Причина развода: у него другая семья

«Ты знала, что так будет»

Алиса, 19 лет

Когда я захожу в шикарный особняк с белыми стенами и очень красивым, роскошным фасадом, который больше похож на «лицо» какого-нибудь величественного поместья князей прошлого, сразу же морщусь. В нос ударяет приторный запах сомнительных, слишком карамельных каких-то духов.

Я знаю этот парфюм. Я отлично его знаю, потому что когда-то именно из-за этого запаха все началось рушиться…

Ну как? Не из-за запаха, разумеется. А из-за того, кому он принадлежал. И из-за того, кто решил, что ему позволено все на свете.

Тишину пространства внушительного холла разбивает тонкий стук шпилек. Я сразу же оборачиваюсь и моментально встречаюсь с неприятным взглядом.

Если честно, всегда поражалась ему, но больше все-таки его владелице. Это высокая, фигуристая брюнетка. Худая, где нужно, где нужно «мягкая». От подобных мыслей меня, конечно же, сразу передергивает. Потому что эта женщина — моя мачеха, и мне совсем не вкатывает думать о ее округлостях и того, что она ими делает ради моего отца.

Господи, какая мерзость.

— Алиса.

Мое имя на устах Инессы звучит жестко. Очевидно, она меня не любит. От слова «совсем». Собственно, это взаимно, хотя я в толк взять не могу, что ей от меня-то нужно? Какие претензии звучат в ее голове, когда она остается одна? Без фальши, без необходимости общаться со мной на ровной ноте. Когда не нужно контролировать каждое свое слово и жест… о чем ты думаешь?

Инесса медленно спускается по лестнице. При этом она не переводит взгляда — продолжает им на части меня рвать. Проклинать.

А я продолжать сравнивать и поражаться…

Разве у людей нет определенного типажа? Потому что это странно. Инесса, как я уже сказала, высокая и фигуристая брюнетка. Модель, скажем так. А моя мама? У нее волосы светлые, как пшеничное поле, и взгляд мягкий. Сейчас уже нет, разумеется. Он заматерел и стал жестче, но какой взгляд сохранит прежнюю наивность, когда ты узнаешь, что твой любимый человек тебя жестоко предал?

Я ненавижу отца. Это правда. И я здесь лишь по необходимости, но была бы моя воля? Бежала бы прочь. Когда мне было тринадцать, в нашем доме впервые появился этот запах паленой карамели, от которого зубы сводило. А потом жестокая правда, как снежная лавина, накрыла наш такой, как оказалось, хрупкий мир.

Мама узнала, что у отца есть любовница. На тот момент они уже год «встре-ча-ли-сь». А еще она ждала от него ребенка, вау-вау! Какая неожиданность, правда? Мой отец — очень богатый человек, а это сука — настоящая голддигерша. Нашла престарелого козла, окрутила его и бам! «Вдруг» залетела.

Нет, я не снимаю с него ответственность. Но мне просто интересно: как можно было быть таким дебилом? Чтобы ей верить?

Инесса подходит ко мне походкой от бедра, потом наклоняется, и мы целуем друг друга в обе щеки. Это, конечно же, часть необходимого зла — хороший тон, и все такое… Думаю, если бы манеры не велели нам вести себя приемлемо, мы бы обе вступили в сражение. Только перья бы летели…

Я ненавижу ее за маму. Очевидно. И она это знает? Еще как.

Когда Инесса отстраняется, я смотрю ей в глаза. Ну, серьезно: как можно быть таким дебилом, и не видеть, что твоя новая жена — просто меркантильная сука?! У нее же на морде все написано!

Ее взгляд жадный, загребущий и тяжелый. Злой. У мамы был мягким… я очень хорошо его помню. Нежно-голубые глаза смотрели с лаской, а эта гарпия?! Она едва ли знает, что это такое.

— Ты опоздала, — говорит она.

