Раб с Земли

Глава 10. Тени прошлого

Месяц Лаэриэль — Менельмос, 2000 г. Э.С.

Утро в Старом Городе начиналось не с рассвета — здесь, глубоко под землёй, не было солнца. Вместо него искусственное светило на своде пещеры медленно разгоралось, имитируя восход. Древние продумали всё — даже психологический комфорт жителей подземного города.

Лекс проснулся первым, как обычно. Голова всё ещё побаливала после вчерашнего подключения к Архитектору, но боль стала привычным фоном, с которым можно было жить. Он осторожно высвободился из объятий Айрин — девушка спала, уткнувшись носом ему в плечо, и во сне её лицо казалось почти безмятежным, без той постоянной настороженности, что появилась за последние недели.

Лекс задержал взгляд на её лице. Тонкие черты, разметавшиеся по подушке пепельные волосы, чуть приоткрытые губы. Она была красива той особой красотой, которая не нуждается в украшениях и румянах — красотой человека, прошедшего через ад и сохранившего способность любить и верить. Лекс поймал себя на мысли, что готов смотреть на неё вечно, но где‑то в глубине сознания уже шевелились привычные страхи: он боялся, что не сможет её защитить, что его проклятие — приносить смерть близким — снова сработает. Ромка, рабочие на комбинате… Их лица всплывали перед глазами каждый раз, когда он позволял себе расслабиться.

Он мотнул головой, отгоняя видения, и осторожно высвободился из её объятий. Айрин что‑то пробормотала во сне — кажется, «ещё пять минут» — перевернулась на другой бок и затихла. Лекс натянул одежду, сунул ноги в сапоги и вышел из комнаты.

В коридоре было тихо. Свет мягко струился из стен, создавая уютное, почти домашнее освещение. Лекс прошёл в общую комнату, где накануне они устроили импровизированную столовую. Там уже сидел Зураб, прислонившись к стене и глядя в одну точку.

— Не спится? — спросил Лекс, присаживаясь рядом.

— Не спится, — хрипло ответил кузнец. — Голова кругом идёт. Столько всего… Город этот, твари, ты меня спас… Я даже не знаю, как благодарить.

— Не надо, — отмахнулся Лекс. — Ты бы для меня то же сделал.

— Сделал бы, — кивнул Зураб. — Обязательно. Знаешь, когда я лежал в той капсуле, мне снились странные сны. Будто я в кузнице, а вокруг меня танцуют эльфы с цветами в волосах. И поют. А я пытаюсь им объяснить, что мечи ковать надо, а не хороводы водить. — Он усмехнулся. — А потом пришёл мой дед и сказал: «Внучек, ты чего разлёгся? Вставай, дело есть».

— Дед? — переспросил Лекс.

— Да, Ратибор, царствие ему небесное. Он у меня знатный кузнец был, всю деревню снабжал топорами да ножами. Говорил: «Кузнец без дела — что мельница без воды». Я его голос и во сне узнал.

— И что ты ему ответил?

— Сказал, что встаю. И встал. — Зураб посмотрел на свои руки. — Чую, теперь я должен что‑то сделать. Не просто жить, а сделать. Отплатить за своё спасение.

— Ты уже отплатил, — сказал Лекс. — Ты с нами. Ты дерёшься. Этого достаточно.

— Для меня — нет, — твёрдо ответил Зураб. — Я хочу ковать оружие. Настоящее, такое, чтобы эльфы взвыли. Чтобы каждый, кто поднимет руку на наших, получил по заслугам.

— Успеешь ещё, — пообещал Лекс. — Дай только оклематься.

В комнату ввалился Кор-Дум, зевающий и лохматый, с бородой, торчащей во все стороны.

— Клянусь молотом предков, — проворчал он, — если эти ваши Древние такие умные, почему они не придумали нормальные подушки? Я спал на полу и теперь чувствую себя как после драки с троллем.

— Ты спал на полу, потому что сам не захотел на койку, — напомнил Лекс.

— Ага, ага. Потому что койки у них какие‑то хлипкие. Дворфу нужна твёрдая поверхность, иначе спина болит. А тут пол каменный — самое оно. Но подушку можно было бы и помягче.

