Причина развода: у него другая семья

«Шумахер…»

Алиса

Смотри же и глазам своим не верь

На небе затаился чёрный зверь

В глазах его я чувствую беду

Не знал и не узнаю никогда

Зачем ему нужна твоя душа

Она гореть не сможет и в аду

Я же своей рукою сердце твоё прикрою.

Можешь лететь и не бояться больше ничего.

Сердце твоё двулико,

сверху оно набито мягкой травой,

а снизу каменное, каменное дно…*

Тихо мурчу себе песенку под нос, чуть выпрямляю спину, чтобы было лучше видно дорогу. До работы осталось ехать всего ничего, каких-то два светофора.

Меня сегодня там никто не ждет, конечно же. Слава богу, Руслан на этом внимания не заострил. Обычно я всегда договариваюсь об отгулах на какие-то наши праздники (будь то дни рождения или годовщину, как сейчас), так как знаю: вряд ли я буду спать эту ночь. Какая работа?

И он об этом знает.

Наверно, был слишком сосредоточен на своих срочных переговорах с немцами. Это правда хорошо. Я и без того чувствую себя виноватой за обман с приглашением. Врать еще больше мужу желание нет никакого.

Я вообще это не люблю. В смысле, врать. Даже больше: органически не переношу ложь. Говорят, все идет из детства. Я часто закатываю глаза в ответ на такие высокопарные речи, но тут отрицать глупо. У меня действительно на ложь аллергия началась в детстве. Из-за отца.

Морщусь, когда о нем вспоминаю, потом громко щелкаю языком и подношу к губам электронную сигарету. Дым с привкусом кока-колы немного облегчает горечь.

Я не люблю ни говорить, ни вспоминать, ни думать о нем. Нет, мы общаемся. Ну как сказать? Весьма касательно, но общаемся. Я вижу его на каждом приеме, было бы странно не общаться, да и он из штанов выпрыгивает при виде моего мужа. Лезет вечно. Улыбается фальшиво. Как с ним не общаться? Но я это делаю чисто на автомате и особо глубоко стараюсь мысли о нем не пускать. И в целом его глубоко не пускать. Мой отец из моего сердца выставлен уже давно. Примерно с четырнадцати лет, а это, на минуточку, чуть больше десяти лет.

— Да господи… куда ты лезешь?! — злюсь, шипя себе под нос благой мат, когда кто-то очень «умный» решает подрезать меня у самого заезда на парковку нашего офиса.

Сволочь.

Но на самом деле, я ему даже благодарна. Немного забываю о том, о чем думала, и вместо того ныряю в обыденность.

Как и ожидалось, при виде меня все маленько прифигели. Весь офис знает, какой сегодня день, и что меня тут быть как бы не должно, но вот она я. Что называется.

— Ого, какие люди и без охраны, — вскинув брови, Игорь выпрямляется и отходит от стола с улыбочкой на губах, — Ты что здесь забыла, Лиса?

Я киваю с сарказмом, подхожу и целую его в щеку.

Мы с Игорем давно знакомы. Учились вместе на факультете журналистики, только он был старше меня на два курса. Встречался когда-то давно с Никой, но у них не сложилось. Она познакомилась с Артемом, а Игорь был слишком погружен в развитие своего журнала, так что особо не страдал.

Собственно, мы как раз в офисе этоой мечты и находимся. Иногда я думаю, правильно он сделал, что энергию тогда направил не в бутылку и сопли по бывшей, а в свою мечту. Иначе где бы меня с моим характером терпели? И где бы я тогда работала?

Хмыкаю про себя.

Конечно же, я немного скромничаю. Отчасти у него такой рывок произошел как раз из-за меня. Когда-то я мечтала стать журналисткой, чтобы вести крутые расследования о коррупци или типа того, но потом… я взяла в руки камеру и влюбилась.

Я — один из самых крутых фотографов в Москве. И это не корону-на-башку-нацепить, это вполне себе заслуженная регалия. Я даже пару конкурсов выиграла, на мои выставки приходят ценители высокого искусства. Меня уважают. Наш журнал нацелен в основном на женщин, но это не какой-то там стереотипный «альманах» для розовых блондинок. Все серьезно. Психологи, интересные статьи о ресторанах, модные тенденции — все это есть, но все на каком-то другом уровне. Чтобы это лучше понять, наверно, стоит сказать, что в прошлом году мы получили премию за самый «самобытный» подход. Так сказать, за ламповость обстановки, которую дарят наши страницы.