Я усмехаюсь и делаю шаг назад, чтобы не задохнуться от паров ее гребаного парфюма.

— Автобус опоздал, а не я.

Инесса морщится. Думаю, она непременно вставила бы шпильку мне под ребра — «ласковую», конечно же. Аккуратную. Почти незаметную! Но просто не успевает.

На верхней ступени появляется отец.

— Алисочка! Наконец-то, ты приехала.

Я перевожу на него взгляд. У меня сразу внутри все встает на дыбы. Отец вышел ко мне с братом на руках. Маленький Дэвид смотрит с интересом, и он, вообще-то, очень даже милый. Кажется, немного забитый, но с такой холодной и эгоистичной матерью? Я ничему не удивляюсь. И мне, наверно, не хотелось бы его ненавидеть, а ничего не получается. Нет, я не веду себя плохо по отношению к нему — все-таки мне уже девятнадцать. Есть мозг, так сказать, и я этим самым мозгом почти понимаю, что ребенок в этой ситуации не виноват, однако… горло перекрывает гордость, и я всегда держу с ним дистанцию.

Сейчас тоже.

Лишь мажу по нему взгляду, а отцу лишь киваю.

— Ага. Приехала.

Я знаю, что он чувствует мое отношение. Вижу, как его улыбка становится меньше, а глаза моментально наполняются тоской, но отец делает усилие и убирает эти эмоции подальше.

— Я очень рад тебя видеть! Вау, ты такая у меня красивая. Как учеба? Как вообще дела?

Отец подходит ко мне, целует в щеку, но я — дерево. Вообще не двигаюсь. Это ведь фарс, и мы оба это знаем. Я здесь лишь из-за нужды. Потому что «так надо». Отец платит за мое обучение, ведь на бюджет я не поступила, а мама сейчас помочь не может. У нее все деньги и силы ушли в бизнес. Нет, мы не бедствуем. Отцу хватило чести оставить нормальное состояние, и он не скупился никогда на алименты, но открывать новое дело в наше время — дорогое удовольствие. Мама занимается свадьбами, и одно только платье стоит целое состояние!

Нет, думаю, что она все-таки могла бы и сама потянуть… хотя нет. Нет, не могла бы. Господи, ну кого я обманываю?.. Будем честным, один семестр в моем универе стоит, как крыло самолета, и я сама согласилась на помощь отца. Мама, можно сказать, уговорила. Она знала, что я пойду в жесткую оборону из-за нее, поэтому убедила, что ее это никак не заденет.

По итогу я и согласилась только из-за нее...потому что уже не ребенок, в мире которого есть только черное и белое. Иными словами, гордость — это слишком дорого для моей жизни и в моих обстоятельствах. Не позволить отцу помочь, когда он в деньгах купается, значило бы… заставить маму впахивать еще больше. Оно мне надо? Сомневаюсь.

Поэтому вот так.

Я не общалась с ним четыре года, но теперь я здесь. И мы оба знаем, что я себе на глотку наступаю, а кого это волнует?

Отец подбрасывает Дэвида, а потом улыбается ему и шепчет.

— Ну ты чего, парень? Смутился. Забыл? Это твоя сестра…

Дэвид, прятавшийся на его груди все это время, поворачивает на меня голову и неуверенно улыбается.

Я не отвечаю.

Я начинаю злиться, опускаю глаза на свои кеды и молчу.

Глупо, наверно. Возможно, когда-нибудь я научусь вести себя более тонко, быть более сдержанной, но пока я этого не умею. И это дает мои врагам лишние козыри в руки.

Инесса вступает с улыбкой гиены:

— Мы как раз говорили о том, что если бы Алиса приняла твой подарок — ту шикарную машину, которую ты ей купил! — ей бы не пришлось ездить на автобусах. И у нас было бы больше времени, чтобы довести ее до совершенства.

Медленно поднимаю глаза.

