Правило плохого парня

ГЛАВА 46

ЛЕННОН

Понятия не имею, почему я вдруг нервничаю, но ладони вспотели, пока я разглаживаю подол платья.

Снова.

— Как-то слишком похоже на отношения для человека, который утверждает, что в отношениях не состоит, — поддевает Мэйси с кресла у моего туалетного столика, где она красит свои и без того длинные ресницы тушью перед зеркалом.

Я бросаю на нее взгляд и закатываю глаза:

— Мы… это просто мы. Не знаю, Мэйс. Мы не вешали никаких ярлыков. И потом, это просто встреча.

— Типа… двойное свидание? — насмешливо уточняет она, отбрасывая тушь на столик. — Кого он приведет? Он симпатичный? Я его знаю?

— Без понятия. Я сказала ему, чтобы он взял друга, а он ответил: «У меня нет друзей». Я сказала: «Хотя бы один человек, которого ты считаешь другом, у тебя должен быть», а потом вспомнила, что это Сейнт, и что разговор — явно не его сильная сторона, так что, честно, я понятия не имею.

Пожав плечами, я снова смотрю в зеркало. Не могу решить, переборщила я с нарядом или наоборот слишком просто оделась, выбрав на сегодня мини-платье цвета жвачки. Оно одно из моих любимых: вырез «сердечком», приталенный лиф и мягкая юбка, которая слегка расклешается и останавливается на середине бедра. В пару к нему я выбрала светлые эспадрильи на танкетке — они добавляют мне пару сантиметров. Не то чтобы это имело большое значение рядом с Сейнтом.

Мы всего лишь идем в «Джекc». Это обычное место неподалеку от кампуса, где всегда полно студентов.

Мы же не собираемся в ресторан с мишленовскими звездами. Это всего лишь «Джекс».

Но… это первый раз, когда мы с Сейнтом появляемся где-то вместе, публично, еще и в компании друзей.

Вот откуда берется это волнение. Даже не то чтобы плохое. Просто я не знаю, чего ждать от этого вечера, вот и все.

— Ладно, пошли. Мы же не можем заставлять твоего парн… — Мэйси резко обрывается и ухмыляется. — То есть не-парня и его не-друга ждать. Если ты будешь и дальше пялиться на себя в зеркало, мы точно опоздаем. Ты выглядишь шикарно. Ну все… пошли.

Я украдкой бросаю еще один взгляд в зеркало, а потом выхожу за ней из комнаты.

После короткой поездки через кампус мы находим место для парковки у «Джекса». У меня тут же урчит в животе, стоит только войти внутрь — запах свежего базилика и томатов бьет в нос. Боже, не могу дождаться снова попробовать их пицца-буррито.

Улыбка сама появляется на губах при воспоминании о прошлом разе.

— О, вот они, — говорит Мэйси, и я следую за ее взглядом. В угловой кабинке сидит Сейнт, его огромная, широкоплечая фигура с трудом помещается на сиденье. Напротив него — парень с темно-русыми волосами, примерно того же роста и сложения.

Скорее всего, один из его товарищей по команде.

Я чувствую взгляд Сейнта, пока иду к столу, и, подняв глаза, встречаю его ухмылку — фирменное, самоуверенное искривление губ, от которых я, признаюсь, немного схожу с ума.

Кажется, я в принципе начинаю по нему сходить с ума.

— Привет, — улыбаюсь я, устраиваясь рядом с ним. Он наклоняется к самому моему уху и шепчет так, чтобы слышала только я:

— Еще одно миленькое платье, которое я хочу задрать и трахнуть тебя в нем.

Мои глаза расширяются, едва не выскакивая из орбит от его грязных слов. Боже, это нелепо, насколько сильно он на меня действует. Я сжимаю бедра под столом.

Он прекрасно это замечает.

— Веди себя прилично, — бормочу я, отчего он издает смешок. Щеки горят, пока я оборачиваюсь к Мэйси и его другу, чтобы представить их: — Мэйси, это Сейнт. Сейнт, это моя лучшая подруга, Мэйси.

Он кивает и слегка улыбается.

— Привет. Это Беннет.

— Значит, друзья у тебя все-таки есть? — язвит Мэйси, протягивая руку теперь уже известному мне Беннету. Тот сверкает яркой улыбкой и пожимает ее ладонь.

Он напоминает мне куклу Кена, только русоволосую версию. Очаровательная улыбка, широкие плечи, ямочка на щеке.

— Похоже на то, — бурчит Сейнт.

Беннет усмехается:

— Не слушай его. Он меня обожает. Просто боится признаться, поэтому делает это скрытно.

— Я тебя терплю. Большая разница, — огрызается Сейнт.

Мы с Мэйси улыбаемся одинаковыми улыбками, наблюдая за их перепалкой.

— Раз ты не выходишь из группового чата, значит, все иначе. Признайся — мы друзья, и ты меня любишь, — настаивает Беннет, а Сейнт только качает головой.

— Потому что ты добавлял меня туда пять тысяч, мать твою, раз. Телефон пищал круглосуточно.

— Да пофиг. Суть в том, что ты остался, — парирует Беннет, явно очень довольный этим фактом.

И, честно говоря? Он имеет на это право. С Сейнтом нелегко, я знаю это по собственному опыту.

