Причина развода: у него другая семья

«Где ты?..»

Алиса, примерно шесть лет назад

Я стою напротив входа в высокое здание.

Оно все из стекла.

Если честно, то со стороны, если зажмурить один глаз, то может показаться, будто это здание слеплено из огромных пластов прозрачного льда. Или бриллиантов. Или и того, и того. Оно переливается, раскрывая абсолютные грани безумного, стоит хотя бы маленькому лучику света попасть в его владения. А еще от него идет холод.

Или я просто волнуюсь?..

Натянув на пальцы свою толстовку, я кусаю губу. Вход в здание подсвечивает желтым светом, как священный Грааль. Хотя это не совсем так. На самом деле в холле подъезда, который больше похож на какой-нибудь музей (так выглядит рай недвижимости?) просто висит огромная, хрустальная люстра.

И да. Вы не ослышались. Хрустальная. Люстра.

Как забавно. Я помню, моя тупая мачеха тоже хотела себе крутую люстру, как в домах американских миллионеров. Чтобы свисала с самого верха, охватывая собой два этажа. Они такую не купили, конечно, потому что она банально не влезла, но при выборе я присутствовала. Точнее, при споре об этом самом выборе. Так вот. Такая люстра может стоить целое состояние, а здесь она висит в холле. Думайте.

Перед высокой, стеклянной дверью из темно-коричневого дерева раскинулась мраморная лестница. По обе стороны от нее смешные туи в горшочке, а рядом с одной из них стоит самый настоящий швейцар.

Я не родилась в семье обычных работяг. Очевидно. Поэтому привыкла видеть вокруг себя красоту и роскошь. Как бы меня этим не удивишь, но… это уже какой-то абсолютно другой уровень… и вчера я была в этом доме.

Сердце спотыкается, а когда я встречаюсь взглядом со швейцаром, неизбежно краснею, но да. Я вчера здесь была. На пятом свидании с Русланом, которое… ну как бы закончилось, кхм, не очень.

Еще точнее? Моим побегом.

Я в курсе. Да-да-да, поведение — мрак. Самой стыдно настолько, что готова была сожрать себя же без приборов. Как варвар. Но так и было.

Он пригласил меня к себе на романтический ужин, который… зашел чуть дальше. Разумеется, чем планировала я, но явно не он.

Понятное дело…

Я действительно это понимаю. Руслан — взрослый мужчина, который едва ли привык сидеть без «десерта» слишком долго. Пятое свидание — это уже слишком долго. Для него? Определенно. Да, может быть, и для всего прогрессивного мира тоже. Кажется, это даже можно отнести к вполне себе свершившемуся факту: пятое свидание равно секс.

Но не для меня, потому что к прогрессивному миру я отношусь, наверное, всем, но только не этим. В смысле… сексом в целом, так как у меня его еще не было. И мне страшно…

Сказать об этом адекватно? Не, не слышала. Уже на четвертом свидании, когда поцелуи стали более откровенными и глубокими, а его руки позволяли себе больше и больше, я понимала, чем все кончится. Зачем пошла? Дура. Не знаю, на что я рассчитывала. Может быть, на свою смелость? Но я испугалась и позорно сбежала — сказала, что дома прорвало трубу.

Сегодня я целый день, как не в своей тарелке. Позвонить? Не могу. Зато приехать — вот она я. Здрасте.

Не знаю, что меня дернуло. Могу только догадываться. Руслан мне… очень нравится. Бред, конечно, и я себя за это проклинаю, но тем не менее так и есть. Может быть, я даже влюблена (о чем думать безумно страшно, если честно, поэтому я ограничиваюсь менее ответственным "нравится"), и именно из-за этих тупых чувств я прыгнула на последний автобус и прикатила к его дому без приглашения.

Все так хорошо сложилось…

Мама организует загородную свадьбу, поэтому сегодня не вернулась домой. Я себя целый день анализировала и сходила с ума. Тишина, одиночество, глупый и слишком романтичный фильм. Ноль сообщений и звонков от него… нет, у меня не было шансов вытянуть эту игру.

Я здесь.

Стою, не знаю, как действовать дальше. На часах уже двенадцать.