— Может, у них были подушки из синтетических материалов, — предположил Лекс. — Они могли разложиться за тысячи лет.

— Разложиться? — Кор-Дум замер. — А эль? Он тоже разложился?

— Эль? — Зураб оживился. — Тут есть эль?

— Не знаю, — честно ответил Лекс. — Но если Древние его пили, то, возможно, где‑то сохранились запасы. Надо будет поискать.

— Вот это дело! — Кор-Дум хлопнул себя по ляжкам. — А то я уже начал думать, что мы тут просто так ходим, без цели. А цель есть — найти эль!

— Отец, — подал голос Грым, который тоже проснулся и теперь сидел на своей лежанке, почёсываясь, — ты серьёзно? Мы в городе Древних, тут, может, сокровища, артефакты, знания, а ты про эль?

— Сынок, — наставительно сказал Кор-Дум, — знаешь, что говорят старые дворфы? «Без эля и жизнь не та, и борода не та, и молот не тот». Это мудрость веков.

— Это ты сейчас придумал, — усмехнулся Грым.

— Ну и что? Зато правильно.

Айрин проснулась от смеха и, увидев перепалку, улыбнулась.

— Доброе утро, — сказала она, вставая и поправляя волосы. — Что за шум?

— Отец ищет эль, — доложил Грым.

— Эль? — Айрин подняла бровь. — В Ингрии говорили: «Кто ищет эль, тот найдёт либо эль, либо приключения». Будем надеяться, что первое.

— Золотые слова! — восхитился Кор-Дум. — Твоя бабка, видать, мудрая была.

— Была, — тихо ответила Айрин, и улыбка её померкла.

Лекс понял, что нужно сменить тему.

— Ладно, давайте решать, что дальше. Зурабу нужен отдых, но нам нужно осмотреться. Найти еду, воду, убедиться, что тут безопасно. И понять, как отсюда выбираться.

— А вчерашний дроид? — спросил Грым. — Тот, с приветом? Может, он знает?

— Может, — согласился Лекс. — Но он, кажется, немного… того.

— Кого? — не понял Кор-Дум.

— Сумасшедший. Десять тысяч лет одиночества даром не проходят.

— Ага, я заметил. Когда он начал рассказывать анекдоты про гравитацию, я чуть не рассмеялся, хотя было не до смеха.

— Ладно, — Лекс встал, потянулся. — Я схожу, поищу его. А вы пока тут, осмотритесь. Только осторожно.

— Я с тобой, — вызвалась Айрин.

— И я! — вскочил Грым.

— А я пока с Зурабом посижу, — сказал Кор-Дум. — А то он ещё слаб, а этот город, может, и опасные штуки выкидывать.

— Договорились.

Лекс, Айрин и Грым вышли в коридор. Свет мягко струился из стен, создавая уютное, почти домашнее освещение. Тишина стояла абсолютная, только где‑то далеко гудели механизмы.

— Куда пойдём? — спросила Айрин.

— Сначала к медицинскому центру, — решил Лекс. — Там мы его вчера видели.

Они двинулись по широкому проспекту, разглядывая здания. Архитектура поражала: гладкие стены, переливающиеся узоры, идеальные линии. Грым то и дело останавливался, пытаясь рассмотреть детали.

— Смотрите, — указал он на стену, где светящиеся линии складывались в изображение какого‑то зверя. — Это дракон?

— Похоже, — ответил Лекс. — Но, кажется, это просто украшение.

— Или предупреждение, — добавила Айрин. — В Ингрии на дверях кузниц часто вырезали драконов, чтобы отпугивать злых духов.

— Духов? — переспросил Грым. — А они тут есть?

— Пока не встречали, — усмехнулся Лекс.

В медицинском центре было пусто. Капсулы тихо гудели, но дроида нигде не было. Лекс подошёл к терминалу и попробовал вызвать его через интерфейс.

— Поиск обслуживающих дроидов, — произнёс он вслух, нажимая на символы.

На экране появилась карта и мигающая точка.

— Он в библиотеке, — сказал Лекс. — Идём.

