Причина развода: у него другая семья

«Как это было»

Алиса, 19

— …да я тебя говорю! Бах! И ты так феерично вры…

Обрываюсь на полуслове в компании своих друзей с факультета. Они сначала не замечают, что ко всему прочему я еще и застыла. Просто посреди коридора, по которому плывет целое течение молодых студентов.

Отовсюду слышится смех и разговоры. Как обычно бывает в учебном заведении — оно живет молодостью, надеждами на великое будущее и амбициями.

Но только не для меня.

Точнее, обычно и для меня тоже, просто не сегодня. Не сейчас! Не в эту конкретную минуту…

Еще с утра все было иначе. Я встала в шесть, сделала зарядку, потом сходила в душ, а пока сидела с патчами и держала на голове бигуди, успела приготовить завтрак для себя и мамы. Она вчера поздно вернулась. Ее салон только пошел на расширение, и теперь она начала заниматься организацией свадеб. Можно сказать, только-только. Поэтому она очень сильно волнуется, дергается по поводу и без, а еще вечно все забывает. Вот, забочусь… как там звучит фраза? Сначала родители о нас, а потом мы о родителях? Что-то типа того.

Так вот. Моя рутина шла своим чередом, и несмотря на ранний подъем, к которому я себя уже приучила, во мне было просто море энергии! Даже пробки и набитые автобусы меня не отпугнули. Я добралась до университета и первые пары, пока некоторые из моих одногруппников (многие, если честно) благополучно проспали, я активно училась. Вступала в дебаты с преподавателем, вела свой идеальный конспект… ну, в общем, как обычно.

А теперь все.

У меня будто разом выкачали жизненную силу! Я застываю посреди коридора, вынуждая поток студентов недовольно обходить меня. Срисовываю их взгляды — кто глаза закатит, кто цыкнет, кто буркнет что-то типа: че встала?!

Но они не понимают! Вот и задают тупые вопросы.

В конце коридора рядом с моим деканом стоит он. Тот самый козел Руслан, которого я совсем забыла!

(ага, конечно)

Он, мало того что продолжал жрать меня глазами остаток вечера так, что стало неудобно — и, к сожалению, попало на глаза гребаной Инессе, — так еще и здесь нарисовался теперь?! Какого черта?!

— Алиса!

Мое имя звучит так неожиданно громко… моя глупая подружка (на самом деле, это совсем не так. Янка хорошая. Просто у меня сейчас все, кто против шерсти — глупые) орет на весь коридор, как-то умудряясь перекричать целый универ молодых и горячих! Вот уж, скажу я вам, сильные легкие… «повезло» ее родителям. И мне.

Молиться глупо, конечно. Мне вообще что-то подсказывает, что этот черт нарисовался тут не просто так, поэтому я даже не надеюсь, что останусь незамеченной. Как только мое имя отбивается от стен коридора, оно будто бы собирается в единую, острую стрелу и летит к Руслану в загребущие лапы. Вольт резко поворачивает голову и безошибочно находит меня взглядом, будто всегда знал… где я застыла.

Вот же су…

Я сцепляю челюсть. Он расплывается в медленной, хищной улыбке. Все еще глупо молиться, да я и не буду. Только идиот не поймет, что он сюда заявился из-за меня. И да. Лучше бы у меня была очень высокая самооценка, и я ошибалась, но в следующее мгновение Георгий Юрьевич поднимает руку и подзывает к себе легким движением.

Выхода два: я могу развернуться и сбежать, а потом скосить под дурочку. Но тут момент в следующем: Георгий Юрьевич — мстительный, злопамятный козел в синем костюме. А еще он ведет одну из самых сложных дисциплин — историю журналистики. Ах да, еще профессиональную этику. И конечно же, Георгий Юрьевич просто обожает ставить неуд. Говорят, он получает эстетическое удовольствие, выписывая тебе эти уродские буквы. С хладнокровием хирурга (на него не сработают никакие слезы и мольбы), и с жаждой искусного палача, просто обожающего свое ремесло.

Нет, я не хочу столкнуться с последствиями. Получу неуд? Пересдача. Она платная, притом стоит прилично. Не справлюсь с первого раза? А я не справлюсь с первого раза — придется снова тащиться к отцу. Это я ненавижу больше, чем Руслана Вольта.