А наши страницы — это уже я.

Я отвечаю за все фотосессии, которые сама же и организую. За все локации, за костюмы. Все, что касается любых фотографий — это я.

Вот так.

(и да, я собой безумно горжусь. Дважды «вот так»)

— Я думал, ты сегодня… — Игорь давит улыбочку, — Будешь слишком занята.

Вздыхаю и забираю сумку с нужной мне аппаратурой у своего охранника.

— Срочные переговоры.

Я бы и сама с радостью была слишком занята в другом месте, но что поделать? Иногда так случается.

Игорь кивает пару раз, а потом по-дружески сжимает мое плечо и тоскливо вздыхает.

— Сочувствую всей душой.

— Ага, спасибо. Ну что? Редактор пришел?

— Уже вовсю работает, кое-что сделал и прислал мне. Я хотел тебе на почту попозже скинуть, но раз ты тут… глянешь?

— Да, пошли.

Игорь кивает, забирает у меня сумку, и после того, как я прощаюсь с Владом — моим охранником, мы уходим в его кабинет.

— …господи, ну я же сказала, что тут нужно выделить это место! — сделав затяжку, на этот раз вкус кока-колы меня не особенно спасает.

Злюсь.

В работе я, как говорит Игорь, довольно доминантна. Мне не нравится, если кто-то не делает того, чего я от него жду. А этот редактор словно назло все мои пожелания пропускает мимо ушей. Нет, я понимаю, что «он художник, и он так видит», но, извините! Художник тут как раз я.

Откидываюсь на спинку кресла Игоря. Он стоит у окна и курит настоящую сигарету. Фильтр от дождя промок, готовый развалиться в его пальцах.

— В этом главное неудобство, да?

— Что?

— У тебя сейчас сигарета сломается.

Игорь опускает на нее взгляд, потом цыкает и показывает мне средний палец.

— За своими дурными привычками следи.

— И воняешь ты жутко…

— Алиса! Серьезно. Иди в жопу.

Тихо смеюсь, снова перевожу взгляд на монитор компьютера, но тут взгляд цепляется за фотографию его жены Алены и их маленькой, милой доченьки.

Как некстати перед глазами всплывает чертов конверт…

— Как у Алены дела? — спрашиваю, чтобы отвлечься.

Улыбка у Игоря теплеет, а взгляд становится нежным. Он очень любит свою жену, свою девочку, и так забавно всегда наблюдать… Игорь тоже довольно-таки императивный в работе, а еще нервный. Бывает, срывается. Орет матом на весь офис, если что-то идет не так (все мужики, видимо, не любят, когда что-то идет не так, потому что Вольт тоже орет благим матом, словно его Шнуров покусал), но рядом с Аленой это совершенно другой мужчина.

Он ей все позволяет!

Абсолютно все. И сразу рядом такая булочка-булочка… лапочка! А не начальник. Ну прям так и хочется съесть.

— Все хорошо, — мягко отвечает он, потом бросает на меня взгляд через плечо, — Хочу свозить ее на Тенерифе.

— О, это хорошая идея! Она очень туда хотела, но…

— Да. Дочка.

— Маленькая же еще… перелет долгий.

— Как думаешь, я буду дерьмовым отцом и мужем, если скину дочь на мать?

Снова оборачивается. Вроде улыбается, но глаза напряженные — его действительно волнует этот вопрос.

Я улыбаюсь ему мягко.

— Ну прям "скинуть".

— Ладно. Оставить.

— Не будешь.

— Точно? Алена так не подумает?

— О господи… ты шутишь?! — тихо смеюсь и мотаю головой, — Дети — это цветы жизни, конечно, но иногда от этих цветов очень хочется отдохнуть. Только вдвоем. Тем более, у вас с мамой хорошие отношения. Она у тебя классная. Не вижу проблемы.

— То есть…

— Да, Игорь. С женской стороны в этом нет ничего такого, — киваю, не глядя на него, изучая снимки.

Но чувствую. Игорь хоть молчит, больше ничего не отвечает, а я чувствую, как что-то в его груди расслабляется.