Библиотека оказалась огромным залом с высокими стеллажами, уставленными кристаллическими пластинами. Лекс насчитал не меньше сотни рядов, уходящих вдаль. Каждая пластина была размером с книгу и переливалась разными цветами — от голубого до фиолетового. В центре, на возвышении, сидел тот самый дроид и, кажется, читал — его манипуляторы водили по одной из пластин, издавая слабое свечение.

— Дроид! — окликнул его Лекс.

Шар поднялся в воздух и повернулся к ним.

— А, это вы, люди! — обрадовался он. — А я тут изучаю древние тексты. Очень познавательно. Вот, например, тут написано: «Седьмая заповедь: не доверяй дроидам, которые слишком долго чинят твой гравитационный генератор». Это, видимо, про меня. Забавно, да?

— Забавно, — согласился Лекс. — Ты можешь рассказать нам об этом городе?

— Могу! — дроид подлетел ближе. — Я же Архивариус, хранитель знаний. Правда, моя память немного… фрагментирована. Десять тысяч лет, знаете ли. Некоторые файлы повреждены. Но общее представление я имею.

— Так расскажи.

Дроид помолчал, потом начал:

— Город называется «Гнездо». Был построен примерно двенадцать тысяч лет назад как один из оплотов цивилизации Древних. Здесь жили учёные, инженеры, мастера. Внизу, под нами, находятся энергетические реакторы, которые до сих пор работают. Наверху, под куполом, — жилые кварталы и административные здания. Мы сейчас в центральном секторе.

— А что случилось? Почему все ушли? — спросила Айрин.

— Эфирная Чума, — ответил дроид, и его голос стал печальным. — Великая катастрофа. Древние экспериментировали с эфиром, пытались создать оружие, но что‑то пошло не так. Эфир взбесился, начал мутировать живых. Многие погибли, некоторые превратились в тех самых кристаллических стражей, что вы видели. Те, кто выжил, запечатали себя в анабиоз или ушли через порталы. Город остался один.

— А ты? — спросил Грым.

— А я остался, чтобы хранить знания и ждать Наследника. — Дроид посмотрел на Лекса. — Ты — Наследник. Твоя цепочка — ключ. Но ты ещё не готов получить всё. Полные знания разделены и хранятся у других Архитекторов в разных частях континента. Я лишь один из многих.

— Где искать других? — спросил Лекс.

— Не знаю, — признался дроид. — Мои файлы повреждены. Знаю только, что один из них — в Библиотеке Безмолвия под Великим Лесом. Другой — в Забытом городе на востоке. Третий — где‑то на севере, во льдах. Но точных координат нет.

— Полезная информация, — вздохнул Лекс. — Хоть примерно.

— А вы знаете какие‑нибудь… ну, легенды? — вдруг спросила Айрин. — О Древних, о богах?

— О, легенд много! — оживился дроид. — Я даже песни знаю. Хотите, спою?

— Нет! — хором ответили все.

— Жаль. У меня неплохой голос. Ну, ладно. Легенды… — дроид задумался. — Есть одна, о трёх братьях, которые были вылеплены из одной глины. Один пошёл в огонь и стал воином, другой ушёл во тьму и стал тенью, третий остался на свете и стал творцом. Это про орков, гоблинов и людей. Древние создали их из человеческой ДНК, но со временем они изменились.

— Мы знаем эту загадку, — кивнул Лекс. — Помогла нам вчера.

— Рад, что пригодилась. Ещё есть легенда о Кователе — боге кузнецов. Говорят, он сам был Древним, который отказался уходить и остался помогать людям. Но потом его убили… или он исчез. Не помню.

Айрин вздрогнула.

— Кователь… наш род считал его покровителем. Мои предки говорили, что он благословил первого короля Ингрии.

— Возможно, это правда, — сказал дроид. — Древние могли вмешиваться в дела смертных. Они были почти как боги.

— А есть что‑нибудь… ну, поэтическое? — спросила Айрин. — Стихи, баллады?

— Есть много, — ответил дроид. — Но я не буду их петь, раз вы не хотите. Могу рассказать коротко: у Древних был обычай слагать песни о героях и великих событиях. Например, о Падении Трёх Городов или о Последнем Драконе. Но всё это в архивах. Если когда‑нибудь научитесь читать кристаллы, сможете ознакомиться.