Инесса хлопает своими нарощенными ресницами, изображая священную корову. НО-БОЖЕ-МОЙ! Какая же ты сука на самом деле… вот было бы классно, сработай песня Братьев Грим как надо. Хлопай ресницами и вали на хрен на другую планету!

В этот момент я буквально чувствую под ногтями нежную кожу ее морды лица, в которую я так хочу вцепиться и разодрать! Это не в первый раз, когда я почувствую что-то такое за сегодняшний вечер. Сука постоянно меня кусает исподтишка. Думаю, у нее есть цель довести меня до припадка, чтобы отец увидел, кто его дочь, и отказался от безумной идеи наладить наши отношения.

А так как я уже взрослая, то вижу еще дальше. Не во мне дело-то в действительности. Когда мама все узнала, отец словил жесткую истерику. Он безумно не хотел разводиться. Он умолял, он пытался шантажировать, он буквально на коленях перед ней ползал! Говорил о любви…

Черт, однажды я подслушивала, и на мгновение сама поверила, что он маму действительно любит. Просто ошибся, так ведь бывает?

Но холодный рассудок победил. Слава богу. У него были отношения с другой женщиной на стороне. У него есть ребенок от нее. Даже тот факт, что он женился на ней лишь спустя сотню попыток вернуть маму, которые длились почти два с половиной года, ничего не поменяет. Это не любовь, или я отказываюсь любить в принципе.

Отец переводит взгляд на Инессу. Мне кажется, что им он говорит: не лезь не в свое дело. Но я не уверена. Слишком быстро все происходит.

— Алис, доехала и хорошо. Поднимайся наверх в свою комнату, к тебе сейчас придут визажисты, а потом тебе привезут платья.

Я вздыхаю. Сегодня у отца юбилей его компании, будет много важных людей. Что я здесь делаю? Без понятия, конечно, ну да ладно.

Прохожу мимо них, бреду понурив плечи наверх. Единственное, что радует — встречусь с Никой. Она дочь партнера моего отца, и они близкие друзья. Из-за учебы мы сейчас видимся редко. Приглашу ее на одну из наших тусовок, может быть, ей понравится мир за пределами золотой клетки?

— …как он тебя только выманил сюда? — Ника тихо усмехается, но основное свое веселье прячет в стакан.

Я бросаю на нее взгляд.

Ника выглядит великолепно! Ее рыжие волосы закручены в тугие, «голливудские» кудри, а дерзкие стрелки делают из нее не женщину, а кошку. Точно! Женщину-кошку! Ха-ха! Какой каламбур, поаплодируйте мне кто-нибудь, умоляю.

Ощущаю себя дико некомфортно, то и дело поправляя высокий ворот платья, ее юбку или кусая губу.

На моей подруге шикарное платье. Пышное, розовое. Глубокое декольте… нет, она с ним не выглядит вульгарно или как-то отталкивающе. У нее красивая фигура, красивая грудь. Кожа белая, как снег. И она скорее похожа на волшебную принцессу… с перчинкой, чем на шлюху.

А я?

Господи, ну туча точно!

У меня закрытое черное платье. С воланами на груди и юбке. Длинное. Волосы собраны наверх. Макияж почти невидимый, серый. Только губы почти черные — это все.

— Кажется, ты использовала максимум возможностей, чтобы подчеркнуть свое отношение к мероприятию.

Саркастично кошусь ну нее, щелкаю языком.

— А ты наоборот.

— Не вижу ничего плохого в этом, — Ника делает маленький глоток шампанского, а потом улыбается мне, — Я хочу нормальной жизни, а значит, мне нужен нормальный муж, Лис. У которого будут амбиции, талант и деловая хватка, а не желание сидеть на диване и яйца чесать. Это преступление?

— Господи, так вот зачем я должна была сюда прийти?! Это что… смотрины?!

— Не будь дурой. Все похожие мероприятия в конечном счете и смотрины тоже.

— Фу. Ненавижу высшее общество. Раньше было как-то проще…

— Раньше ты об этом не думала просто.

