Причина развода: у него другая семья - читать бесплатно онлайн полную версию книги автора Ария Тес (Эпилог I) #24

Эпилог I

Haunted — Slowed — Slowed Audios, Andrew Slowly

Алиса, около пяти лет назад

Наверно, со стороны это выглядит жутко, потому что я знаю, что мой взгляд рассеянный… насколько это вообще возможно. В нем безошибочно читается только одно: всего мира для меня не существует. Ничего нет.

Кроме него…

Я прижимаюсь к его телу изо всех сил, жадно вжимаюсь пальцами в щеки и целую. Кажется, даже не дышу. Или дышу через раз? В любом случае кислорода я не чувствую вообще, и это похоже на голодание. У меня даже голова кружится… хотя едва ли дело в дыхании.

Руслан глухо стонет мне в губы, его пальцы жестко вжимаются в бедра, которые обтягивает совсем легкая ткань. Шелк. Черный. Он прислал мне это платье сегодня с утра и попросил его надеть вечером. В ресторан. На празднование нашей маленькой годовщины: два месяца отношений… я надела. Послушно и с азартом. Хотела увидеть, как его взгляд потяжелеет? А сам он пожалеет сто раз, что выбрал именно эту модель? Я увидела. Руслан тихо подтверждает, почти рыча мне в губы:

— Ебанное платье…

Мои губы растягивает улыбка. Я сильнее сжимаю его бедро, стискивая пальцами твердую ткань брюк, и тоже ловлю себя на мысли, что жалею. Что она на нем есть.

Черт возьми! Что на нем хоть что-то все еще надето…

— Алиса-а-а… — предупреждает меня еще тише, — Осади.

Он на пределе. Я это чувствую, и дело даже не во внушительном бугре в зоне его достоинства — я именно чувствую! Всем своим женским началом, которое так сильно тянется к нему, что для меня весь мир меркнет…

Отстраняюсь, чтобы заглянуть в глаза. Эти волшебные, почти мистические глаза! Вызывающие во мне не просто чувства — о нет. Там целая бушующая буря, которая из раза в раз выжигает на сердце всего три слова: Я. Тебе. Принадлежу.

Невозможный…

Мне всегда казалось, что такого в реальной жизни не существует. Правда. Я даже смеялась (да, бывало) над теми, кто так сильно проваливался в своего парня, а теперь… я сама провалилась, и что самое странное, даже не волнуюсь по этому поводу. Я не ищу выхода, не пытаюсь больше убежать. Мне хорошо здесь — в нем. Мне тепло и уютно. Спокойно…

Будто бы так должно было быть с самого начала! Будто он… мне по судьбе.

Шекспир был прав, да? Не во всем, конечно, кто бы спорил? А в чем-то оказался прав: «Над ранами смеется только тот, кто не бывал еще ни разу ранен». Вот так и с любовью. До него я считала себя циничной и хладнокровной. Мне нравилось смеяться над тем же Шекспиром и коверкать его одну из самых знаменитых цитат про «нету повести счастливее (!!!) на свете» ну и бла-бла-бла. А теперь вот так. Над ранами смеется только тот, кто не был сам еще ни разу ранен. Или влюблен. Так, чтобы с головой и никого вокруг…

Мой…

Я касаюсь его щеки кончиками пальцев и слабо улыбаюсь, когда в груди приятно отдает такое короткое, но емкое: мой. Это действительно так. Не знаю, надолго ли? Но сейчас — данность.

Мой…

Мы с Русланом еще не занимались сексом, хотя в последнее время даже я уже не могу отрицать: сдерживаться почти нереально. Как он вывозит? Я без понятия. Есть сомнения, что и не вывозит — мне сложно поверить, будто Вольт покорно ждет, пока я решусь, — однако… это, скорее всего, просто паранойя. По крайней мере, мне довольно-таки просто отпустить тяжелые мысли и… верить в него.

Руслан не дает поводов сомневаться.

И чего тогда я жду?

Думать надо логически, пока есть просветы. Мне все еще страшно, отрицать глупо. Я боюсь. Дико боюсь боли и разбитого сердца, чтобы как мама… не стать ей, короче. Я не хочу! Это страшно.

А с другой стороны… разве будет иначе? Чтобы сберечь себя и дать гарантию сильнее, чем самый твердый металл, необходимо расстаться с Русланом. Забыть его имя, запах, как звучит его голос или парфюм. Какими нежными могут быть его руки, и как дерзко они могут довести тебя до самого края, где остро и горячо, и не спихнуть с него! А, блин, возвысить над миром.