Конечно, я едва ли могу давать подобные советы, раз сама пока матерью не стала, но… мне кажется, любой молодой маме хочется хотя бы на пару дней почувствовать себя… свободной. Даже если так говорить не принято, но дети безумно утомляют. Как-то раз Алена попросила меня посидеть с их маленьким Шумахером, так я чуть не чокнулась! Машка у них максимально активная, носится кометой из стороны в сторону, творит всякую дичь! За ней прям слежку нужно держать круглосуточно! И я себе не представляю… боже, вообще не представляю, как Алена все это выдерживает каждый день!

Она не работает. Занимается домом и ребенком. Хотя… знаете? Это неправильно! Алена очень тяжело работает, и я бы поспорила, кому хуже: ей или Игорю с нами. Так что… нет, это хорошая идея вывести ее в место, о котором она так мечтала! Только…

— Ненадолго.

— М?

Пару раз моргаю, поднимаю глаза. Игорь смотрит в упор.

— Что ты сказала?

— А. Прости, сегодня рассеянная немного.

На его губах появляется широкая, наглая, но понимающая улыбка. Я немного краснею и спешу отвести глаза.

— Говорю, организуй жене отдых, но ненадолго. Максимум на недельку, она на большее не согласится ни за что.

— Да я и не собирался. Мне бы без Машки хотя бы неделю протянуть…

— И то верно. Слушай, а ты знаешь, что Макеева родила?

Мышка соскальзывает с коврика. Я застываю. Сама не ожидала, что задам этот вопрос. Клянусь, я не собиралась! Просто из-за неловкости, из-за его улыбки, видимо, переволновалась и… вот.

Выдала.

Аж покраснела, господи-боже! И глаза от монитора почему-то оторвать не могу, хотя очень хочется.

Что-то поменялось как будто бы. Понимаете? Что-то… изменилось. Словно вокруг воздух сгустился или типа того.

— Почему ты об этом заговорила?

Непроизвольно вскидываю взгляд. Выражения лица Игоря очень резко поменялось. Оно из нежного превратилось в… жесткое. Будто сейчас он вот-вот начнет отчитывать кого-то из подчиненных.

Я хмурюсь.

Что за реакция странная?

Откидываюсь на спинку его кресла. Пристально наблюдаю за ним, а чтобы это скрыть, как бы спокойно жму плечами.

— Да просто. Это правда?

Игорь поджимает губы и слишком резко отворачивается, делая крупную затяжку.

— Правда.

— Интересно…

— Нет.

— Неинтересно? — усмехаюсь, Игорь делает еще одну затяжку, выкидывает сигарету и отрезает.

— Нет.

Окно закрывается с хлопком, которого можно было бы и избежать. Вообще-то. Тема ему явна неприятна. Почему?

Молча наблюдаю за тем, как Игорь пересекает кабинет, наливает себе воды в стакан. Весь напряженный! Ужасно напряженный. Что происходит?!

— Что за реакция? — спрашиваю тихо.

Но в голосе появляется раздражение. Мне не нравится все, что здесь происходит.

— Какая? Не придумывай.

— Считаешь меня слепой?

Он игнорирует. Пьет активно, рассчитывает, что я отступлю? Ага, сейчас.

— Игорь, не надейся своими жадными глотками протоптать себе дорогу к смене темы. Что происходит? И не ври, будто бы ничего. Я. Не. Слепая.

Тяжело вздохнув, Игорь поворачивается ко мне лицом.

— Что ты меня допрашиваешь по поводу этого?

— Да я не допрашиваю, а просто любопытствую. Ты сам интерес подогреваешь своими выкрутасами!

— Ну я тебе уже ответил, что это правда. Что еще?

Резко прищуриваюсь. Повисает неприятная, липкая тишина, от которой мне очень хочется сбежать подальше. Возможно, хотя бы просто сменить тему, но нет. Что-то внутри продолжает давить…

— Понять просто хочу. Такая фигура в медиапространстве, а ни один журнал об этом еще не написал… и ты не написал. Но знаешь. Не хочешь объяснить…

— Отец ребенка очень серьезный человек, — перебивает меня Игорь, — Все?

— И…

— Алиса, не будь дурой. Он не хочет огласки, а значит, никакой огласки не будет. Теперь ясно?

Ясно.