— Обязательно, — пообещал Лекс. — А пока нам нужно найти убежище и понять, как выжить.

— Я могу проводить вас в жилой сектор, — предложил дроид. — Там есть всё необходимое. И, кстати, я нашёл склад с эликсирами. Некоторые из них, кажется, съедобны.

— Эликсиры? — оживился Грым. — Это как зелья?

— Ну, да. Некоторые улучшают настроение, некоторые — здоровье. Есть даже те, что продлевают жизнь. Но я бы не советовал их пить без проверки. Они могут быть токсичны для людей.

— А для дворфов? — спросил Грым.

— Для дворфов тем более. Вы же мутировавшие потомки Террексов, у вас другой метаболизм.

— Мутировавшие? — возмутился Грым. — Мы не мутировали!

— Мутировали, мутировали, — спокойно ответил дроид. — Все расы этого мира — потомки Древних, изменившихся под воздействием эфира. Люди — единственные, кто остался почти такими же, какими были созданы. Потому что у вас нет эфирной чувствительности.

— Интересно, — задумался Лекс. — Значит, мы — «чистый лист».

— Именно. Поэтому ты и Наследник. Ты не искажаешь эфир, ты его понимаешь.

— Ладно, философия потом, — перебил Лекс. — Веди в жилой сектор.

Дроид поплыл вперёд, и они двинулись за ним.

По пути проходили мимо различных залов. В одном из них, за прозрачной стеной, виднелись ряды каких‑то машин, которые мерно двигались, выполняя свою работу тысячелетия.

— Автоматическая фабрика, — пояснил дроид. — Производит запчасти для дроидов и бытовые предметы. До сих пор работает, хотя сырья почти не осталось.

— А из чего она делает запчасти? — спросил Грым.

— Из переработанного мусора. Древние были экологами. Ничего не пропадало.

— Экологи… — проворчал Кор-Дум, который всё это время молчал, но теперь встрял. — У нас в кланах тоже ничего не пропадает. Даже опилки идут на растопку.

— Прогрессивно, — оценил дроид.

— А это что? — Айрин указала на зал, где на стенах были изображены какие‑то схемы и формулы.

— Лаборатория, — ответил дроид. — Там проводили эксперименты с эфиром. Сейчас туда лучше не соваться: уровень радиации высок, да и защитные системы могут активироваться.

— Запомним, — кивнул Лекс.

Наконец они подошли к зданию с широкими дверями, на которых светилась надпись: «Жилой блок 7-А».

— Здесь, — сказал дроид. — Внутри есть кухня, спальни, общие комнаты. Всё должно работать.

Двери разъехались, и они вошли. Внутри было светло и чисто. Узкий коридор вёл к нескольким дверям. Лекс открыл первую — за ней оказалась комната с двумя койками, столом и шкафом. В углу стояло нечто, напоминающее автоматический умывальник.

— Отлично, — сказал он. — Здесь и останемся.

— А где кухня? — спросил Грым.

— Дальше по коридору.

Они прошли в кухню. Это было просторное помещение с длинным столом и множеством шкафчиков. В углу стоял агрегат, похожий на плиту, но без огня.

— Пищевой синтезатор, — пояснил дроид. — Загружаете сырьё, он выдаёт еду. Сырьё — вон в тех контейнерах. — Он указал на прозрачные ёмкости с порошком.

— И что это за еда? — с подозрением спросил Кор-Дум.

— Нейтральный белок с добавками. Можно запрограммировать вкус. Хотите, сделаю эль?

— Эль? — Кор-Дум подпрыгнул. — Ты можешь сделать эль?

— Могу. Но это будет не совсем эль. Скорее, напиток, похожий на него по химическому составу. Вкус, возможно, будет… специфический.

— Давай! — Кор-Дум уже не мог сдержать энтузиазма.

Дроид подлетел к синтезатору, ввёл какие‑то команды, и через минуту из отверстия выкатилась кружка с тёмной жидкостью.

— Держи. Только осторожно, может быть крепче, чем ты привык.

Кор-Дум схватил кружку, понюхал, зажмурился от удовольствия и сделал глоток.