Глупо поднимаю взгляд, будто бы смогу увидеть его окна. Разумеется, я не смогу. Руслан живет на самом последнем этаже — как можно ближе к небу…

Бред.

Господи, ну что ты творишь?

Я прикрываю глаза. Порыв — достать телефон и вызвать такси. Мне кажется, иначе он будет считать меня психопаткой.

А я разве не психопатка? Кто поедет ночью к дому мужика и станет стоять у его парадной, как сталкер? Только психопаты.

Надо уезжать…

Но я представляю, как снова не смогу заснуть, и буду ворочаться, поэтому делаю глубокий вдох, потом выдох, а потом достаю телефон и нажимаю на его имя.

Гудок.

Второй.

Третий.

Руслан поднимает лишь на пятый.

— Да?

Ровный, спокойный голос с хрипотцой. У меня от него мурашки…

— Ты не звонил и не писал.

Черт.

Я жмурюсь, прикусив губу до крови. Это очень похоже на претензию, а это глупо начинать с претензии. Да мне, сказать по правде, и не хочется ничего предъявлять. Я просто хочу расставить точки над «i», так как жить в подвешенном состоянии не могу и не умею физически.

Я — психопатка. И педант, судя по всему.

— Прости, я не хотела гнать сходу, — шепчу.

Руслан вздыхает, а потом я слышу в его голосе улыбку.

— Как твоя труба?

Конечно же, он знает. Он все понял. Амбициозно думать, будто такой мужик чего-то там не сможет понять в глупых дебрях, глупых девочек…

— Я хочу поговорить.

— Интересно.

— Ты сейчас… очень занят? Я просто внизу стою и… ты можешь спуститься?..в смысле, конечно, если ты не занят и… один.

Выговариваю сбито, быстро и неказисто. Как перекошенный забор — и я не знаю, почему об этом думаю.

Руслан молчит.

Черт…

А если он подумает, что я реально психопатка и сталкерша? Одна из тех безумных фанаток, которые теперь будут дежурить у его подъезда.

Твою мать!

— Я тебя не выслеживаю! — голос резко прыгает на пару октав выше, — Правда! Я просто… господи, я…

— Я сейчас спущусь.

Короткие гудки.

Меня немного успокаивает, что я не слышу в нем негатива или злости. Даже настороженности нет. Одна улыбка…

Руслан спустился за мной сразу, и он выглядел таким домашним… серые спортивные штаны, кофта на молнии, под ней светлая футболка.

Если честно, это мурашки. Я его таким еще не видела. Он ко мне исключительно в костюмах приезжает, а теперь… будто бы стал ближе.

Я хотела поговорить на улице. Напрашиваться в гости как-то совсем не комильфо, но Вольт меня даже слушать не стал. Взял за руку, тихо цыкнул и пробубнил под нос: «господи, ты вся ледяная!», а потом за эту же самую руку, которую грел своей, увел в дом.

Мы сидим на его кухне. Она у него идеально белая, просторная и со всей техникой, какая только может понадобиться для комфортного существования. Окна высокие, доходят до пола. Вид потрясающий…

Я обнимаю чашку с горячим чаем, Руслан, подоткнув голову рукой, меня разглядывает. Я его — ни в коем случае.

Молчим.

Один ждет, один собирается с мыслями и пытается найти свою храбрость, а еще старается не зарыдать, потому что… этот чертов Вольт мне действительно нравится, но сегодня, скорее всего, наша последняя встреча.

Черт.

Прикусываю щеку изнутри.

Наша последняя встреча…

— Прости, что так внезапно, — шепчу тихо.

Руслан усмехается.

— Это приятный сюрприз, ничего страшного.

Киваю.

Снова виснет отвратительная, липкая тишина. Вольт на меня не давит, конечно, но я тоже не дура. Поздно, приперлась без приглашения, обломала все его планы вчера, так еще и теперь спать не даю. Притом явно не так, как он был бы согласен.

Надо с этим кончать.

Я коротко выдыхаю, потом беру чашку, делаю крупный глоток и ставлю ее на кухонный островок. Вместе с тем поднимаю резко глаза.

— Не было никакой трубы вчера.

— Да ты что? Серьезно? — его сарказм мягкий.

Я не чувствую раздражения. Скорее, это просто страх. Ну и нервы — они у меня сейчас, как обнаженные провода.