Одними губами матерюсь, а потом беру себя в руки и выбираю без выбора. У меня в дейсвтительности всего один выход: идти в их сторону. Подлого кабеля взглядом буквально уничтожаю по пути, конечно же. Но ему, конечно же, как мертвому припарка. Вот честно. Он снова смакует. Улыбается, наблюдает за мной с интересом, чуть ли не ликует! Прикусывая нижнюю губу.

В толк не могу взять, как это возможно? Такой красивый мужик, но такой урод вместе с этим! Какой же он козел… хотя чему тут удивляться, да? Кажется, это почти клише.

— Здравствуйте, Георгий Юрьевич.

— Здравствуй, Алиса, — зав мягко улыбается.

Сладко очень, аж челюсть начинает ныть. Обычно он не такой. Вечно надменный, вечно преисполненный собственным величием и властью старикашка — ходит, нос задрав. Он даже не всегда здоровается! Частенько делает вид, что не слышит, зато о примечательном: попробуй ему поклон не отвесить (даже если ты его действительно не заметишь), он это запомнит. И да. Угадали. Непременно отомстит.

А сейчас… вау. Нет, серьезно. В-а-у! Что с людьми делает один только запах нефти, да?

— Хорошо, что тебя встретил.

Нет, нехорошо.

Я игнорирую Вольтова так, как только умею — то есть, всеми доступными мне средствами. Он продолжает на меня смотреть, но его ничего не смущает. Садюга улыбается.

— Что-то случилось? — цежу, изо всех сил стараясь скрыть свою злость.

Смердяков (так его прозвали за мерзкий характер, холодность и невероятную любовь к власти, точнее, к ее использованию исключительно в целях подлости и наказания неугодных ему студентов) важно приспускает очки и одаривает меня говорящим взглядом. Мол, тон попроще сделай, дорогая.

Конечно. Перед ним стоит сильный мира сего, а он перед таким растекается змейкой под солнышком. Мы это часто наблюдаем, когда они взаимодействуют с ректором. Он рассыпается в комплиментах, а по мне так просто занимается лизоблюдством. Да уж, и правда Смердяков… думаю, Достоевский отнес бы его к категории людей, разумом пребывающих в темноте. Как он занял свой пост — загадка похлеще существования египетских пирамид или Стоунхенджа.

Я выдавливаю улыбку. Чувствую, что она получается кривой, и он это тоже не упускает. Поджимает губы, чуть прищуривается, но, наверное, решает, что отчитывать меня перед гостем — это моветон, уводит тему. Точнее, переводит ее на него.

(козла такого)

— К нам сегодня пришел очень важный гость. Познакомься, это Руслан Михайло…

— Просто Руслан, — перебивает его гад.

Я бросаю на него короткий, но тяжелый (убивательный) взгляд, а он в ответ лишь голову вбок склоняет.

Декан откашливается.

— Да, конечно. Руслан. Он изъявил желание посмотреть наш университет, и я сразу же подумал о тебе, как о хорошей, прилежной студентке.

Резко перевожу глаза на Георгия Юрьевича. Серьезно, блин?! Он отвечает мне жестко. Снова очень говоряще: только попробуй отказаться, сучка такая. Только рискни опозорить меня и наше заведение! Ты пожалеешь.

Я знаю, что пожалею.

Черт возьми…

Приходится проглотить горечь, гордость и свое мнение, снова натянуть улыбку и кивнуть.

— Конечно, спасибо за доверие. Но у меня пары и…

— Ничего страшного, не волнуйся об этом. Уверен, твои друзья с радостью передадут тебе конспекты, а я договорюсь по поводу посещения.

Георгий Юрьевич кладет руку мне на плечо и отводит чуть в сторону, а потом шипит на ухо. Меня обдает запахом его ледяного парфюма с нотками розмарина и апельсина — гадкое сочетание, если честно. Я сразу думаю об освежителе воздуха в туалетах общего пользования…

— Алиса, это очень важный человек. Только попробуй что-то выкинуть… только рискни! И ты у меня из университета вылетишь, как пробка из бутылки!

Так же, как он меня схватил, рука пропадает из моего личного пространства, а тон меняется на патоку.

— Ну что, вы готовы все увидеть, Руслан?

— Руслан Михайлович, — поправляет его спокойно, но твердо, и резко пригвождает Смердякова к месту, — Да, я готов.