— М‑м‑м… — протянул он. — Клянусь молотом, это почти как дома! Чуть сладковато, но терпимо. Грым, попробуй!

Грым осторожно взял кружку, отхлебнул и закашлялся.

— Крепко!

— Для тебя всё крепко, — усмехнулся отец. — Ладно, давайте завтракать.

Синтезатор выдал несколько порций сероватой массы, которая, по словам дроида, должна была напоминать кашу. На вкус она была пресной, но есть было можно.

— В Ингрии говорили: «Голод — лучший повар», — сказала Айрин, доедая свою порцию.

— Верно, — кивнул Зураб, который, хоть и был слаб, тоже пришёл на кухню. — На Кристаллических полях мы ели такое, что сейчас эта каша кажется деликатесом.

— А можно мне попробовать сделать что‑нибудь другое? — вдруг спросил Грым. — Я хочу понять, как это работает.

— Валяй, — разрешил Лекс. — Только осторожно.

Грым подошёл к синтезатору, уставился на панель управления. Там было множество символов и кнопок. Он ткнул наугад.

Синтезатор загудел, и через минуту из отверстия выпал… кусок чего‑то, отдалённо напоминающего пирожок, но ярко-зелёного цвета.

— Это что? — спросил Грым, с опаской нюхая своё творение.

— Похоже на комбинацию белка с травяной добавкой, — определил дроид. — Возможно, съедобно. Попробуй.

Грым откусил кусочек и тут же скривился.

— Трава! Чистая трава! И горькая!

Все расхохотались.

— Будешь знать, как экспериментировать без рецепта, — сказал Кор-Дум, похлопывая сына по плечу. — Ладно, не переживай, у нас ещё есть нормальная каша.

После завтрака Лекс решил, что нужно составить план.

— Нам нужно узнать как можно больше об этом городе, — сказал он. — Где выходы, что здесь опасно, что полезно. А потом решать, как выбираться и куда идти.

— Я помогу, — вызвался дроид. — Могу показать карту и рассказать о секторах.

— Отлично. И ещё… ты говорил о других Архитекторах. Может, у тебя есть хоть какие‑то координаты?

— К сожалению, нет. Только общие направления. Но когда вы будете готовы, я смогу активировать старый маяк, который подаст сигнал. Если другие Архитекторы ещё живы, они ответят.

— Это опасно? — спросила Айрин.

— Может привлечь не только их, но и врагов. Тех, кто охотится за знаниями Древних.

— Эльфы, — мрачно сказал Зураб.

— В том числе, — кивнул дроид.

— Значит, пока не будем рисковать, — решил Лекс. — Сначала осмотримся, наберёмся сил.

Дроид провёл их в комнату с картой. На стене светилась голографическая проекция города — сложная сеть тоннелей, залов и уровней.

— Это центр, — показал дроид. — Здесь мы сейчас. К северу — промышленный сектор, к югу — жилой, к западу — научные лаборатории, к востоку — складские помещения. Внизу, под нами, — энергетическое ядро. Туда лучше не соваться: там высокий уровень радиации и эфирные аномалии.

— А выходы? — спросил Лекс.

— Есть несколько. Главный — через шахты, по которым вы пришли. Ещё один — через старую транспортную систему, но она давно не работает. И третий — через портал в Западном крыле, но он ведёт неизвестно куда. Я бы не рекомендовал.

— Значит, обратно тем же путём, — вздохнул Кор-Дум. — Весело.

— Не обязательно, — сказал дроид. — Можно восстановить транспортную систему. Это займёт время, но возможно. У меня есть схемы.

— Время у нас есть, — ответил Лекс. — Пока Вэл'Шан нас не нашёл.

— Кто такой Вэл'Шан? — спросил дроид.

— Эльфийский маг, который охотится за Лексом, — пояснила Айрин.

— Эльфы… потомки Аэтериев. Они тоже мутировали, но сохранили способность к магии. Опасные противники.

— Знаем, — буркнул Зураб. — Своих они жгут, наших тем более.

— Ладно, — подвёл итог Лекс. — Сегодня отдыхаем, завтра начинаем исследовать. А пока, дроид, расскажи нам ещё что‑нибудь о Древних. Легенды, историю. Всё, что знаешь.

