Причина развода: у него другая семья

«Я всегда тебя любил»

Алиса

Невозможно так любить.

Я целую его страстно. Хотя это больше похоже на сумасшествие, чем на поцелуй. Кусаю его губы, забиваю на то, что его щетина царапает мне щеки и подбородок. Я держу его так крепко, как только могу, пока сердце в груди колошматит, словно вот-вот взорвется.

— Господи… как… ты… это… сделал…

У меня еще хватает сил что-то говорить. Руслана повело еще больше. Он вонзает пальцы в мои бедра, и я чувствую, будто в этот момент дышит только мной.

Мягко опускает на постель.

Нет, я вижу этот взгляд — тот самый, о котором я всегда вспоминаю, если его нет рядом. Когда сильно скучаю, когда тело мое безумно не может существовать без его прикосновений.

Я всегда думаю о его взгляде…

Тебе кажется, что ты — это вселенная, целый мир. Ты юг, север, запад и восток. Ты то, где встает солнце каждый день. Ты там, где начинается он, и закончится он тоже в тебе…

Так может смотреть только Вольт. Когда огромная ударная волна молнии пробивает тебя через всю твою суть.

Облизываю пересохшие губы. Его взгляд — тяжелый, сильный, мощный, как ураган… становится еще плотнее. Еще объёмнее, а потом он начинает раздеваться.

Я замечаю, как пальцы подрагивают. Губы трогает легкая улыбка, но на самом деле я даже не смею вздохнуть. Адреналин в крови делает этот мир еще ярче, а сердцебиение становится похоже на маленькую радиостанцию, по которой транслирует одно техно.

Руслан медленно вытаскивает запонки, а потом внезапно, быстрым рывком разрывает ровный ряд пуговиц. Из моей груди вырывается то ли хрип, то ли стон, то ли вздох. А может, все вместе.

Как зачарованная…

Я жадно разглядываю его, словно в первый раз. Будто попала под заклятие, но меня можно понять. Руслан — идеален. В нем хорошо все. Высокий рост, ведь он почти метр девяноста, а я всего лишь метр шестьдесят (и мне так нравится быть рядом с ним такой маленькой), широкая, мощная грудь. Я обожаю татуировки, как часть искусства, которому отдалась когда-то давно. Их у него много. На коже кофейного оттенка незатейливые узоры, числа, имена. Там есть и я — под самым сердцем. Торнадо, лиса и мое имя.

Его ураган…

Пресс. Руслан никогда не срывается на меня, и я никогда не вижу его жестоким, жестким, грубым или злым, потому что все эти эмоции он оставляет в спортзале. Они у него есть, конечно, и мы все еще порой ссоримся, но со мной он ласковый кот, который очень многое спускает мне с рук. Я это знаю. Порой мне бывает даже любопытно, как далеко я смогу зайти? Где та грань допустимого? Ее как будто бы нет.

Но самое главное — это всегда есть и буду его глаза. Один темный, второй ярко-голубой. Мощнейший коктейль всего того, что есть в нас. И они учат главному: принимай себя полностью, потому что только полностью ты — лучшая, а наполовину? Удобная, но пресная и скучная.

Руслан медленно наклоняется, а потом целует меня. Я поддаюсь сразу. И когда он толкает меня на лопатки нашей огромной постели — тоже.

Губы везде.

Я вспыхиваю от каждого их касания.

Горячие, нежные, жесткие, страстные, ласковые. Они — это все. Это смесь. Это не что-то одно, потому что одного мне было бы мало. Я хочу всего его… всегда.

Он целует меня в шею, потом спускается к груди. Сжимает ее руками, горячее дыхание разбивается о мою кожу.

Мурашки, судорога. Пульсация усиливается.

Я откидываюсь на шелковое белье, закрываю глаза. От слишком ярких ощущений сводит колени, но Руслан их снова разводит.

И еще ниже.

И еще больше судорога.

Нетерпение вырывает стон громче. Я выгибаю спину, двигаюсь ближе к нему, а через мгновение уже царапаю горло криком, когда он проводит по клитору языком.

Удар-удар-удар.

