Причина развода: у него другая семья

«Ты забыла, кто твой муж?»

Алиса

Аккуратно выворачиваю руль своего спорткара, потом бросаю взгляд в зеркало заднего вида. Не знаю зачем. По привычке.

На дороге пусто. Сейчас пять утра, и я везу своего мужа в аэропорт.

— Ты себя нормально чувствуешь? — спрашиваю с улыбкой.

Рус сразу же отвлекается от телефона, хмурит брови и переводит взгляд на меня.

— В смысле? Уточни.

— Ну… я веду машину, а ты нет…

Салон разряжает его тихий, бархатный смех. Телефон переходит в дальнюю руку, а та, что ближе ложится мне на бедро. Чуть сжимая его, Вольт улыбается.

— Ты серьезно считаешь, что мою мужественность может подорвать тот факт, что жена ведет машину? А я на пассажирском сидении?

Ежусь.

Я ощущаю его взгляд, который пробирает меня до мурашек. И прикосновение… конечно, куда же без него? Внутри все стягивается в тугой, плотный узел…

— Рус, прекрати…

— Вот почему я себя действительно плохо чувствую, так это из-за того, что мне придется улететь в гребаный Берлин слишком надолго.

— Пару дней всего, — усмехнувшись, дергаю ногой, — Серьезно. Ты меня отвлекаешь. Твоя охрана сейчас подумает, что я хочу тебя убить.

В подтверждение машина дергается, и я сразу ловлю луч фар огромного, черного внедорожник позади нас. Это и есть его охрана. Без нее ни он, ни я, нигде не появляемся.

Я уже привыкла. Конечно, глупо думать, что меня это до сих пор раздражает — все-таки шесть лет прошло! — но поначалу бесило люто. Казалось, будто свободу у тебя забирают. По молодости, так сказать, тебе вообще часто кажется, что у тебя что-то пытается забрать свободу, но с возрастом приходит благословенная мудрость: это разумно. Всякое может случиться. Особенно в мире больших денег.

Рус расслабляет ладонь, но не убирает ее. И не отводит взгляда — смотрит.

— Я люблю, когда ты сверху.

А я люблю его пошлые шуточки, поэтому закусываю губу. Его голос становится нежным.

— Лис, тебе необязательно было вставать и вести меня в аэропорт.

Да, я в курсе. Это совсем необязательно. Можно сказать, бред сивой кобылы, однако… сердце не на месте. Не знаю, отчего так, что произошло? Но внутри меня закрутилось дурное предчувствие, и даже качественный секс не помог выбросить его из головы. Или сердца (что еще сложнее, как показывает практика).

Но я не хочу его пугать. Не хочу заставлять нервничать. Руслану предстоят серьезные переговоры в Берлине, зачем ему грузить себя моим бредом, правильно? Мозги нужны целыми, а не вдребезги.

— А что? Жена не может отвести мужа в срочную командировку?

Парирую его же фразой. Когда я улетаю куда-то, и пусть это бывает довольно-таки редко, Рус всегда привозит меня в аэропорт сам. Несмотря на дела, на встречи, он всегда делает это лично, хотя мог бы кому-то перепоручить. Легко. Однако каждый раз одно и то же: поцелуи на парковке «до», и еще более горячие «после». Обычно напополам с ярким запахом моих любимых, красных роз.

— Мне правда жаль, что так получилось.

Бросаю на него взгляд.

Вообще-то, он не должен был никуда улетать. У нас годовщина, и обычно мы закрывались дома на пару дней. Телефоны вырубались, встречи тоже шли в долгое эротическое. Мы проводили время вместе, но в этом году…

— Успокойся. Я не сержусь на тебя, Вольт. Всякое бывает в жизни.

— Когда я вернусь, все компенсирую. Даю слово.

Усмехаюсь от того, как важно это звучит, а потом открываю окно, чтобы взять талончик для парковки. Мы плавно заезжаем на парковку, я останавливаюсь максимально близко к входу. Как только к аэропорту подъехали, разумеется, все поменялось в плане людей. Их здесь, как и всегда, слишком много. Аж дышать нечем.

Чуть морщусь, когда мимо нас проходит компания веселых студентов, до меня доносится обрывок разговора. Они летят в Тай. Загорать и купаться.