Мне нравится, что Беннет не сдается и вытаскивает Сейнта из его привычной скорлупы. Ему нужны друзья. Люди, которые будут рядом, которые докажут, что он не такой уж и нелюбимый.

Иронично, но Беннет — это золотистый ретривер рядом с Сейнтом, который типичный черный кот.

Они прямо день и ночь.

Сейнт даже не успевает ответить, хотя я уверена, что слова вертятся у него на языке, потому что официантка подходит, чтобы принять заказ. Естественно, все мы берем пиццу-буррито.

— Леннон, вы с Мэйси придете на нашу игру? Мы можем достать вам хорошие места. Преимущества быть звездным вратарем, — говорит Беннет и засовывает в рот половину хлебной палочки одним махом.

Я утаскиваю одну с тарелки передо мной и пожимаю плечами, неуверенно:

— Ну… если он захочет.

— Я почти уверен, что ты единственная причина, по которой этот парень вообще хоть раз в жизни улыбнулся. Буквально, один раз, — сухо бросает Беннет.

Сейнт фыркает рядом со мной, но когда я смотрю на него, то замечаю тень улыбки, чуть подергивающей уголок его губ, и у меня внутри все переворачивается.

— Я вообще-то… никогда не была на хоккейной игре, — признается Мэйси, пожимая плечами. — Но я не против сходить в мужской аквариум.

Из Беннета вырывается глубокий смех, он качает головой:

— Мужской аквариум? Что, черт возьми, это значит?

Она снова пожимает плечами:

— Стекло… а внутри хоккеисты. Как… аквариум. Ладно, забудь, — она тихо смеется, вдруг смущаясь и опуская взгляд на пустую бумажную трубочку на столе.

— Прикольно, блонди, — ухмыляется он.

Моя лучшая подруга… флиртует с Беннетом?

Я поворачиваюсь к Сейнту, его темная бровь приподнята. Его взгляд тоже скачет между нашими друзьями, и я почти уверена, что он думает о том же.

— Спасибо, что пришел сегодня. Я знаю, «тусоваться с людьми» не совсем твое, — шепчу я Сейнту, когда мы выходим на крытую террасу «Джекса». Влажный вечерний воздух окутывает нас. В большинстве мест по стране уже наступает осень, и хотя листья в Новом Орлеане начали падать, у нас в самом разгаре сезон ураганов, и дни все еще знойные и мучительно влажные.

Мы сбежали, когда Беннет и Мэйси увязли в бурной «дискуссии» про сохранение океана. Он понятия не имел, во что ввязывается, заговорив о морских черепахах с моей подругой-типичной-хиппи, обожающей Землю.

Плечо Сейнта чуть дергается:

— Видимо, мое — это только ты, Золотая Девочка, — его слова теплом растекаются внутри, сердце бешено колотится.

— Я? — едва выдыхаю, губы дрожат.

Он кивает:

— Я не знаю, что делаю, Леннон. И мне пиздец как страшно. Страшно облажаться с лучшим, что случилось в моей жизни. Страшно, что я никогда не буду достоин тебя, как бы ни старался. Но ты здесь, — его пальцы обхватывают мое запястье, он поднимает мою ладонь и кладет ее себе на грудь, прямо на сердце. — Так глубоко.

Я пытаюсь не обращать внимания на то, как в груди все сжимается от напора эмоций, но под моей ладонью стучит его ровное, сильное сердце — и сопротивляться невозможно.

— Я не знаю, что все это значит, и понятия не имею, куда дальше… просто знаю, что не хочу быть без тебя. Не могу быть без тебя, малышка, — его голос срывается, и я чувствую, как слезы жгут глаза.

В следующее мгновение я врезаюсь в его твердое, неуступчивое тело, руки обвиваются вокруг его шеи, я прижимаюсь лицом к его плечу. Его сильные руки замыкаются у меня на спине, он поднимает меня, прижимает к себе, мои ноги повисают в воздухе.

— Я дерьмово умею говорить… выражать то, что чувствую, Леннон. Я, скорее всего, говорю все не так. Я никогда не умел общаться иначе, кроме как через тело, — хрипло шепчет он в мои волосы. И я клянусь, будто слышу, как мое сердце трещит.

Невысказанные слова весят так тяжело, что можно задохнуться.

Его отец-тиран. Его неспособность строить что-то большее, чем мимолетная интрижка. Его репутация на льду. Его страх сблизиться хоть с кем-то.

Я крепче прижимаюсь к нему, целую его шею, будто хочу раствориться в нем, пытаюсь говорить на его языке — так, как ему привычно.

— Все в порядке, Сейнт. Для меня этого достаточно. Мне тебя хватает. Мне не нужны идеальные слова, мне нужен ты. Плевать в каком виде, ладно? Мы просто будем собой. Вот и все.

Говорить это легко даже посреди всей этой сложности, потому что быть с Сейнтом так просто.

Влюбиться в него было так же естественно, как дышать. Думаю, я начала влюбляться гораздо раньше, чем поняла. Все это время я вдыхала его частички, даже не замечая, как он переплетается во мне.

— Не оставляй меня. Пожалуйста, малышка, — шепчет он так отчаянно и тихо, что я едва слышу. Его руки сжимают меня сильнее, словно он боится самой мысли об этом.