц — и они сразу заподозрят неладное.

Я потратила неделю, пытаясь придумать решение этой неожиданной проблемы, которая за считанные дни превратилась в настоящий кошмар.

И придумала ровным счетом... ничего.

Похоже, придется смириться и терпеть. Мой план прост: полностью игнорировать его и сосредоточиться на тренировках.

Я слишком долго отталкивала свои желания на второй план ради планов родителей.

Они контролировали каждый аспект моей жизни, сколько я себя помню.

Одежду, круг общения, будущее, дополнительные занятия, выбор предметов... даже то, с кем встречаться.

Теперь, когда пелена упала с глаз, я вижу, насколько велик был их контроль и как мало значило мое мнение.

Никто не спрашивал о моих мечтах и амбициях. Возвращение на лед — это шаг к тому, чтобы вернуть себя.

Я даже не представляю, что будет, когда я объявлю им, что ухожу с поста президента Социального клуба — элитного общества Нового Орлеана, аналога Младшей Лиги. Роль, к которой меня готовили с пеленок как идеальную ступеньку для будущей светской львицы... и трофейной жены. Чем больше я думаю о том, что повторю жизнь родителей, тем больше меня тошнит.

Я даже не знаю, каким вижу свое будущее. Но точно знаю, что не хочу быть марионеткой в руках отца.

Звонок телефона вырывает меня из мыслей. Экран загорается, на нем отображаются непрочитанные уведомления и время.

Черт.

Если не выйду сейчас, опоздаю. А после прошлой недели я этого не допущу.

Подхватив с пола сумку для коньков, я перекидываю ее через плечо и направляюсь к катку.

Бесит, что теперь я больше не жду этого дня с нетерпением. Этот придурок Сейнт — а вернее, Сатана, как его и следовало бы называть, — испортил то, чего я так долго ждала. Я считала дни до того момента, как смогу вернуться на лед, а теперь в животе неприятно тянет, и это полностью его вина.

Всю дорогу до катка я читаю себе нотацию, напоминая, что мне повезло оказаться здесь, и я должна быть благодарна за это время, даже если придется делить его с человеком, рядом с которым мне хочется нарушить закон.

Я буду сосредоточена на плане, который составила, чтобы достичь своих целей, а все остальное — просто шум на фоне.

Никаких отвлекающих факторов.

Когда наконец подхожу к двери катка, делаю глубокий, надеюсь, успокаивающий вдох, распахиваю ее и вхожу, бросив взгляд на часы.

Я даже пришла на несколько минут раньше. И самое лучшее?

Внутри царит блаженная тишина.

Значит, я успела сюда раньше него.

Губы сами растягиваются в улыбке, пока я иду к трибунам, ставлю сумку, открываю ее и достаю коньки. Быстро надеваю их и туго зашнуровываю. Расстегиваю облегающую куртку, которую надела поверх боди, и кладу ее рядом с сумкой, чтобы потянуться.

Встаю, подхожу к борту и закидываю ногу на край, наклоняясь вперед, чтобы растянуть подколенные сухожилия. Они у меня всегда слишком напряжены, так что я уделяю им побольше времени. Последнее, чего я хочу, — это получить травму только потому, что не потратила лишние минуты на разминку.

— Пришла посмотреть, как я тренируюсь? — звучит за спиной низкий, хрипловатый голос. — Миленько. Я бы не подумал, что ты из фанаток, но с другой стороны…

Из горла вырывается удивленный вздох, я резко опускаю ногу и так быстро разворачиваюсь, что у меня на секунду кружится голова.

Я прищуриваюсь, видя Сейнта, который облокотился на борт с самодовольной ухмылкой, закинув локоть наверх и глядя прямо на меня.

Господи, как же я его ненавижу.

Я едва его знаю, но уже ненавижу все, что успела о нем узнать.

Складываю руки на груди, расправляю плечи.

— Поверь, чем меньше времени мне придется провести в твоем обществе, тем лучше.

— Вот это грубо. Не то, чего я ожидал от золотой девочки Орлеанского университета.

— Ну, мы уже поняли, что ты меня не знаешь, так что вспомни, что говорят про предположения. Они выставляют из тебя осла… Хотя, кажется, у тебя это привычка? Еще одна из твоих блестящих черт характера.

Его ухмылка становится шире, и это на мгновение сбивает меня с толку, пошатывая ту уверенность, за которую я цеплялась. Я сглатываю, игнорируя предательское волнение в животе.

На нем старая университетская толстовка с хоккейным логотипом, буквы спереди выцветшие и облупившиеся, будто ее стирали тысячу раз. Она натянута на груди, изношенная ткань обтягивает мышцы бицепсов.

Как и в прошлый раз, он в свободных спортивных штанах, а хоккейная сумка небрежно висит на плече. Но сегодня его волосы сухие, чуть растрепанные, спадающие на глаза, а вдоль челюсти и вниз по шее тянется густая темная щетина.

На ком-то другом это выглядело бы неухоженно, но на нем — идеально, подчеркивая грубую, резкую внешность. Его острый, внимательный взгляд цепляется за мой, словно он пытается меня прочитать, точно так же, как я сверлю его глазами в ответ.

Ладно. Мо-о-о-ожет быть я могу понять, почему девушки бросаются к его ногам.

Он… горячий.

С чисто объективной точки зрения.

Но уверена, что где-то слышала: «Сатана был самым красивым и обаятельным ангелом до падения с небес». Так что все сходится.

— Репутация — это важно, — говорит он с самодовольной ноткой. — Ты-то знаешь, да? Мисс Совершенство, средний балл 4.0, лучшая выпускница, светская львица клуба. Я прям чувствую себя в присутствии орлеанской аристократии.

— Ага, уже успел навести обо мне справки? Миленько, что я произвела на тебя такое сильное впечатление.

Он на секунду замолкает, и моя ухмылка расползается еще шире — чистая победа.

Я удивляюсь, когда он говорит:

— Ладно, пусть будет так.

Я приподнимаю бровь.

— Как скажешь. Слушай, другого времени на лед все равно нет. Либо мы делим его, либо остаемся вообще без него. И, как бы сильно мне ни хотелось не видеть тебя лишнюю секунду, выбора нет. Я свое время не отдам, да и ты, уверена, тоже. Так что придется стерпеть и смириться. Как на прошлой неделе, — я машу рукой в сторону красной линии посередине льда, — ты держишься на своей стороне, я на своей. Понял?