Такое ощущение, что меня бьют в голову, и я окончательно теряю связь с реальностью. Вздрагиваю, ерзаю. Мне так мало, но так много — понять не могу. Я одновременно пустая, но вместе с тем словно до краев полный сосуд.

И дышать еще сложнее…

По внутренней части бедер проходит теплая волна. Я дрожу сильнее, а потом застываю.

Ощущения накатывают с новой силой.

Еще.

И еще.

И еще…

Бах! Бах! Бах!

Как новогодние салюты на Новый год на Красной площади. И прямо в голове.

Я теряюсь, я разлетаюсь этими яркими вспышками. Я опадаю и будто умираю, чтобы снова восстать…

А Руслан не прекращает.

Он продолжает гладить, кусать, оттягивать. Продолжает выводить языком геометрические фигуры так, как мне нравится. Он максимально продлевает мои ощущения, и только когда они окончательно расщепляются, ложится на меня сверху. Теперь его дрожь — это не что-то неуловимое, а самое настоящее. Данное.

Он дышит отрывисто. Можно сказать, вообще не дышит. Глаза — пьяные…

— Я так по тебе скучал, малыш, — хрипит он.

А словно и его от земли оторвало. На один шаг он ближе к космосу…

— Сука, это…

Он не заканчивает, но я сама знаю.

Это невозможно. Так любить — невозможно…

Звенит пряжка его ремня. Я помогаю стянуть штаны, боксеры, а потом направляю его в себя.

Через мгновение спальня разряжается нашим общим стоном. Он наполнен не просто удовольствием. Он — это облегчение. И в нем почти слышно «наконец-то…»

Вольт отстраняется, чтобы заглянуть мне в глаза. Его горячие ладони держат мое лицо, а локти упираются в матрас по обе стороны от моей головы. И я как будто в коконе… и в космосе.

Я в нем.

Внутри.

Буквально вижу это в это мгновение, когда смотрю в его глаза — там я. Там я…

— Я тебя так люблю, Алиса… я, блядь, безумно тебя люблю.

Знаю.

И я.

Тяжело дыша, я лежу на его груди и делаю глубокую затяжку своей сигареты. Запах колы разносится по спальне.

Руслан прижимает меня к себе, улыбается, а потом забирает у меня сигарету и тоже делает затяжку. Мы молчим, но в этой тишине нет ничего «не нужного». Она — это самое комфортное место, где ты хочешь оказаться. Она — это дом. Она — это мы…

— Как ты это сделал? — все-таки спрашиваю я, а потом привстаю, чтобы заглянуть в его хитрые глаза.

Руслан улыбается.

— Знаешь, Лис, меня это начинает оскорблять.

— Что конкретно?

— Что ты считаешь, будто в этом мире есть хотя бы что-то, чего я не могу сделать. Ради тебя.

В груди расплывается тепло, а сама я сразу таю, как масло на солнышке. Тянусь к нему, легко целую и шепчу.

— Это был твой самый лучший сюрприз.

— Лучше часов?

Цыкнув, я закатываю глаза и бью его в грудь кулаком.

— Дурак.

— То есть, нет?

Руслан продолжает надо мной подтрунивать, но и мы тут как бы не лыком сшиты.

— То есть нет.

Его горячие пальцы сжимают ягодицы, а потом я получаю по ним звонкий шлепок.

— Сучка.

— И тебе это нравится.

Он тут же привлекает меня к себе и шепчет в губы.

— Ты себе даже не представляешь насколько. Помнишь, я говорил, что собираюсь все тебе компенсировать?

— Оу…

— Только давай сначала что-нибудь поедим? Я так мчал домой, что пришлось лететь обычным самолетом.

— А где твой?

— Вернется завтра.

— Ох боже… постой-ка… — застываю, приоткрыв рот.

Руслан резко прищуривается. Этот взгляд всегда означает одно: не смей шутить. Даже, блин, не вздумай!

Но мы же помним, ага? Без гадости ближнему, да и я такой кайф ловлю, дергая его за усы…

— Ты что… летел… экономом?

Открываю рот в притворно-саркастичном удивлении, а Руслан издает низкий рык. Как реальный тигр.