— Ну да. Дело, конечно же, только в этом.

Я увожу глаза в сторону. Мне становится грустно. Раньше действительно казалось, что все как-то иначе устроено, но сейчас? Нет. И мамы здесь тоже нет… она давала тепло, а теперь тут холодно и некомфортно.

Украдкой смотрю на отца. Он улыбается, уложив руку на талию Инессы. Интересно, он счастлив? По-моему, и улыбка у него когда-то была абсолютно другой… или это детская ревность? Просто так хочется думать…

— Лис? — тихо зовет меня Ника, я пару раз моргаю и перевожу на нее взгляд, — Ты прости. Я ведь не хотела тебя…

— Знаю. Просто… черт, как же я его ненавижу иногда за то, что он сделал с нашей семьей просто из-за того, что у него член встал, а эта тварь ноги свои раздвинула!

Ника отводит глаза и пару раз кивает. Повисает неприятная пауза. Я веду плечами, чтобы скинуть это наваждение, но отчего-то не получается.

Да что такое?!

Будто бы оно не только от присутствия здесь ко мне прилепилось. Будто есть что-то еще…

Непроизвольно скольжу взглядом по толпе, а через мгновение резко спотыкаюсь.

И будто под дых лупят…

Напротив стоит мужчина. Черные волосы аккуратно уложены назад, внушительная фигура «упакована» в черный костюм, сшитый точно по его идеальным параметрам. А глаза…

Я в них моментально тону.

Один черный, второй — яркий. Светлый.

От него такая энергетика шпарит, как от электростанции, способной питать целый город. Краем глаза замечаю, что на него многие косятся, а народ словно в стороны расступается.

Ника вдруг хватает за руку и тянет меня на себя:

— О боже-боже-боже!

— Что? Что? Что?! — расширяю глаза, как подружка.

Она еще в руки мне вцепилась, и голос у нее высокий. Пищит:

— Ты знаешь, кто это такой?!

— Где?! Кто?!

— Тот, с которым ты взглядами сейчас схлестнулась, а как будто засексилась прямо тут! Знаешь, кто он?!

— Эм… — резко краснею, — Я ни с кем и ничем не…

— Алиса, блин! Прекращай разыгрывать карту монашки! Только не со мной!

— Я не...

— Это Руслан Вольт.

Смотрю на нее взглядом «мне-что-то-должно-сказать-это-имя»?!

— Это сын Михаила Вольтова! Ну того… господи, короля нефти!

— Добрый вечер.

Мы с Никой резко замираем. Обе сейчас, спорю на что угодно, больше похожи на маленьких белочек-хулиганок, которых застукали за воровством каких-нибудь орехов.

Обе не дышим.

Обе смотрим друг на друга.

Кажется, мы почти притворяемся мертвыми, чтобы обмануть хищника, но такое вряд ли возможно в человеческом мире, правильно?

Ника в себя приходит первая. Резко отпускает мои руки и чуть ведет подбородком, чтобы я обернулась, а сама кивает и отворачивается. Делает вид, будто бы ей интересно что-то там и где-то там, а не гребаный мужик, чей взгляд меня, кажется, сейчас расплавит.

Я медленно поднимаю глаза.

Можно было бы надеяться, что он решит, будто бы я отсталая и уйдет сам, но нет. Вольт терпеливо ждал все это время, а теперь улыбается. Нагло так. Такое ощущение, даже смакуя, словно наша реакция — его любимый десерт.

Мне такое не очень нравится. У меня к нему моментально вспыхивают противоречивые чувства: взгляд оторвать невозможно! Настолько он хорош собой. Но весь его этот напыщенный посыл вызывает во мне негатив и сильное желание сбежать подальше.

Поэтому я выдаю:

— Вы это мне?