Вот единственный выход сберечь свое сердце: отрубить, забыть, стереть. А как это сделать? И разве возможно действительно притворить это в жизнь?

Едва ли…

Я без него уже не хочу. И как раньше ничего не будет…

Так что изменится, тяни я дальше? Только его сильнее взвинчу. Да и себя тоже.

Улыбаюсь слабо, проведя большим пальцем по его нижней губе.

— Что такое… «осадить»?

Хватка на моем бедре и талии становится жестче. Его взгляд обжигает сильнее. Я это ощущаю всем своим существом, но не смотрю в глаза. Только на свои руки и на его губы — это все, что я могу. Больше… не получается.

Щеки горят…

Черт… от волнения сердце в груди наотмашь бьет. Руслан бережно берет мое запястье, отводит его чуть в сторону и буквально заставляет меня все-таки посмотреть на него. Когда это происходит — все. Я ощущаю себя на перепутье.

Влево пойдешь, у тебя все еще будет шанс сбежать и устроить обычную, спокойную жизнь. Да, скорее всего, никогда больше таких чувств ты испытать не сможешь, потому что такие чувства бывают лишь раз в жизни. И это печально. Горько, можно сказать. Отдает пеплом и отчаянием. Но с другой стороны, где нет бушующего торнадо, не будет и разрушения… да, ведь?

Вот «вправо» выглядит куда менее безопасно. Дорога туда ведет через его квартиру, куда, я уверена, он повезет меня дальше. А потом к его постели. Каждый шаг туда будет высечен неровным дыханием, рваными шагами, глухими ударами сердца и абсолютным, опьяняющим желанием, которое закончится… невероятной близостью и единением. Если и не взаимно, то для меня точно. Я стану его частью, а он — моей. И все. И уже ничего нельзя будет изменить, потому что, поддавшись самой большой страсти, раз, ты уже не сможешь жить по-другому…

— Алиса, ты…

— Отвези меня…

Домой?

Я на мгновение замираю, глядя на Руслана. Знаю, что ты можешь разбить мое сердце. Знаю, что ты это непременно сделаешь — я чувствую! Потому что циник во мне все еще жив. Он будет жить внутри моей души вечно, рожденный в тот злополучный вечер, когда я подслушала разговор мамы и отца, он никогда из меня не уйдет. Говорят, для мальчиков мать — путь к любви. Она учит их нежности и бережности, романтике. Она — пример женщины. Тогда кто для девочки ее отец? Похоже, то же самое…

Мой отец дал мне чертовски тернистый путь к любви, на котором слишком много острых скал и слишком много разочарования. Он научил меня цинизму. Наверно, не желая того, но железобетонно.

Может быть, правильно было бы действительно разорвать отношения, сбежать от него. Это мой последний шанс, я это чувствую. Перепутье…

— Домой, — выдыхаю я, а потом… усмехаюсь и добавляю, — К себе.

Похоже, каким бы тернистым и пугающим ни была дорога, слабоумия и отваги во мне все-таки больше.

Руслан хмурится. Пристально смотрит мне в глаза, потом двигается чуть ближе, отчего кожаный диванчик под ним тихо скрипит.

— Ты… уверена?

Кого мы обманываем, да? Это лишь иллюзия выбора. Я не смогу от тебя отказаться. Только если словить амнезию, но и с ней… едва ли получится на самом деле.

На мне уже стоит клеймо твоего заклятия. Я уже… по уши в тебе завязла. Не двинуться.

Я влюблена… так чертовски сильно в тебя влюблена…

— Да. Поехали.

* * *

Дорога до его квартиры проходит в тишине. Напряжение в салоне машины буквально физически ощутимо. Думаю, я его даже чувствую, так как кончики пальцев мелко показывает, пока, сжав себя руками, взглядом я провожаю дома, машины, прохожих считаю. Взгляд ни на чем не фиксируется, волнение мешает.

Я в нем захлебываюсь.

Не замечаю, как мы подъезжаем к дому. Просыпаюсь, только когда машина плавно заезжает на внутреннюю парковку. Смотрю в боковое зеркало, за нами закрываются тяжелые, темные двери, на которых горят только две красные лампочки. Как насмешка. Словно подчеркивая невозможность вернуться назад.

Руслан бросает на меня взгляд, а потом выходит. Его дверь мягко закрывается, через мгновение уже открывается моя. Он помогает мне выбраться, ведет по коридору, по которому эхом разлетается тонкий стук моих шпилек.