Хоть что-то в этом всем хорошее было. Козлу при власти показали, что такое настоящее влияние…

— …А здесь у нас лестница, — рычу я тихо, указывая на широкий пролет белой лестницы.

Руслан только хмыкает. Идем дальше.

К сожалению, медленно, потому что он так решил. Сцепив руки за спиной, Руслан сам устанавливает правила передвижения неподалеку от меня (и это только лишь моя заслуга, так как этот козел все пытался расстояние сократить и даже пошутить! Немыслимо просто! Шутил, представляете?!), но я упорно его игнорирую и отшатываюсь, как от прокаженного.

Экзекуция длится уже пятнадцать минут. Черт, я сказала… экзекуция? Конечно же, хотела сказать экскурсия.

(ну да, как же)

Коридоры опустели, наши шаги раздаются эхом. Возможно, вместе с моим сердцебиением. Я чувствую, что каждый последующий шаг, как гвоздь в крышку гроба моего спокойствия.

Нет, ну сколько можно?!

В какой-то момент не выдерживаю. Сказать по правде, я пару раз порываюсь высказать ему свое «фи», но мне удается себя потушить. Примерно раза три, но на четвертый…

— Какого хрена?!

Закатываю глаза и резко останавливаюсь посреди пустого коридора, который сразу же заполняется тихим, бархатным смехом.

Руслан медленно поворачивается на меня и с улыбкой протягивает:

— Ну что, не выдержала все-таки?

— Что ты себе позволяешь?!

Меня дико бесит эта его самоуверенность. Эта его… безграничная убежденность, что весь мир принадлежит ему! Так и захотелось врезать. Чтобы корона слетела, а голова наотмашь назад откинулась! И я сжимаю кулаки.

Руслан за этим наблюдает снисходительно, но в какой-то момент поднимает глаза и делает шаг навстречу.

— Я пока ничего себе не позволил, Алиса. Просто пришел посмотреть университет…

— Ты уже давно его окончил! — голос срывается на крик.

Нервы шпарят.

Да! Хорошо. Да-да-да! Я дико нервничаю, что бесит меня только больше, потому что… ни хрена я не забыла о нем! Скажу даже больше. Стоило вернуться домой, а на город опустилась ночь, проснулась мафия. В моем случае больное любопытство.

Я прочитала о нем максимум того, что только смогла найти! Он учился в Йеле, закончил с отличием бизнес-факультет. Говорит на пяти языках: русском, английском, итальянском, французском и, кажется, (делаем вид, что забыла? А ты забавная) немецком. В совершенстве. Сейчас занимает место своего отца. Вначале от него немногого ждали, и это стало ошибкой многих. Обычно наследники более… спокойные, что ли? Размеренные, аккуратные. Они не стремятся к чему-то, потому что родились уже с «чем-то», а значит, зачастую и стараться нет нужды.

Это не тот случай.

Руслан Вольтов — абсолютно другое дело. Он за год завершил пару очень амбициозных проектов, славится жестким нравом и привычкой всегда добиваться своего. А фамилию сократил, чтобы с отцом не путали. Как это возможно, правда? Я без понятия. Михаил Вольтов — это чистая, выдержанная классика. Он спокойный, расчетливый и кропотливый. Его тактика — это мягкое течение. Тактика его сына — уничтожай и властвуй. (И да, тут нет никакой ошибки)

Кстати, что примечательно, о своей личной жизни Руслан почти не говорит. Он считает, что это никого не касается, а тем более бизнеса, на тему которого говорит с журналистами. Исключительно. В сети есть информация только про одну его девушку, и то. Он с ней учился и расстался где-то года три назад. Интересно, какова вероятность, что все это время он был одинок? Ха! Даже это предположение звучит подобно шутке. Нас разделяет несколько шагов, а я чувствую, как меня давит его мужская сила. (Пусть я о ней только в книжках читала, но даже я понимаю. Видимо, на генетическом уровне). Может ли такой мужик быть одиноким? Едва ли. Думаю, его послужной список длиннее Великой китайской стены.

Щеки вспыхивают моментально. От всего. От мыслей, которые проносятся ураганом, о фактах из его жизни, которые я знаю, хотя не должна! И от собственных эмоций, что до сих пор больше схожи с лабиринтом. Путаются дико, заводят куда-то не туда…

Боже…

Он делает на меня шаг, и я против воли слишком громко выдыхаю. Это заставляет его глаза буквально вспыхнуть…

— Ты обо мне узнавала?