— Прости, что соврала.

— Лис, может, хватит? Ты явно тянешь время.

Ну…! Говорю же. Он все слишком хорошо и быстро понимает.

Глупо.

Киваю.

— Да, ты прав. Я не знаю, как сказать…

— Словами. Желательно. И без историй про трубы.

С губ срывается глупый смешок. Руслан отвечает мне мягкой улыбкой и слегка кивает. Подбадривает. Я немного расслабляюсь… и чувствую на кончике языка уродливую горечь.

Это наша последняя встреча…

— Я знаю, что ты рассчитывал вчера на… другой финал.

Вольт вскидывает брови.

Нет, я не могу говорить, глядя ему в глаза! Поэтому свои прячу в изучении белой чашки, но губы выдают. На них появляется горькая полуулыбка.

— Мне все-таки не десять лет, хотя даже десятилетка знает, что пятое свидание означает секс.

Щеки предательски вспыхивают. Все его подбадривания идут на хер, потому что я начинаю волноваться еще больше. Хотя куда больше? Ну вот, как и с дном, всегда есть откуда постучать, так сказать.

Руки вспотели…

Я шумно выдыхаю, потом отнимаю их от чашки и неловко тру свои бедра. Ладно. Ладно-ладно-ладно. Хватит тянуть уже кота за причинное место! Какая разница, когда сказать?! Если говорить придется все равно. Лучше, как с пластырем — швых! И все.

— Я понимаю, что ты — взрослый мужчина, — проговариваю медленно (слава богу), почти уверенно, но аккуратно, — И я понимаю, что у тебя есть… эм… потребности. Но…

— Но ты девственница.

Бах!

Я вздрагиваю так, словно он меня лупанул! Надеюсь, что голова назад не отъехала, как при реальном ударе, а то я выглядела слишком странно.

Хотя спорю на что угодно, я и без того выгляжу странно.

Вся красная, нервная и дерганая. Распахнув глаза, словно они у меня — пятирублевые монетки, — задержала дыхание. Смотрю. Руслан склонил голову вбок и улыбается. Еле заметно, но все же.

— Откуда ты знаешь? — шепчу еле слышно.

Тут он не скрывается. Усмехается в открытую и протягивает:

— Алис, ты выбежала из моей квартиры, как ошпаренная. С выпученными глазами. Вся красная. А чего стоит твое тупое оправдание?

— Бля-я-я…

Шепчу и не выдерживаю. Закрываю лицо руками, пищу — он ржет. Картина маслом.

Мне хочется провалиться под землю, но вместо этого я парю над землей. Продолжаю. А он встает на ноги и медленно подходит ко мне.

Я перестаю прятаться только тогда, когда ощущаю его тепло рядом. Плавно отнимаю руки от лица и откидываю голову назад, чтобы смотреть ему в глаза.

Они у него теплые…

— Это и был твой важный разговор? Который не терпел отлагательств?

— Ты не звонил, а я не могла найти себе места...

— Не звонил, потому что решил дать тебе время остыть.

— Ненавижу подвешенное состояние.

— Учту. Ну…

— Я хочу сказать…

Мы произносим наши реплики одновременно. Руслан замирает, я тоже. Он отмирает первым.

Кивнув, Вольт чуть проводит рукой, как бы говоря: продолжай. Меня просить дважды не нужно. Как с пластырем, помните?

— Я хочу сказать, что все понимаю. Ты — взрослый. Ты — мужчина. И тебя вряд ли будет прикалывать… возиться со мной.

— Ты не готова.

Он снова не спрашивает, а я снова краснею еще сильнее…

— Не думаю. Ты мне нравишься…

— Просто нравлюсь?

— Очень нравишься, — слегка улыбаюсь, — Но…

— «Но» — это плохо.

— Я просто… я боюсь, Рус. И я не знаю, когда перестану бояться. Сегодня весь день себе места не находила и… я чувствую себя лгуньей.

— В смысле? — он искренне не понимает.

А мой голос падает еще ниже. Становится таким тихим…

— Ты проводишь со мной время, рассчитывая на то, чего… не получишь.

— Совсем? — Вольт пытается пошутить, но меня это склоняет лишь в одну сторону.