Почему-то на глазах выступают слезы…

Нет, не из-за того, что я им завидую или типа того. Просто вдруг мое дурное предчувствие достигает каких-то катастрофических размеров, и сердце не выдерживает. Сжимается и рвется на части…

Я понять не могу, что происходит. Губу закусываю, делаю вид, будто мне очень интересно то, что происходит за окном, хотя на пейзаж откровенно плевать. Но ощущение такое, что… я словно в последний раз подвожу его до аэропорта. Понимаете? Будто такого больше никогда не будет.

— Лис? — тихо зовет меня Вольт, слегка дергая за коленку, — Попрощаешься со мной?

Сердце сжимается еще больше. Дыхание на миг спотыкается, но потом я резко поворачиваюсь, хватаю его за щеки и глубоко, страстно целую.

Нет. Не будет никакого «прощай!». Никогда и ни за что, понял? Никогда…

— Вау… — Рус тихо усмехается, когда я отстраняюсь.

Ну как? В глаза по-прежнему не смотрю. Прижимаюсь к его щеке лбом, дышу часто. Сухо.

— Я, конечно, рассчитывал… Лис? Алиса! Ты что… плачешь?

— Пообещай, что все будет хорошо.

Пальцы Руслана сжимают мои предплечья, заставляя поднять голову. Я смотрю ему в глаза, и да, я плачу. Мне вдруг так страшно стало, что это действительно последний раз, когда мы…

— Алиса. Что происходит?!

В его глазах больше не горит огонь. В его голосе нет подзуживающего чертика. Он стал той версией себя, которая обычно появляется на переговорах, сделках. Или в высшем обществе при общении со всеми этими людьми.

Вольт становится вольтом. Серьезным, стальным. Несгибаемым. Но… есть все-таки отличие, которому я улыбаюсь. Касаясь его щеки, провожу по мягкой щетине, а потом по губам. Запоминаю… каждую черту его лица.

— Я буду безумно по тебе скучать, Руслан…

— Алиса…

— Ничего не случилось, — шепчу, опустив глаза на его руки.

Кольцо в этот момент ловит солнечный зайчик от фонаря, под которым собирается мелкий дождь, как стайка ужасно кусачих мошек.

— Я не дурак, — его голос звучит твердо, когда он подцепляет мой подбородок и снова заставляет посмотреть себе в глаза, — Я вижу, что тебя что-то волнует. И что-то явно не так.

— Это бред…

— Говори.

— Рус, у тебя переговоры, а я…

— Алиса! — он повышает голос на миг, но потом берет себя в руки и снова понижает его до глухого шепота, — Мне насрать на переговоры, если с тобой что-то происходит. Ясно?

Киваю.

— Тогда говори. Что. На хрен. Происходит?!

Мнусь. Мне уже сильно некомфортно от того факта, что я видела приглашение и соврала по этому поводу. Почему, кстати? Я искренне пыталась разобраться, но так ничего и не поняла. Язык просто как будто бы присох к небу, а рот сам выдал то, что выдал.

Я не планировала.

Это действительно так. Я собиралась сказать о приглашении, спросить, ведь мы договорились пару лет назад: никаких недомолвок. Все прямо или никак.

Тот период наших отношений я вспоминать не люблю. Мы с Русланом тогда чуть не развелись… так сказать, кризис первых двух лет после брака.

Так почему ты соврала? Если слово дала и держала его… до вчерашнего вечера?..

— Я просто… я не знаю, как это объяснить.

— Словами.

— Несмешно.

— А я и не смеюсь. Я жду. Давай, — Рус смягчается, перекладывает руку мне на щеку и тянет к себе, — Говори, мы с тобой поклялись. Все наружу или ничего.

Так и есть, говорю же.

Ну ладно. Просто сделаю это помягче…

Облизываю нижнюю губу и киваю.

— Хорошо. Я…

Нашла приглашение.

Молчу.

Рус чуть прищуривается.

— Что ты?

Нашла приглашение! Ну же! Говори! Ты дура?!

— У меня просто дурное предчувствие какое-то, Рус. Не знаю, как это объяснить. Будто что-то должно произойти и… я просто волнуюсь, — выпаливаю резко. Быстро. Снова необдуманно.

А правда застревает где-то в глотке.

Почему ты не можешь просто спросить об этом?!

Внутри все переворачивается. Кажется, вот-вот выскочит что-то… ядовитое? Едкое? Боже, а это откуда вообще?!

Бред какой…

Однако Вольт, который явно считывает мое состояние, вдруг мягко улыбается. Кивает пару раз.