А возможно, еще и мое сердцебиение. Оно становится еще отчаяние, сильнее. Гуще. Мне хочется как-то спрятаться, успокоиться, и я прячусь. И я успокаиваюсь. Посильнее сжимаю его пиджак на моих плечах, утыкаюсь в ткань носом и вдыхаю запах. Сладковатый, пряный. Вишневый. Так пахнет его парфюм: что-то таинственное, сильное. Что-то мощное. Под соусом вишни и табака — это Вольт.

Слабо улыбаюсь, пока мы в тишине поднимаемся на его этаж. Последний, пентхаус. Здесь больше нет квартир — только его. На мгновение думаю, что если бы Рус был маньяком, а я его жертвой, меня никто бы даже не услышал. Скорее всего, данный факт меня вряд ли спасет, но…

Издаю смешок. Вольт сразу поворачивает на меня голову и слишком быстро выпаливаю:

— Ты чего?

Я поднимаю глаза. Приятно осознавать, что я не одна здесь на иголках. Он тоже нервничает.

Это действительно успокаивает, и я жму плечами.

— Подумала о том, что если бы ты оказался маньяком, меня бы даже не спас никто. У тебя нет соседей…

— Ммм… мило.

В кабине раздается звонкий «пим», мы попадаем в небольшой коридор. Он бежевый, нейтральный. Но один этот коридор — почти рай недвижимости.

Я уже почти привыкла к таким размахам… даже его дом выглядит так, что его можно смело фоткать и отправлять на обложку лучших журналов с советами дизайнеров интерьера.

Облизываю губы и бросаю взгляд на Руслана. Он в этом во всем, как рыба в воде, и я теперь… больше «да», чем «нет». Из-за него я не чувствую себя чужой. Он делает что-то такое, и мне кажется, словно весь мир встает передо мной на колени.

Возможно, потому что… он встает?

От этой мысли по телу пробегает дрожь. Руслан открывает свою квартиру, приложив к электронному замку черную карточку. Да, здесь нет никаких ключей. Это не тот уровень, где они нужны.

Он запускает меня первой. Галантно. Я захожу и снова ловлю себя на мысли, что чувствую себя в его доме слишком свободно и даже не помню, как было, когда я впервые сюда пришла. Вот так бывает… порой ты можешь общаться и дружить с кем-то хоть всю жизнь, а дома у него все еще чувствуешь себя дискомфортно. А бывает… вот так. Чтобы будто к себе вернулась, будто никогда и не уходила вовсе…

Наверно, это зависит от человека и его отношения? Слабо улыбаюсь, стянув с плеч его пиджак и аккуратно сложив его на небольшом диванчике. Потом присаживаюсь рядом, чтобы развязать длинные шнурочки на своих босоножках.

Я не прошу помощи, но через мгновение Рус присаживается следом. Прямо передо мной на корточки и помогает. Я наблюдаю. Сердце замирает, хотя он делает так постоянно. Это не ново. Он всегда рядом и помогает, даже если я не прошу… а я только теперь это осознаю. Оглядываюсь на прихожую, от которой сразу веет очень большими деньгами, сосредотачиваюсь на нем.

Это Руслан Вольтов. Вольт. Мужчина с лучшим образованием. Тот, кто держит в своих руках огромную власть. И его бояться. Очень. А он… сидит передо мной почти на коленях и развязывает тупые бантики на моих икрах.

Окатывает жаром. Я прикусываю губу, наблюдая за тем, как он сосредоточенно хмурится.

Раньше я об этом не думала вообще…

Вздрагиваю, когда он резко поднимает глаза. Краснею, улыбаюсь и прячусь. Руслан усмехается, а потом тянет меня за руку.

Мы идем в гостиную. Тихо. Без слов. Останавливаюсь рядом с кухонным островком, Рус открывает небольшой, специальный холодильник и достает оттуда бутылку вина.

Замираю.

Наблюдая за ним с таким… бешеным остервенением, что даже моргнуть боюсь. Пока он открывает бутылку, его руки напрягаются. Вены выделяются сильнее. Эти татуировки… черт… плечи… твою мать! Я знаю, какая на ощупь его кожа под этой проклятой рубашкой. Я знаю ее запах. Знаю… какой он твердый…

И горю сейчас.

Моя земля идет сильной трещиной, а из-под нее валит густая, раскаленная лава. Мир наклоняется, встряхивается.

Тук!