Конечно же, мне все ясно. Мне тем более ясно…

Фыркаю и перевожу взгляд обратно на монитор. Тема закрыта. Не хочу ее обсуждать, подпускать к себе ближе и даже секундно обдумывать. Мерзость.

Игорь на меня больше не смотрит, но я чувствую его неловкость волнами. Память «услужливо» подбрасывает взгляд, которым он на меня смотрел. Странный взгляд. Его я еще не видела, и мне это не нравится.

Все становится с каждым щелчком мышки как будто бы хуже. Сердце начинает биться чаще, тревога нарастает.

Хочу сбежать.

В этот момент звонит мой телефон. Я буквально с облегчением выдыхаю, хватаюсь за него и вижу имя на экране: Ника.

— Да?! — выпаливаю слишком ярко.

Слишком эмоционально. От фальши моей радости, возможно, могут даже зубы заболеть.

Ника сразу это ощущает. Молчит несколько секунд, потом усмехается.

— У тебя там все окей?

— Да, все ровно. Я на работе, что-то случилось?

— С неприятным заказчиком?

— С Игорем.

— Ой…

Буквально вижу, что Ника закатывает глаза. Хотя их расставания — ее идея (она встретила молодого, более перспективного бизнесмена, и нет, я не говорю, что дело было в этом. Ника не меркантильная. Она, как любой другой человек… просто человек.

Я знаю точно, что у них с Игорем в тот период все было плохо. Они часто ссорились, он на ней срывался — ничего не получилось. Игорь несколько раз проваливался, прогорал, прежде чем его мечта наконец-то выстроилась и выдала залп, а Ника… она просто устала. Говорят, бытовух убивает отношения. Возможно, это и так, но их так же убивает и безденежье, отчаяние и вечная погоня за «несбыточной мечтой». Наверно, я не могу ее в этом винить… все-таки иногда вера в людей умирает. Особенно когда ты видишь несколько мощный, громких провалов без каких-либо успехов), Ника не очень жалует Игоря. Она всегда держит дистанцию с ним, когда они встречаются, и вообще… часто закатывает глаза, когда слышит его имя.

Не знаю почему. На все вопросы ответ простой: не выдумывай. Значит, не готова поделиться, ну что ж? Я не давилка, чтобы силой выбивать информацию. Я не давлю.

— Ты что-то хотела? — повторяю свой вопрос, а потом с улыбкой говорю Игорю, — Ника передает тебе привет.

— Ага, — шепчет он себе под нос, — Охотно верю.

— Я хотела спросить, как насчет совместного завтрака?

— М?

— Ну… давай сходим вместе куда-нибудь? Например, в Кошку? Я тут недалеко как раз. От твоего журнала.

— Серьезно?

— Ага, ездила покупать новый телефон.

— А со старым что?

— Ой, не спрашивай… хотя, спрашивай! Но в Кошке, ладно? Жрать хочу просто дико!

— Как элегантно.

— Ха-ха! Ждать тебя?

— Да. Да, окей. Я приеду где-то через полчаса.

— Супер! Тогда на нашем месте.

— Договорились.

Вешаю трубку, откладываю ее в сторону и бросаю взгляд на Игоря.

— Ты ж не против?

— А у меня есть выбор?

— Нет, — улыбаюсь нагло, прикусив губу и снова глядя в монитор, — У меня все равно выходные.

— Ага. Будто это что-то значит…

— Ты недоволен моей работой?

— Ой, хватит…

— Вот и все. Скинешь фотки тогда на почту?

— Ты не вернешься?

Встаю из-за стола и мотаю головой. Потягиваюсь.

— Если честно, я очень плохо спала. Думала, вывезу, но… нет. Глаза закрываются. С Никой встречусь и поеду домой, ладно? Ты не против?

— Ты так спрашиваешь…

— Будто бы ты мой начальник? — подтруниваю я, — Хотя бы номинально-то да…

— Ха! Иди уже. С глаз моих.

— Огромное тебе человеческое спасибо, Мистер-Важная-Булочка.

— Не называй меня так!

Игорь кричит мне в спину, а я только смеюсь, подняв над головой руку и пару раз сжав пальцы.

Улыбка с лица уходит только в лифте. Я снова вспоминаю странный взгляд, и по спине бегут неприятные, колючие мурашки. От которых опять хочется сбежать. Как Машка. Словно ты минимум Шумахер…

* Агата Кристи — Черная луна