Я опускаю глаза на свои пальцы, которые нервно теребят дырку на джинсах. В горле встает сухая таблетка, а взор на этот раз застилают натуральные слезы.

Господи… я в него реально втрескалась. Какой кошмар. Самоубийца…

— Я не знаю, когда буду готова, — говорю еле слышно, — Но я все понимаю. Тебе нет нужды ждать, пока я созрею, поэтому… наверно, нам больше не стоит видеться. Я…

— Алиса, замолчи.

В первый раз за весь вечер его голос становится серьезным. Я быстро стираю гадкие слезы, но через мгновение их появляется еще больше, когда Руслан кладет мне руку на плечи и тянет на себя.

— Не плачь, — он смягчается, — Слышишь, Лис? Не плачь.

— Прости, что все так… я…

— За что ты извиняешься?

— Ты знаешь за «что».

Руслан смеется своим проклятым, бархатным смехом, а потом касается подбородка и поднимает мое лицо на себя.

— Глупая девочка… — шепчет он, стирая большими пальцами слезы, — Я не сойду с ума от ревности к какому-то уебку. Считай, ты сберегла мои нервы, девочка.

— Рус…

— Тише. Ничего страшного, я подожду.

— Зачем тебе это нужно?

— Я отвечал, — он медленно наклоняется, — Я уже выбрал тебя.

— Вокруг столько женщин, которые…

— Я уже выбрал тебя.

— Но…

— Алиса… Я. Уже. Выбрал. Тебя.

Он больше не дает мне ничего сказать, а вместо того целует. Сначала захватывает верхнюю губу, потом переходит на нижнюю, а потом и вовсе тянет на себя, резко поднимает и куда-то несет.

Я в полубреду…

— Куда ты меня… несешь?

— Во-первых, доказываю, что я здесь один, — хрипло отвечает он, чуть подкидывает меня, чтобы поудобней перехватить под коленями, — И я буду здесь один.

Отстраняюсь и заглядываю ему в глаза. Руслан серьезен как никогда раньше.

— Этого боишься?

Застываем посреди его огромной гостиной. Я быстро киваю.

— Не бойся.

— Мы не обсуждали… эксклюзивность.

— Считай, обсудили. Не бойся. Если я не вывезу, в чем очень сильно сомневаюсь, ты об этом узнаешь первой. Окей?

— Обещаешь? — шепчу, Руслан усмехается.

— Обещаю.

Мы продолжаем движение вглубь его квартиры. Руки на моих бедрах сжимают меня еще теснее…

— Ты недолго будешь бояться…

— Ха! Очень самоуверенно, потому что я прям в ужасе.

— Это легко исправить.

Толкнув ногой дверь, Руслан заносит меня в комнату.

Это спальня.

Я резко расширяю глаза и так же резко перевожу их на него. Вспышка злости, смешанная со страхом, проносится перед глазами. Как молния. Как разряд тока.

— Спокойно, — улыбается он, — Это не намек.

— Ты прав. Это больше похоже на жирную констатацию факта.

— Не так.

— А как?

Руслан подходит к постели, аккуратно укладывает меня и делает шаг назад.

— Ты останешься сегодня у меня.

— Что?! Я...

— Прежде чем начнешь истерику, дай закончу.

Застываю с открытым ртом. Вольту этого достаточно. Он довольно кивает, а потом расстегивает кофту и снимает ее с широких плеч.

— Ничего не будет. И ничего не будет ровно до того момента, пока ты сама меня об этом не попросишь.

— Эм…

— И да, Лиса, — его глаза вспыхивают, — За то, что ты заставляешь меня ждать, просить придется очень… очень жалобно…

— Ах «жалобно»?!

Прикусив губу, он с улыбкой кивает.

— Не так, маленькая. Очень. Очень жалобно.

Прищуриваюсь. Не скажу, что он меня бесит, но… все-таки немного бесит. Вот… павлин!

Иду в противовес. Сложив руки на груди, гордо вскидываю подбородок.

— Может быть, я никогда не захочу?!

— Ооо… Лиса… — Руслан медленно наклоняется, упирает руки по обе стороны от моего тела и проходится языком по своей нижней губе.