Одним выверенным движением Руслан вытаскивает пробку, откидывает ее в сторону и достает два бокала. На дно выплескивается темно-красное вино.

Как кровь.

Или порок… как желание и секс. В одном глотке — это чистый секс. Я уже знаю. Мы пили вино вместе, и не раз, и я знаю, что даже от этого глотка меня унесет на хрен… так далеко от страхов, как это только возможно.

Будто уже не унесло…

Я моргаю, чтобы хоть как-то вернуть себе немного контроля, а Руслан поворачивается. Он подходит, предлагает мне один бокал, который я принимаю больше неосознанно. И не отвожу от него глаз — снова боюсь моргнуть…

— Пей, — тихо командует он.

Слушаюсь.

Вино терпкое, чуть прохладное. Я вообще не разбираюсь во всех этих «там слива, запах старой, дубовой бочки, гребаный пепел и волос единорога в придачу», но я чувствую, как вино взрывает во мне какие-то остатки преград. И все становится ясно… как вдруг Руслан выдает то, чего я не ожидала услышать вообще. Потому что, если честно, готовилась к прыжку:

1. Отставить бокал аккуратно. Он, наверно, дико дорогой.

2. Кинуться ему на шею и просто начать целовать.

3. Молиться, что он, так как, он — это он, сразу возьмет на себя руководящую роль и все-таки не заставит меня умолять очень жалостливо. Как обещал.

Нехитрый план, согласитесь? Он рушится сразу же:

— Сегодня ничего не будет.

Припечатал. Бам!

Я стою, не понимаю. Глупости вроде «он меня не хочет» в голову даже не лезут. Не собираюсь притворяться ложной скромницей, которой я не являюсь ни на йоту. Он хочет. Даже сейчас смотрит так, будто уже раздел меня и поимел. Прямо на этом уголке.

От Руслана идет такая волна мощного желания, что я непременно не устояла бы и рухнула к ногам его. Меня единственное спасает мое собственное желание. Оно похоже на костыль. Я на него опираюсь.

Какого черта?!

— В… смысле?! — выдаю чуть визгливо.

Неприятно. Морщусь, делаю глубокий вдох, чтобы успокоиться, а потом снова смотрю на него.

— Ты же шутишь, да?

Но он не шутит. Его взгляд тяжелеет, появляется раздражение. Руслан допивает свое вино, со звоном опускает бокал на стойку. Сильнее, чем того требуют обстоятельства, конечно.

Я отмечаю, что дорогого хрусталя ему явно не жаль… какое расточительство.

— Первое: ты ехала сюда, как на плаху, — выгибает указательный палец, за ним следует средний, — Второе: шутки про маньяка очень подчеркивают твое истинное отношение к ситуации.

— Это не…

— Я не насильник, Алиса, — цедит он, — И я не хочу на тебя давить. Ты не готова. Когда будешь, с радостью возьму все, что ты мне предложишь, но не раньше.

— Это…

— Спим в раздельных спальнях. Сегодня, — вновь перебивает меня, — Я слишком завелся. Все.

Все.

Сказал он гордо, твою мать! Решительно! И сильно! Тем самым своим Вольто-тоном, которого так боятся окружающие. Не конкуренты — у него их просто не может быть! Но другие. Даже на Олимпе…

Руслан резко разворачивается и хочет сделать шаг в сторону спальни, только меня это все вообще не устраивает. Я чувствую в себе силу, а еще на подсознании знаю, что мое мнение будет услышано. Несмотря на то что он не привык никого слушать вовсе.

Хватаю его за руку и дергаю на себя:

— Куда ты собрался?!

— Алиса…

Рус стоит вполоборота. Смотрит в пол. Пыхтит, раздулся. Кажется, ему моя близость дается очень непросто…

Ха! Сам виноват! Это платье… откровеннее, чем тебе бы хотелось, да? Точнее, тебе бы хотелось даже больше, но когда взять не можешь — это больно.

Улыбаюсь слабо. Делаю к нему шаг и шепчу.

— По поводу первого: я ехала не на плаху, а к тебе. Да, волновалась. Но разве это предосудительно бояться… в первый раз?

Руслан вскидывает глаза и явно хочет что-то ляпнуть, только теперь я слушать его не собираюсь.

Сжимаю его руку и делаю плавный шаг, чтобы быть ближе.

Вплотную.

Жар его тела проходится мурашками по моему телу. Я крепко держу его пальцы, ласково, как только могу, но и твердо, как только я умею. Разглядываю их. Молчу достаточно долго, но и не слишком — просто собираюсь, пытаюсь — внутри такой раздрай… меня буквально потряхивает.