Чувствую, как шуршит юбка Ники. Она бросает на меня быстрый, охреневший взгляд — это я тоже ощущаю, но не подаю вида. Конечно, в ее понимании, Руслан Вольт — суперкрутой улов. Это прям вершина всего того, о чем можно мечтать! Там все из ее списка есть: и амбиции, и талант, и деловая хватка. По ее мнению, подойди он к ней, ее вечер закончился бы сказкой…(хотя было бы забавно, если окажется, что любимое занятие Вольта — чесать на диване свои яйца).

Он издает смешок в ответ на мои слова, я — в ответ на свои мысли.

Резко дергаю головой. Черт. Нервничаю, видимо, все-таки сильно, раз себя сдержать не смогла.

Руслан вскидывает брови. Его взгляд так и кричит: с тобой все нормально? Ха! Разумеется! (отвечаю я ему) Если ты думаешь, что у тебя получится меня смутить, подумай еще раз.

— Вам, — наконец-то говорит он, я снова не тушуюсь.

— А мы знакомы?

— Нет, но я хочу это исправить. Стоило вам войти в зал, как я сразу вас заметил, а теперь не могу оторвать своего взгляда. Вы выделяетесь среди этой серой толпы…

За спиной раздается восторженный, тихий писк подруги. Понятное дело, слова-то красивые, только во мне они вызывают противоположные восторгу чувства.

Я начинаю злиться.

— Простите, я не знакомлюсь, — чеканю холодно.

Ника уже себя даже не пытается скрыть. Она резко поворачивается на меня, смотрит, как на дуру. Для нее отказ от такого знакомства — вопиющая глупость, почти преступное кощунство, но для меня глупость и преступление — согласиться на это самое знакомство.

У него же на лице написано: я разобью твое сердце. От него прямо-таки исходит этот аромат слез, боли, тлена. Господи, да одного взгляда достаточно, чтобы понять, на что способен такой мужчина!

А я не хочу.

Не хочу становиться жертвой! Как мама…

Мой папа тоже очень хорош собой, и она рассказывала мне, что в молодости у него было какое-то безумно количество девчонок. И она туда же. Влюбилась, говорит, с первого взгляда. Вот сейчас до сих пор страдает, хотя столько лет прошло…

Мне кажется, некоторые мужчины тем и опасны, что после них ничего уже не будет. И дело тут не в бабской зацикленности, дело тут в том, что… с ним просто никто не сможет сравниться. Такой мужчина тебя на всю жизнь ослепит, а когда он тебя предаст — что обязательно произойдет! Как пить дать! В этом высшем обществе иначе-то и не бывает! — ты потом себя не соберешь и за сто лет.

Нет. Спасибо, но спасибо «нет».

Игнорируя прямое осуждение подруги, я цепляю ее за руку и разворачиваюсь, чтобы уйти, но в спину звучит уверенно, хоть и тихое:

— Это мы еще посмотрим. Алиса.

Я замираю, а потом медленно оборачиваюсь и цежу.

— Я не общаюсь с теми, кто принадлежит миру моего отца. Так что, смотрите, сколько вам влезет, Руслан. Плевала я на ваши взгляды с высокой колокольни.

Сейчас

Наверно, сейчас я четко понимаю одно: тогда я его только раззадорила. Разумеется, я проиграла эту войну, иначе этой истории бы не было.

И я бы не стояла в святом месте, как над адским котлом… глядя на то, как в скоромном окружении хорошо знакомых мне людей, маленького мальчика окунают в купель мои родные руки…

Да-а-а...дела. И самое неприятное, гадкое, что я всегда знала, чем это все кончится. Я всегда знала, что в конце он меня уничтожит...просто...наверно, верила во что-то, да? Или не хотела верить наоборот? Это теперь уже неважно. Когда ты себя не чувствуешь, уже ничего не имеет значения...

Забавно, как складывается жизнь, и насколько история бывает циклична. Мой телефон горит в руках, и я, как много лет назад моя мама, тоже оказалась здесь не случайно, а вот как? Это довольно-таки зажигательная история...