— Понятно.

— Говорю же, бред.

— Да, так и есть. Это бред, Алиса, потому что ничего не произойдет. Все будет хорошо. Я слетаю на пару дней, вернусь, а потом мы вместе куда-нибудь поедем. Например, к океану. Как тебе идея? Ты заработалась.

— То есть, с ума сошла?

— Ну… сумасшедшей ты мне досталась, дорогая, — смеется снова мягко, а потом двигается ближе и хрипло шепчет прямо в губы, — Тебе просто нужен отдых. Да и мне тоже. Я вернусь через пару дней, придумай, куда ты хочешь.

Если честно, мне плевать.

Никогда не думала, что буду так любить, но вот я люблю. ТАК СИЛЬНО, что за ним готова куда угодно. Хоть на край света…

Мы целуемся, и это почти заканчивается очередным срывом, но его часы коротко вибрируют — напоминание о посадке. Руслан вздыхает и нехотя отрывается от меня, заглядывая в глаза.

— Снова доводишь меня до состояния судороги… как я буду лететь, а потом быть без тебя? Там?

Тихо смеюсь.

— А я? Мне еще следить за редактором, а потом… быть здесь. Без тебя.

Его взгляд чернеет, тяжелеет и расщепляет. Опять. И я чувствую то, что чувствую обычно, когда это происходит — будто бы хожу по краю, но вот-вот свалюсь. Почти. В бездну, где мне будет очень хорошо…

Руслан откашливается и молча открывает дверь. Его движения всегда похожи на кошачьи: плавные и медленные, аккуратно. Сейчас — нет. Вольт выходит резко, дергается весь. Потом поправляет ширинку, и я начинаю в голос смеяться. Всем телом ложусь вперед, чтобы видеть его глаза, кричу:

— Ты аккуратней там смотри! С оружием массового поражения на борт не пускают.

Вольт улыбается, показывая мне средний палец, а потом берется за дверь, чтобы ее закрыть, но тут с моих губ срывается:

— Руслан, будь осторожен!

Он застывает. Медленно наклоняется и смотрит мне в глаза.

— Алиса. Со мной все будет хо-ро-шо. Или ты забыла, кто твой муж?

— Не забыла, — шепчу.

Он кивает.

— Вот и заме…

— Просто я не знаю, как буду жить, если с тобой… — выдыхаю, но осекаюсь.

Опускаю глаза.

— Пожалуйста, будь осторожен, Руслан. Хорошо?

Он смотрит на меня еще пару долгих мгновений, а потом хлопает дверью. Я уже думаю — разозлился, психанул! Но нет. Вольт обходит мою машину, открывает дверь и вытягивает меня на улицу за руку. Я попадаю в его крепкие, горячие руки. Объятия.

Мы стоим молча. Я цепляюсь за его плечи, изо всех сил стараюсь не разрыдаться. Он гладит меня по волосам. И сколько все это длится, я не знаю, но… пора.

Отстраняюсь первой. Неловко усмехаюсь, быстро вытираю щеки, смотрю себе под ноги, а потом нелепо шучу.

— В Берлине точно не будет дурного потопа. Сказка ведь!

Но он не отвечает на мою попытку сгладить углы. Руслан встает напротив, заставляя посмотреть себе в глаза. Он снова касается моей щеки и шепчет.

— Со мной все будет хорошо, Алиса. Выброси эти глупые мысли из своей чудной головы, поняла? Я вернусь через пару дней, и мы поедем отдыхать.

— Хорошо.

— Я тебя люблю, маленькая моя.

— И я тебя люблю, Вольт.

— Не плачь. Буду звонить тебе каждый час.

— Это невозможно, — смеюсь тихо, но он серьезно кивает.

— Для меня нет ничего невозможного, Лиса. Или ты забыла, кто твой муж?

— Да хватит это повторять уже! Павлин.

— Тогда хватит об этом забывать. Все, ушел. Или я не зайду в аэропорт.

В последний раз он меня целует, крепко сжав мои бедра, а потом резко поворачивается и уходит. Вереница людей в черных костюмах следует за ним гуськом. Вторая вереница остается стоять рядом с машиной.

Я смотрю ему вслед, мысленно умоляю, чтобы обернулся, но это бессмысленно. Вольт никогда не оборачивается и ни о чем не жалеет, и я об этом знаю…