Мои глаза тут же падают на них. Моментально. И внутри разгорается пламя…

Мне так хочется его поцеловать…

— Ты себя очень недооцениваешь, и когда ты будешь готова, я тебе докажу это. Очень-очень-очень много раз, но пока…

Рус резко выпрямляется, так и не отдав мне этот чертов поцелуй! Который теперь чешется у меня на губах.

Не-е-ет… подонок играет жестко.

Он улыбается, глядя на меня, а потом смотрит на телек, висящий на стене напротив постели.

— Предлагаю посмотреть киношку.

— Ки-киношку?

— Да, Алиса. Киношку. Нам нужно выстроить доверие, а тебе еще и привыкнуть ко мне.

— Это… какой-то быстрый курс? Тебя этому учили в Йеле?

— Ха! Ты все-таки меня гуглила.

Твою мать...

С губ срывается смешок, а я прикрываю глаза.

— Ты такой...

— Какой?

— Дико самоуверенный и самовлюбленный.

— Да. И тебе придется с этим смириться, — я снова смотрю на него, а Руслан аж в размерах увеличился.

Ну весь распушился!

— И да, маленькая. Это быстрый курс, потому что я хочу тебя всю сейчас. Сию секунду, блядь, и аж до дрожи...

Когда он ругается, я покрываюсь мурашками. Оказалось, когда он ругается и говорит такие вещи, это уже не просто мурашки, а сильнейший удар ток, который моментально собирается внутри меня горячим напряжением.

Я не смею и рта раскрыть. Как завороженная смотрю на него, а он...так же смотрит на меня.

Его голос хриплый...

— Я хочу, чтобы ты знала, что я держу свое слово, — его взгляд снова становится серьезным, а потом Руслан поднимает кулак, откуда резко выстреливает палец, — Первое: никаких других баб не будет. Второе: сегодня ничего не произойдет. Третье: ничего не произойдет ровно до того момента, пока ты сама меня об этом не попросишь. Компренде?

Сейчас

— …Алис, ты меня слушаешь?

Пару раз моргнув, я перевожу взгляд на Степу.

Они с Русланом примерно одного возраста. Степа совсем немного его старше, но если переложить заслуги Руслана в бизнесе на медицину, Степа — его отражение.

Он холодный, очень серьезный и очень талантливый. Я бы сказала, если прикрыть глаза, то Степа — это тот самый образ блестящего хирурга, который пришел бы вам в голову. Скупой на улыбки, глубокий профессионал, но внешность приятная. Идеальная прическа, гладковыбритый, любит дорогие украшения.

Проще говоря, такой же павлин. Понятное дело, что они дружат.

Морщусь. Степан отрывает взгляд от своего планшета на мгновение, но так и не дав реакции, снова их опускает. Как я к нему отношусь? Если честно, неплохо. Мне нравилось слушать их разговоры с Русланом. Умные разговоры. Взрослые. Еще мне нравится его чувство юмора, хотя я считаю, что в нем слишком много цинизма.

Возможно, Руслан тоже для кого-то циничный? А Степа для кого-то ручной?

Фу.

Невольно представляю его без рубашки, и меня немного тошнит. Нет, он красивый мужчина, если честно. У него светло-русые волосы, правильные черты лица и глаза янтарные. Он высокий. У него хорошее тело. И классический стиль в одежде безумно идет. Может быть, было бы даже прикольно с ним переспать в отместку, поэтому я это и представляю. Так работает женский мозг, который тонет в обиде. Мне даже жаль, что я на физическом плане имею вот такую вот реакцию неоднозначную.

Тошнит.

Замечательно.

Притянув колени к груди, укладываю на них голову и прикрываю глаза. Рыдать перед ним не хочу — унизительно. Уверена, что он тоже в курсе моего охренительного положения.

— Что-то не так? — тут же спрашивает он.

Хочется ответить едко. В целом, кто меня остановит?

— Кроме того, что я нахожусь на ложе лжи?

— Звучит как-то слишком помпезно.

— Пускай. Я здесь задыхаюсь.

Степан Борисыч никак не реагирует. Говорю же — сноб и сухарь, какой там секс?

Вздыхаю и поворачиваю голову на окно. В него нещадно бьет дождь.

— Я хочу уехать.