Голос становится низким и хриплым.

— Второе. Забыл, что я первая тебя сталкерила?

Вольт издает тихий смешок.

— Не забыл.

Поднимаю глаза и сталкиваюсь с его тяжелым взглядом. Тишина снова буквально трещит от напряжения вокруг. Как если бы мы оказались в эпицентре салюта — в самой его сути…

Я облизываю нижнюю губу, он резко реагирует: смотрит пару мгновений, за которые его желваки, кажется, сжались так, что я почти услышала, как трещат его зубы.

И снова в глаза. А там густая похоть и абсолютное желание…

Такие мысли заставляют тебя чувствовать себя королевой. Когда мужчина так сильно тебя хочет — это похоже на безумие… самооценка расцветает короной на твоей макушке, а кожа обрастает броней. Если тебя хочет кто-то вроде Руслана Вольтова? В этот момент весь мир действительно словно встает перед тобой на колени…

Улыбаюсь, а потом делаю то, на что Алиса из моего прошлого ни за что не пошла бы. Банально постеснялась. Поднимаю его руку и подношу указательный палец к губам. Слегка касаюсь его. Сначала совсем нежно, но потом добавляю зубы. Слегка. Совсем чуть-чуть прикусываю подушечку, а Руслан… боже, его буквально подрывает. Он вздрагивает, медленно моргает, как завороженный смотрит. И тает… плавится в моих руках, как та самая лава, что бурлит внизу моего живота.

Боже…

По телу волнами расходится пульсация. На мгновение она меня ослепляет, а коленки подкашиваются, но я стою. Смотрю на него. В глаза. И если уже от этого, от тишины такая реакция… что будет дальше?

— Ты сказал, чтобы я умоляла очень жалостливо, — хрипло шепчу я, Руслан резко поднимает глаза и буквально вколачивается ими в меня.

Я ощущаю этот толчок. Его бедер о мои. Который, кажется, лишь на теории существует в моей голове, а на практике… боже, словно происходит взаправду.

— …Но тебе придется научить меня это делать, — заканчиваю так тихо, как будто и вовсе не произношу.

Одними губами только.

— Пиздец… — срывается с его губ.

Из груди рвется смешок. Я не уверена, кому именно он принадлежит, да и какая разница? Через мгновение все перестает иметь значения.

Руслан резко дергает меня на себя и впивается в мои губы страстным поцелуем на грани с болью и каким-то… абсолютным безумием.

Мы не целуемся. Мы жрем друг друга. Губы, язык, зубы. Все сливается, смешивается между собой, и я уже не знаю, где я, а где он.

Глушит.

Меня буквально оглушает! Волны жара накатывают одна за другой, не давая продыха. И воздуха тоже нет!

Платье рвется.

Я понимаю это, когда оно уже падает к моим ногам, а его ладони ложатся на ягодицы и сжимают их до острой боли. Шиплю, но Руслан дергает меня на себя. Мщу, разрывая его рубашку. Оставляю царапины на широкой груди, спускаюсь губами по ней. Прикусываю.

Его глухой стон доводит пульсацию между моих ног до агонии. Я выгибаю спину, отодвигаю таз, стискиваю бедра и издаю свой стон. Кажется, слезы накатывают. Не понимаю. Руслан не дает осознать, подхватывает меня на руки и несет в спальню.

Дверь — с ноги. Меня на кровать грубо. Я подпрыгиваю на матрасе, но он сразу припечатывает меня своим телом. Оно не давит. Это правильно.

Черт возьми… ничего более правильного я никогда в жизни не испытывала!

Глаза закатываются от наслаждения, когда он проводит языком по шее, а потом невероятно бережно стягивает бюстгальтер и опускается к груди.

Рычит. Тело напряжено. Я впиваюсь в его спину ногтями, а потом снова издаю стон. Протяжнее. Больше похожий на вой, он меня саму пугает, но лишь на мгновение. Снова становится больно. Руслан обводит языком вокруг соска, и меня дергает, как от удара током.

Вольт…

Глупая ассоциация заставляет тихо засмеяться, но смех снова переходит в стон почти сразу, когда он чуть кусает мою грудь, а вторую сжимает и оттягивает чуть в сторону.

— Господи… — шепчу будто бы не своим голосом.

Руслан бросает на меня один взгляд. Пьяный. Темный. Густой.

И резко спускается на пол.