Голос вкрадчивый, тихий. Снова мурашки… как же они раздражают!

— О, пф! Еще чего!

Руслан улыбается шире.

— Узнавала.

Думаю, он понимал это еще на этапе того-самого-злосчастного-мероприятия. Да-да, вы не ослышались. Я думаю, он знал уже тогда, что я буду делать, когда вернусь домой. И из-за этого я еще больше краснею…

— Я не услышала ответа на свой вопрос.

— Я на свой тоже, — шаг навстречу, — Но я думаю, что, как и мне, тебе необязательно слышать ответ на этот вопрос.

— Даже не попытаешься притвориться?

— Серьезно? — с его губ срывается тихий смешок.

Еще шаг.

Черт! Держи дистанцию!

— Думаешь, я стану врать? Прятать свои мотивы, как ссаный школьник?

Еще шаг.

Я упрямо стою. Почему-то мне кажется, что если сдвинусь, то проиграю, а тогда что? Пиши пропало. Вот что.

Глупо, наверно. Руслан оказывается почти вплотную, и мне это не нравится. С опозданием понимаю, что как будто бы выиграть в этой игре не было шанса изначально. Со всех сторон одни подставы...

— Не подходи ко мне так близко!

— Прекрати шипеть и дергаться. Я еще не близко.

Вспыхиваю.

— И не будешь! Я сказала… — от нервов забываюсь.

Уперев руки ему в грудь, стараюсь оттолкнуть, но это плохая тактика. Можно сказать, сразу провальная. Руслан тут же перехватывает меня за запястья и резко рвет на себя. От неожиданности я теряюсь и раскрываю глаза. Смотрю на него. Ну да. Его правда. Он еще не был близки, а теперь...

Тону в нем…

Боже… аж голова кружится. Запах необычного, дорогого парфюма, его кожа, его тепло...хотя какое там "тепло"?! Это звучит почти оскорбительно! От него буквально шпарит огнем. Почти обжигает легкие и...сердце.

— Не волнуйся, Алиса. Дядя не кусается… — шепчет хрипло.

— О боже…

— Рано, — с еле слышным смешком парирует он и двигается ко мне ближе (хотя куда еще ближе-то?!), — Ты читала обо мне и знаешь: я всегда получаю то, что я хочу. И я хочу тебя. Не могу выбросить из головы твой дерзкий взгляд и…

— Я не продаюсь! — пищу жалобно.

Точнее… ну как? Я стараюсь выглядеть уверенной в себе, но в его руках я такая кроха… так что, да. Признаю. Звучу жалобно. Как мышка в кольцах огромного змея!

— А я тебя не покупаю.

— Пусти.

— Ты первая нарушила границы дозволенного и развязала руки мне.

Его правда, но…

Я резко дергаюсь, Руслан не держит. Очевидно, иначе я бы так и стояла в его капкане.

Делаю неловкий шаг назад и шиплю. Уже уверенней (на самом деле).

— Я не продаюсь.

Вольт издает утробный смешок. Он снова загоняет меня в ловушку, потому что отпускать меня (на самом деле) и не собирается.

Шаг, я от него. Спиной почти чувствую холодную, гладкую стену…

— Повторяю: тебя никто не покупает, Алиса.

— Почему я так чувствую тогда?!

Еще шаг. И мой от него. Ну все. Вот и тупик.

Руслан нависает сверху, одной рукой прижавшись к стене, вторую уперев буквально в сантиметре от моей руки.

— Потому что ты не знаешь, что такое, когда тебя покупают.

— Я…

Это происходит внезапно. Все, что я стараюсь сделать, рушится на глазах. По щелчку пальцев просто! Руслан шумно выдыхает, а потом резко подается ко мне и впивается в губы, заталкивая обратно все то, что я хотела сказать.

Взрыв.

Атомной.

Бомбы.

Смешивается все. Адреналин, нервы, его запах… что-то сладкое, дорогое. С перчинкой. Что-то… вишневое? А еще эти губы. Господи! Если у проклятия есть эквивалент, то вот он — вот он! Мягкий, в то же время твердый. Напористый…

Твою мать, от его напора просто умереть можно на месте! Как попасть в тайфун, как быть погребенной под лавой…

Бах-бах-бах!