— Алис, давай поговорим о твоем самочувствии, окей? В твоем вопросе я некомпетентен, и ты это знаешь.

— А ты?

— Что?

— Ты знал?

Повисает пауза.

Я не знаю, зачем я спрашиваю, правда. Очевиднее того, что это так и есть, нет ни хрена на свете.

Разумеется, он знал.

Возможно, мне просто хочется напихать себе побольше иголок под ногти? Как вариант. Я же согласилась встречаться с Вольтом, хотя заранее знала, что это плохая идея. Значит, я мазохистка. Или слабоумная. Не знаю.

Снова смотрю на Степана. Он опять что-то печатает в своем тупом планшете, делая вид, будто не слышал моего вопроса.

С губ срывается смешок.

— Знал.

— Что ты хочешь от меня? — спрашивает спокойно и ровно, а потом поднимает глаза, — Знал. Легче стало?

— Думаешь, это так работает?

— Без понятия.

— Конечно. Вряд ли ты когда-нибудь внезапно узнаешь, что у твоей жены есть ребенок от грязной потаскухи.

— Ты права.

— Еще бы!

— Я не об этом.

— А о чем?

Степан опускает планшет на колени, а потом склоняет голову вбок.

— Что она — просто шлюха. Чего ты переживаешь тогда?

— Серьезно?!

— Да, Алис. Ты знаешь, что эта телка — просто дырка. Да, так получилось. Дальше что? Убьешься? Просто к этому и идет.

— Циничный ублюдок.

— Может быть, хотя я предпочитаю термин «рациональность». Так как? У тебя все еще кружится голова?

Скрипя зубами, выдыхаю.

— Нет.

— Замечательно. Ты сегодня что-то ела?

— Да.

— Что?

— Имеет значение?

— Может быть, ты отравилась. Такое бывает редко, конечно…

— Прикалываешься?! — резко подаюсь на него и шиплю, — Я потеряла сознание не из-за просроченной колбасы, а потому что узнал, что мой муж совал свой член в гребаную шлюху! И она родила ему ребенка!

Голос по нарастающей доходит до отметки максимум. Аж в горле першит.

Степану, тем не менее, насрать. Он только глаз слегка прикрывает, но больше никак не реагирует.

Я ощущаю давящее на плечи бессилие. Господи, чего ты от него ждешь?! Какой бред…

Шумно выдохнув, откидываюсь на спинку кровати и смотрю в потолок.

— Хватит тупых вопросов. Мы все знаем, что со мной случилось. Уходи.

— Алис…

— Ты накачал меня успокоительным! Уходи же!

Степа продолжает сидеть.

Господи…

Я закрываю лицо руками и стараюсь отсчитать до десяти, чтобы успокоиться.

— Чем быстрее мы закончим, тем быстрее я уйду.

— Я хочу тебя убить.

— Сомневаюсь, что меня. Итак, ты сказала, что тебя стошнило…

— Я перенервничала! — не выдерживаю и снова ору, резко опустив руки на подушки, — Ты издеваешься?!

— Нет, Алиса, я не издеваюсь, — цедит.

Кажется, мои истерики довели даже его.

Степа смотрит на меня холодно и строго. Как на ребенка. А потом и объясняет тоже. Как ребенку.

— Я врач, которому тебя доверили. Если с тобой что-то произойдет, а я не сделаю максимум из того, что сделать мог, Руслан меня убьет. И это нихера не фигура речи, о чем тебе известно лучше всех остальных.

Моментально становится грустно аж до слез.

Я прикусываю губу и отвожу глаза, чтобы он этого не видел.

— Ну конечно… — шепчу еле слышно, однако Степа слышит и хмыкает.

— Ты прекрасно знаешь, что это так. Поэтому, пожалуйста… скажи, когда у тебя была последняя менструация?

О слезах забываю. Об обиде тоже.

Резко расширив глаза, смотрю в его холодные и шиплю.

— Это здесь при чем вообще?!

— Ты потеряла сознание. Тебя тошнило. Грудь не…

— Не смей говорить о моей груди! Ты спятил?!

— Поверь, твои прелести меня заботят мало. Ты же не ребенок, понимаешь, к чему я это спрашиваю…

— Я не беременна, — выпаливаю.

Степан прищуривается.