Становится так холодно… я хмурюсь, но не успеваю ничего даже сказать. Даже подумать! Очередной треск ткани сбивает мысли в кучу.

Мои трусики летят в сторону. Точнее то, что от них осталось.

Не могу сосредоточиться. Не понимаю… а Руслан кусает внутреннюю часть бедра и тут же… промежность обдает его горячим дыханием.

Резкая вспышка стыда… тонет. От одного осознания, что он делает — я выгибаюсь в спине. От первого же прикосновения его языка к клитору — кончаю.

Оргазм такой силы я никогда не испытывала. Он похож на тотальный разъеб, где нет ничего, кроме… ничего. Словно весь мир действительно схлопнулся, а я лечу. Парю над землей, купаясь в его запахе и наслаждении…

Меня словно отключило. На самом деле. И я прихожу в себя от ласкового касания его губ к щеке и шепота:

* (Stay — Rihanna, Mikky Ekko)

— Алиса? Ты...нормально?

Медленно открываю глаза и сталкиваюсь с его взглядом. Обеспокоенным, но… таким, сука, довольным.

— Охренеть… — выдыхаю.

Он усмехается.

— И не говори.

Повисает тишина, но в ней нет напряжения. Руслан лежит сверху, гладит меня по щекам, улыбается.

Страсть отступила. На ее место пришла другая краска в нашей палитре — нежность…

— Остановимся на сегодня? — тихо спрашивает он.

Я усмехаюсь. По глазам видно, что Руслан совсем не хочет останавливаться. Его член упирается мне в бедро. Гладкий. Уже в резинке? Охренеть! Меня на самом деле отключило, потому что я вообще не помню, как он ее надевал…

А теперь… сдать назад?

Слегка мотаю головой.

— Нет. Не хочу назад.

— Уверена?

— Ты сам готов остановиться? — чуть выгибаю брови.

Рус издает смешок, упираясь мне в плечо лбом. Когда снова смотрит — такой легкий, забавный. Озорной… как мальчишка.

— Это будет пиздец, конечно.

— Тогда…

— Но я остановлюсь, — перебивает меня уже серьезно. И сам становится серьезным.

Пододвинувшись ближе, Руслан касается моих щек, а потом задевает кончиком носа мой и шепчет.

— Ради тебя. Если ты скажешь, я остановлюсь. И снова буду ждать, Лис. Сколько тебе нужно…

— Нет.

Он замирает. Я провожу кончиками пальцев по его спине. Пунктиром. Нежно. Каждое прикосновение мое отдается его дрожью. Член пару раз дергается.

— Можно только попросить?

— О чем угодно.

— Не… не обижай меня… так. Ты знаешь.

Медленно отстранившись, он заглядывает в глаза, но я в них посмотреть не могу. Чувствую слезы, и мне страшно. Цепляюсь за его грудь, на которой болтается крестик. Считаю, сколько раз он успеет качнуться. И продолжаю, когда получается немного взять себя в руки.

— Я понимаю, что никто не дает гарантий на любовь. Глупо этого ждать. Нам может не понравиться… да банально секс! Может не зайти. Такое бывает: несовместимость…

— Алис…

— Я просто хочу… попросить, — перебиваю его, чуть повысив голос, — Если что-то пойдет не так… Рус, сбереги меня, ладно? Я дико боюсь и… просто сбереги меня в этом плане. Не...поступай, как мой отец. Пожалуйста. Я…

— Алиса, — Руслан берет мое лицо в свои ладони и заставляет посмотреть себе в глаза.

Они у него сейчас — твердые и решительные.

— Я уже обещал тебе, но если это нужно, буду обещать каждый день. По крайней мере, пока ты не расслабишься и не поверишь: у меня никого не будет, кроме тебя. Потому что я никого, кроме тебя… больше не вижу. Хорошо?

Киваю слабо. Рус хмурится, словно сомневается, но… это же правда. Когда он смотрит на меня, я верю. А еще верю, когда он обещает. По крайней мере, сейчас — на сто процентов.

Тянусь к нему за поцелуем. Руслан отвечает мне. Нежно. Держит так, словно я его сокровище.

Нет, я верю ему совершенно точно. Даже если слова не имеют значения, то прикосновение, дыхание, взгляды — это невозможно сыграть. Мое тело чувствует правду…

— Я влюблен в тебя, — она отзывается тихим шепотом на ухо, хриплым, но таким родным, — Я в тебя безумно влюблен, и со мной… Лис, со мной такого не было никогда. Моя…

— Я чувствую то же самое, Руслан. Не могу дышать, когда тебя нет рядом…

Признания перебиваются поцелуями. Тело ноет. И даже не от вожделения, а от… желания стать наконец-то одним целым.