Через мгновение я вновь оказываюсь на лопатках. Хо-хо-чу-у-у…

Вольт навевает сверху. Улыбается… на миг мне даже кажется, что он заслушался моим смехом, и тогда он переходит в улыбку, а я тихо спрашиваю.

— Что?

— Ничего, — мягко отвечает, пальцами волосы с лица убирает, и голос его падает снова до шепота, — Я по тебе очень соскучился, мой ураган. Так рад тебя видеть…

— Да. Я уже поняла…

— Не только в сексе дело. У меня душа рядом с тобой живет, а без тебя… я словно камень.

Застываю.

Руслан много раз признавался мне в своих чувствах, но так? Никогда.

Что-то странное мигает в его глазах. Как будто бы… сожаление? Или вина? Или…

Почему я об этом думаю?

— Руслан… все… эм… нормально?

Снова повисает тишина, но на этот раз в ней нет того тепла.

(я себе снова придумываю?)

Как будто бы нерв, страх… как будто бы душу в цепи заковало. Мне кажется, что он хочет что-то сказать, и это что-то — очень важное «что-то», но… в последний момент сдает назад.

Слегка улыбается и кивает.

— Конечно, Лис. Просто хотел, чтобы ты знала. Я люблю тебя, как никого и никогда не любил. И любил тебя всегда — каждое мгновение. Не забывай об этом, хорошо? Никогда. Об. Этом. Не. Забывай.

— Рус…

Он отрывается от меня и садится.

Я озадачена.

Прикрыв одеялом наготу, двигаюсь за ним. Двигаюсь навстречу, хочу коснуться его спины, но он резко встает и идет в сторону ванной комнаты.

— Я приму душ, потом поедим что-нибудь? А потом… я снова буду компенсировать.

— Руслан!

— М?

Он оборачивается.

А я застываю.

Выглядит так, словно ничего и не случилось, а я себя начинаю пожирать в это мгновение. Словно есть о чем спрашивать, и словно я имею на это право (я действительно имею?), но оно опять застревает где-то в глотке.

Я себя часто накручиваю. Я часто придумываю того, чего нет. И я параноик. Вдруг это такой момент? Когда я сама себе что-то придумала? Такое ведь возможно.

Начну спрашивать, и что? А там нет ничего! Только вечер испорчу, но он такой прекрасный… Лис, ты действительно этого хочешь?..

Нет. Я не хочу. Поэтому отступаю, мягко улыбаюсь и киваю.

— Может быть, ты чего-то особенного хочешь? Я не планировала готовить никаких крутых блюд для себя одной, но ты вернулся...

— Нет, не парься, — слегка мотнув головой, Вольт мягко улыбается, — Просто закажи что-нибудь из ресторана.

— На мой вкус?

— На твой вкус, маленькая. Я скоро.

— Хорошо.

Он уходит, двери закрываются. Я бросаю на них взгляд, и в моей груди сердце начинает играть уже не техно, а какую-то печальную мелодию. Она все еще мощная, она все еще на басах, потому что я чувствую, как меня сжимает изнутри.

— Все хорошо, — прикрываю глаза, говоря себе важные слова, которые очень важно помнить, — Все хорошо, ты себе придумываешь какой-то бред. Ты себе придумываешь бред! Успокойся…

Через почти минуту мне удается взять под контроль эмоции. Если честно, это происходит только тогда, когда Руслан включает воду. Я вздыхаю, потом тянусь к телефону, но прежде чем смахнуть экран блокировки, взгляд находит число: 10 ноября.

И внутри меня замораживается лед… а на колонке играет:

Есть грунтовая дорога, поросшая наперстянкой;

Когда я устаю от жизни, моё сердце просится туда.

И через несколько дней я прибуду, любимая,

Всё, что от меня осталось, будет твоим, как раньше.

Так же, как раньше, милая,

До того, как явилась иная сила

И я узнал её имя,

Дурман и тьму, свет и огонь.

Вершины блаженства не уступали моей малышке

И держали меня с упрямством моей малышки,

И огни были так же ослепительны, как моя малышка,

Но твоя любовь была неизменна.*

*As it was (Hozier)