Не верит? Бред!

Резко сажусь и уверенно проговариваю.

— Я. Не. Беременна. Я на уколах! Это невозможно!

— Нет абсолютно надежной контрацепции, Алиса. Везде есть один процент…

— И я в него не вхожу!

Борьба.

Я смотрю на дядю-доктора исподлобья. Дядя-доктор пытливо. Молчим. Только капли дождя слышны: тук-тук-тук.

Он сдается первым. Вздыхает, блокирует девайс и встает.

— Ясно. Я тебя понял, ты уверена.

— Еще бы.

— Окей, но я прошу сдать анализы, чтобы исключить вероятность беременности на сто процентов. Окей?

Молчу.

Не собираюсь сдавать никакие анализы! Не собираюсь в этом фарсе участвовать! Это бред! Мне плевать — это бред!

Степан вздыхает и поворачивается, чтобы уйти. Смотрю ему в спину — радуюсь, но когда он почти добирается до двери, с губ срывается против воли:

— Не говори ему!

Шаг застывает в воздухе. Он остается не сделанным, порванным. Подвисшим. А Степа не поворачивается.

Но он же слушает?..

Боже…

Я подаюсь вперед и шепчу:

— Степ, пожалуйста. Не говори ему, я тебя умоляю. Если он узнает… я не разведусь ни за что.

— А ты надеешься на развод? Серьезно? — усмехается он.

Я пропускаю мимо ушей и повторяю.

— Пожалуйста…

Степа вздыхает.

На самом деле, не думаю, что он плохой человек. Он скорее просто такой, каким быть обязан — вот и все. Но чтобы прям гадкий? Мерзкий? Говнюк? Нет, едва ли.

Поэтому я надеюсь?..

— Окей, — тихо говорит Степа, повернувшись ко мне лицом, — Я согласен сейчас промолчать, но лишь при условии, что ты в ближайшее время сдашь анализы. Если да… прости, Алис, но сказать ему придется.

— Зачем?

Он наклоняет голову вбок, а потом вдруг говорит то, чего услышать я не ожидала никак.

— Я знаю, что тебе сейчас больно. Ты чувствуешь себя преданной и обманутой…

— Чувствую?..

— Алис, я не отрицаю ситуацию. Это не в моих правилах.

— Но? — хмыкаю, — Дальше всегда идет какое-нибудь «но».

Степа кивает.

— «Но» есть, ты права. Да, получилось то, что получилось. Это неприятно и, полагаю, больно, но Руслан этого не хотел.

— Упал случайно в блядь, которая от него родила?

— Не искажай мои слова, пожалуйста. Рус не хотел этого ребенка. И с ней у него не было отношений.

— Это...

— Я жду тебя в своей клинике. Советую не тянуть. Если ты забеременела, то уже не отмотаешь назад.

— Да ты что?

— Ну… без вмешательства. Лучше узнать сразу. Я дам тебе максимум несколько недель на то, чтобы ты пришла ко мне сама. Потом буду подключать Вольта.

С этими словами он разворачивается и уходит. Я снова смотрю на стекло, по которому катятся капли дождя.

В этой спальне абсолютно нечем дышать… а мне так хочется вернуться обратно в прошлое…

Туда, где было много кислорода?..

Где ты? Тот мужчина, который хотел ждать...Тот, кто "выбрал меня" и обещал...где ты? С ним дышалось полной грудью, а сейчас меня будто выбросило на берег, где меня быть не должно...

Где ты?..

Я резко поворачиваю голову в сторону двери. Ну как...резко. Ха! Это очень амбициозное навание для того, как медленно я сейчас двигаюсь из-за гребаных успокоительных, которыми меня накачал Степа.

Инстинктивно прижимаю руку к животу.

Тут же ее убираю, словно обожглась. И хотя я буду стоять на своем, но в голове проносится мысль (перед тем как они окончательно исчезают): надеюсь, это лекарство можно, если ты в положении.

А потом вакуум...

У меня все тело похоже на камень. Я стою и смотрю на дверь...и больше не спрашиваю ничего. Потому что знаю. Нутро мое чувствует и вибрирует...

Он там.

Он стоит за этой дверью. Я это знаю.

И дышать моментально становится еще труднее...