Господи, как я этого хочу…

— Сделай это. Я хочу тебя почувствовать, — выдыхаю.

Руслан сразу же приподнимает мою ногу, укладывает ее себе на бедро и кивает.

Один взгляд — разряд.

— Готова?

Я киваю.

Один толчок — еще один разряд. Совсем слабый отголосок боли, который я почти не чувствую, хотя и подозреваю, что она просто утонула в чем-то другом. Более глубинном, чем простая физика…

Это радость и облегчение. Мы соединяемся, и я словно наконец-то могу дышать.

— Все… нормально? — шепчет он, я киваю, обнимая его теснее.

Слезы стекают и падают на его постель. Слезы… счастья.

— Не останавливайся. Я хочу еще… еще тебя, Руслан…

Сейчас

Set Fire to the Rain — Adele

Я не знаю, почему вспоминаю эту ночь. Сейчас. Здесь, на обрыве гребаной жизни и с ним, вонзившим мне нож в спину. За спиной.

Руслан обнимает меня крепко и шепчет:

— Мы едем домой. Сейчас.

Внутри все сжимается от боли. Наверно, я вспоминаю ту ночь, потому что сейчас она кажется особенно жестокой насмешкой. И как любой раненый зверь в агонии, больше всего на свете я хочу… сбежать и зализать свои раны без него. Без хозяина этих самых ран.

Накатывает ярость. Дело даже не в фирменном вольто-тоне, а в том, как пренебрежительно он сейчас топчет мои воспоминания, которые я так бережно хранила. Словно они не значат ничего!

И так бесит, что я продолжаю, несмотря ни на что, думать, что они что-то значат…

Меня в эмоциональном плане либо качает, либо люди действительно слишком сложные. Причин всегда больше, чем одна? Однако… мы как слоенные торты даже в боли.

Вонзаюсь ногтями в его ладони, давлю. Мне так хочется причинить ему боль, но Руслан стоически терпит. Молчит и даже не дергается. Тогда я рычу:

— Убери руки.

— Алиса…

— Я сказала! Убери руки!

Рвусь. Отпускает. Вау… вы посмотрите, какая зая. Прямо добродетель.

Резко оборачиваюсь на него, готова в морду вцепиться. Честно слово. Меня потряхивает от спокойствия на его лице, от готовности переть до конца! И словно плевать. На все! Он просто идет к своей цели, как обычно, снося все на своем пути.

Гандон!

— Думаешь, можешь так со мной, да?! — рычу, смаргивая тупые слезы, — Приехал, приказал, а я и побежала?

— Не побежала, — спокойно отбивает он, склонив голову вбок, — А поехала с комфортном до аэропорта, где нас ждет мой джет.

— Ты ублюдок…

— А кто спорит?

Вольт просто хмыкает. Всего лишь хмыкает! И жмет плечами!

— Но сути это не меняет. Мы уезжаем. Я хочу видеть тебя рядом.

— А я не хочу!

— Тебе так только кажется.

— Да ты что?! — с губ срывается ядовитый смешок.

Делаю шаг на него и шепчу глухо, глядя в глаза.

— Думаешь, ты всем вокруг владеешь, правильно тебя понимаю? Все перед тобой на колени встают, преклоняются…

— Да, но тебя это едва ли касается, Алиса.

Его глаза опасно вспыхивают. Не нравится? Против шерстки короля? На хер. Иди на хер!

— Тогда я остаюсь тут.

— Нет.

Немыслимо.

Складываю руки на груди, чтобы не стоять и глазами не хлопать, как идиотка. Еще чего! Не собираюсь показывать ему, насколько сильно меня вводят в ступор эти тупорылые, короткие ответы.

Какой-то бред, сука… просто бред!

— И как ты себе представляешь нашу дальнейшую жизнь, м? Тебя ничего не смущает?

— Смущает, но я это исправлю.

— Сына своего обратно в вагину запихнешь?

Его глаза снова вспыхивают, но он быстро гасит раздражение. Или прячет его, отведя взгляд в сторону бескрайнего, синего моря. Вижу, что Руслан о чем-то думает. Может быть, подбирает какие-то слова? Мне плевать, если честно. Какие слова помогут в данной ситуации? Если они — пустое и абсолютно бессмысленное. Что-то рыхлое. Противное и гадкое…

Ложь… сплошная ложь…

Надо погасить вспышку. Надо! Это больно, но… какой у меня выход?