Я, как боксер, который пропустил несколько ключевых ударов, а теперь стоит и шатается. Себя не помнит… и я не помню.

Хочется рыдать.

Руслан отстраняется и шепчет глухо.

— Я серьезно. Не могу выбросить тебя из головы, девочка…

— Ты… не имеешь права, — рвусь еле слышно.

Голос прыгает от эмоций. И от слез.

Руслан медленно отстраняется и заглядывает мне в глаза, а потом хмурится.

— Ты… плачешь?

— Нет, не плачу! — я сгораю от стыда.

На психе толкаю его в грудь, а потом сжимаю себя трясущимися руками. Шмыгаю носом. Стараюсь этого не делать, но по привычке.

Руслан озадачен. Он склоняет голову вбок и изучает меня, как невиданную зверушку. Меня это бесит еще больше. Не хочу! Чтобы он знал… что я до этого поцелуя, можно сказать, и не целовалась вообще. И что он (козел! козел! козел!) буквально украл у меня мой первый поцелуй! Настоящий! Мужской.

Вот сволочь!

— Ты не имеешь права так со мной! — повышаю голос и делаю резкий шаг навстречу.

Шутка века — Руслан отступает.

— Мы вообще не знакомы! Ты не можешь приходить, говорить всякие… всякое… боже! Ты не можешь просто приходить и распускать свои руки! Свои губы! Ты не можешь!

— Алис, я…

— Заткнись! — отрезаю.

Руслан вскидывает брови. На миг я прикрываю глаза, потом вбираю воздуха в грудь, и пусть его совсем не чувствую — выдыхаю. Тоже, скорее всего, по привычке.

Мне почти удается взять себя в руки и стать почти холодной, когда я снова на него смотрю.

— Вот поэтому я предпочитаю держаться подальше от мира моего отца. Вы все там мини-корольки, которые думают, что имеют право на все, что им в башку взбредет!

— Ну…

— Замолчи немедленно! — топаю ногой.

На этот раз уголки его губ вздрагивает, словно он вот-вот рассмеется. Я прищуриваюсь. Предупреждаю — попробуй только. Рискни. Давай. Я тебя в этом коридоре придушу.

Нет, не смеется.

Кивает пару раз и отступает еще на шаг.

— Согласен. Поцелуй был лишним. Не смог сдержаться, хотя должен был и...

Да замолчи же ты!..

— Твой приезд тоже. Был лишним.

— А вот это, извини, не вариант.

— Я…

— Одно свидание.

— Что?!

— Повторить? Я хочу одно свидание, — и подбородок вскидывает.

Я офи-ге-ваю с этих мужиков. Цирк уехал, клоуны остались.

— Ты меня вообще слушал?!

— Да. Но ты делаешь поспешные выводы, не даешь мне и шанса.

— Может быть, ты мне не нравишься.

Из его груди раздается почти смешок. Он его просто подавляет, но мы оба знаем — это был он.

— Не заставляй меня говорить тебе все в лоб.

— И что это значит?

— Алис, мы действительно не знакомы, поэтому ты не знаешь обо мне кое-что очень важное. Этого нет в доступных источниках, и это можно понять лишь после личного общения.

Он делает аккуратный шаг вперед, словно собирается раскрыть великий секрет. Я не отступаю. Словно мне действительно интересно.

(а нет? Пф, умоляю...)

— Я — прямолинейный человек. И я все говорю прямо.

— Звучит, как угроза.

— Для тебя — да. Поэтому…

— И что же такого ты хочешь сказать?! М?! — веду головой.

Мол, давай. Удиви меня.

Дура, конечно же… нельзя так делать. Я просто не знала (или знала? на подсознательном уровне, где-то там, где уже есть женщина, которую просто пока не разбудили окончательно), потому что никогда до этого с кем-то вроде Вольта не общалась. Так не общалась.

Он не из тех, кто позволит дергать себя за усы и уйти целым. Очевидно.

Лишь пару мгновений на меня смотрит, словно оценивает, а потом хмыкает и кивает.

— Если я сейчас снова прижму тебя к стене, а потом запущу руку в твои трусики, то уверен, что они будут насквозь мокрыми.

Бам-бам-бам!

Я снова получаю прямо в голову.