Бери. Себя. В. Руки. Истерикой делу не поможешь.

Я прикрываю глаза и выдыхаю, потом вбираю воздуха побольше и снова смотрю на него.

— Я все равно уйду от тебя.

Вольт резко поворачивает голову.

Как удар плетью…

— Я уйду, Руслан, — продолжаю, кивнув для уверенности и убедительности, — И ты ничего не сможешь сделать, потому что в графе «причина развода» не будет субтильного «не сошлись характером». Там все будет четко: у тебя другая семья и…

— Ты — моя семья.

— Херня. Я…

Он перебивает меня резким шагом навстречу. И конечно же, что более важно… резкой сменой своего настроения, словно все эта наигранное, напыщенное спокойствие слетает, являя мне и миру правду.

Руслан Вольтов ненавидит, когда что-то идет не так, как он решил. В основном из-за того, что он всегда решает, как должно быть. И сейчас — о да, совершенно точно, — он просто в ярости.

— Причина развода — другая семья, да? — рычит приглушенно.

Это пугает. Он меня таким пугает. Даже меня. Но если в бизнесе можно позволить себе прогнуться или отвернуться, потому что в деле замешаны только деньги, то в моей ситуации… все намного печальнее. Тут жизнь на кону! Моя собственная! И я не могу позволить себе отступить, мне нужно за себя бороться.

Киваю слегка и шепчу.

— Д-да.

На губах Руслана расцветает кривая насмешка. Он плавно наклоняет голову вбок, глаза — точно мне в душу. Острейшими гарпунами…

— Тогда «причина вернуться» — любовь.

— Что?!

— Что слышала. Мы любим друг друга, и мы справимся. А теперь на выход, Алиса.

— Я не…

— Сей-час.

Его рука опускается на мою руку, крепко ее сжимает и тянет на себя. Ближе. В объятия.

Точка в разговоре поставлена. Капкан вместе с его пальцами захлопнулся.

Я снова проиграла?..

Нет! Ни за что!

— Ты об этом пожалеешь, — шиплю, но иду.

Не хочу устраивать прилюдную сцену, тем более уже успела срисовать эту дебилку-невесту, которая только и делает, что пожирает взглядом Вольта.

Ни за что! Не доставлю ей такого наслаждения! К тому же...мама...я не знаю, в курсе ли она деталей моей потрясающей, семейной жизни, но если нет? Тогда это разобьет ей сердце.

Будем честны. Мама никак не сможет мне помочь. Я вообще сомневаюсь, что кто-то сможет...и при таких раскладах, ей лучше ничего не знать. Я сама во все это ввязалась, я сама и развяжусь. Клянусь!

— Ты пожалеешь, Вольт. Я тебе слово свое даю...

Мой бла-го-вер-ный издает смешок и кивает. Даже головы не поворачивая!

— Вообще в этом не сомневаюсь, Лиса. Ничего страшного. Попробую как-нибудь пережить все твои попытки сопротивления.

Ненавижу...

Господи, ненависть настолько мощная, что она, кажется, становится вторым моим воплощением. Повторяет каждую косточку, каждый изгиб, каждую мою черту и молекулу.

Я ненавижу! И его, и весь мир, который так внезапно, словно под вспышкой разрушительной силы, мне хочется сжечь дотла.

Пусть горит! Пусть все сдохнет в огне! Мне плевать...

Но на кого я на самом деле злюсь?..густая печаль накрывает следом, ведь...ну, мы как слоенные торты даже в своей боли. Или правда гораздо громче ненависти просто? Это неважно. Вопрос филисофии, пустая лирика. На кого я злюсь на самом деле? На него? Едва ли. Вольт никогда не скрывал, кем он является. Это я не видела. Точнее, не хотела замечать. Думала, эта сторона его личности никогда не коснется меня, но...видите, как бывает?

Он подталкивает меня к ступенькам особняка, и я поднимаюсь по ним, как на плаху. Позади мой надзиратель. И сегодня я улечу с ним, даже если отчаянно этого не хочу.

Неважно. Вольт все решил. Я могу сжечь весь мир, но это не поменяется. Он сильнее. И он привык получать то, что он хочет. Это база.

But there's a side to you

That I never knew, never knew

All the things you'd say

They were never true, never true

And the games you'd play

You would always win, always win

But I set fire to the rain

Watched it pour as I touched your face

Well, it burned while I cried

'Cause I heard it screamin' out your name

Your name