Самое неприятное, что до него мне казалось, будто я любой разговор смогу вывести, но теперь? Впервые в жизни мне нечего сказать. Притом конкретно. В башке вакуум…

Стою и моргаю. Рот открыла. Щеки — яичницу можно приготовить! А сердце в груди так часто бьется, что отдается в кончики пальцев.

Боже…

Он ухмыляется, но, слава богу, тему не развивает. Эту тему.

— Одно свидание.

Возьми себя в руки!

— Нет, — выдавливаю из себя, а потом все-таки возвращаю себе контроль и вскидываю голову гордо, — Ты вряд ли сможешь меня заинтересовать.

Руслан на этот раз в открытую усмехается.

— Ого, вот это заявочка. То есть по-твоему я скучный?

— Я не совсем это имела в виду.

— А что тогда ты имела в виду, Алиса?

Мое имя в его устах звучит...привлекательно. Настолько, что по телу пробегают мурашки, забираясь под кожу. Они там обживаются. Под его взглядом, они решили, что теперь никуда не уйдут.

Но я стойкая. Я этого не показываю (почти?..). Ровным голосом говорю:

— Мы из разных миров, это все, что я имела в виду.

— А похоже, что ты бросаешь мне вызов.

— Ха! Смысл? У нас общих тем для разговора даже нет.

— Да ты что?

— Ага, — вхожу в раж, киваю, — Ну для примера. Я люблю романтику…

— Считаешь, что я не способен на романтику?

— Может быть, мне нравится безумная романтика, м? Как в кино. Чтобы свечей было много, чтобы лепестки роз и дебильный саксофон на фоне играл. Очень сладко. Прямо по-мыльному.

Шагаю навстречу. Напираю. Только он не сдается, а шагает в ответ и принимает вызов.

— По описанию я охотно тебе верю.

— Или, например, мне нравятся широкие жесты. Своими руками.

— Хочешь узнать, что я не могу ничего сделать своими руками?!

— А ты что-то можешь ими сделать? Трусики исключаю.

— По-твоему, я белоручка?

— По-моему, ты не умеешь добиваться женщин. Да и зачем? Они все к тебе на коленки сами прыгают. Смысла нет, да? Что ты сам сделал хоть раз? Не купил, а сделал?

Вольт молчит. На его щеках играют желваки, а глаза прищуренные. Я считаю, это победа.

Усмехаюсь, гордо вскидываю голову и дергаю бровями.

— То-то же. Видишь, у нас…

— Спорим?

— Что? — с губ срывается смешок, — Прости?

— Спорим!

Сделав на меня последний шаг, Руслан наклоняется так, что мы почти с ним на одном уровне стоим. И чеканит:

— Одно свидание. Это не будет что-то типичное. Это не будет ресторан. Даже не Франция, куда я хотел бы тебя однажды отвести — но нет. Это будет что-то настолько романтичное, что у тебя зубы сведет от сладости. И да! Конечно же, под аккомпанемент дебильного саксофона. Ну? Спорим, что я тебе это организую?! Своими, сука, руками!

Нужно поставить галочку напротив «не дразни хищника», они редко сдают назад. Но что есть, то есть, да?

Я пару мгновений молчу, но потом тихо спрашиваю.

— Нафига тебе это нужно? Ты можешь получить любую и…

— Я уже выбрал тебя. Заеду за тобой завтра в восемь!

Вот и поговорили.

Руслан резко поворачивается и быстрым шагом уходит. Я остаюсь стоять. Вопросов в голове тьма, и первый сам с губ срывается (ну или почти):

— Ты не знаешь, где я живу!

— Не льсти себе!

Что?!

Черт!

Растерялась. Снова открыла рот, снова потеряла все слова, глупая головешка…

— А… как же экскурсия?

— Я уже все получил от нее! И был, сука, в восторге!

Я жду, что он хотя бы обернется, но нет. Руслан похож на танк, а танки не оборачиваются.

С губ слетает очередной нервный смешок. Я накручиваю подол своей юбки на пальцы и понять не могу: что это было?

Ощущения двоякие.

И смех и грех. И радость и… страх. В нашем противостоянии есть что-то такое, что меня зацепило, но… ощущение того, что он способен разбить мое сердце и душу горит красной строчкой перед глазами.

— Надеюсь, ты передумаешь… — шепчу себе под нос.

И я не знаю, к кому я обращаюсь. К нему? Или… к себе? Так как уже знаю, что когда он приедет, я спущусь к его машине.

Черт возьми…