— С удовольствием! — обрадовался дроид. — У меня есть целая коллекция. Например, знаете ли вы, что Древние любили соревноваться в загадках? У них был обычай: перед важными переговорами они загадывали друг другу загадки, и если гость не мог ответить, его выгоняли.

— Суровые нравы, — заметил Грым.

— Да, но зато умных уважали. Вот, например, одна из загадок: «Что всегда перед тобой, но ты этого не видишь?»

— Будущее, — быстро ответила Айрин.

— Верно! — восхитился дроид. — А вот ещё: «Что можно взять в левую руку, но нельзя в правую?»

— Локоть правой руки, — усмехнулся Лекс.

— О, ты тоже знаешь! — дроид подлетел ближе. — А эту: «Что становится больше, если его отдать?»

— Долг? — предположил Грым.

— Нет. Дыра. Если отдать дыру, она становится больше? Не подходит. Это — знания. Чем больше делишься знаниями, тем больше их становится.

— Философская загадка, — кивнул Лекс.

— У Древних всё было философским. Они даже войны начинали из‑за философских разногласий. Была у них Война Мнений, когда одни считали, что эфир нужно подчинить, а другие — что его нужно беречь. И эта война привела к катастрофе.

— Мы читали об этом в архивах, — сказал Лекс. — Печальная история.

— Печальная, — согласился дроид. — Но и поучительная. Те, кто не учится на ошибках прошлого, обречены их повторять.

— Тоже философия, — усмехнулся Кор-Дум.

— А вот ещё загадка, — продолжил дроид. — «У семерых братьев по одной сестре. Много ли сестёр?»

— Одна, — мгновенно ответила Айрин. — Если у семерых братьев одна сестра, значит, она у них общая.

— Верно! — дроид явно наслаждался ролью учителя. — А вот эта сложнее: «Что можно увидеть с закрытыми глазами?»

— Сон, — подумав, сказал Грым.

— И сон, и мечту, — поправил Лекс. — Но правильнее — сон.

— Принимается оба варианта, — милостиво согласился дроид. — А теперь шутка. Древние любили шутить. Вот одна из их шуток: «Почему учёные не играют в кристаллические шахматы? Потому что партия длится дольше, чем их жизнь».

— Остроумно, — хмыкнул Кор-Дум. — У нас, дворфов, тоже есть шутки. Например: «Почему эльфы не кузнецы? Потому что при каждом ударе молота они боятся сломать ноготь».

— Ха! — дроид издал механический смешок. — Хорошо. А вот ещё одна древняя: «Встречаются эльф и дворф. Дворф хвастается: «Мой топор разрубил сотню эльфийских шлемов!» Эльф, поправляя причёску: «Как мило. А мой гребешок расчесал волосы тысяче эльфийских принцесс. Видишь, мы оба гордимся вещами, которыми пользуемся раз в тысячелетие»».

Грым фыркнул, представив эту картину.

— А есть что‑то про людей? — спросил Зураб.

— Конечно. — дроид задумался. — «Почему люди так быстро строят города? Потому что не успевают заметить, как криво кладут камни. Им главное — успеть до смерти».

— Злая шутка, — заметил Лекс.

— Но справедливая, — вздохнул Зураб. — Мы действительно живём быстро и умираем рано.

— Зато ярко, — возразила Айрин. — В Ингрии говорили: «Короткая жизнь учит нас ценить каждый миг, а не тратить его на пустые споры».

— Мудро, — одобрил дроид. — У Древних была похожая поговорка: «Время — единственный ресурс, который нельзя восполнить». Они это хорошо понимали.

Вечером они сидели в общей комнате, и дроид развлекал их историями. Грым хохотал до слёз над анекдотом про дворфа и эльфа, которые встретились в лесу. Айрин слушала, иногда вставляя свои комментарии, а Лекс думал о том, как странно устроен мир: они, беглые рабы, сидят в городе, построенном древней цивилизацией, и слушают рассказы десятитысячелетнего дроида.

— А знаешь, — обратился к дроиду Кор-Дум, — у нас тоже есть свои легенды. Вот, например, про клан Глубинных Кузнецов. Хочешь послушать?

— Конечно! — дроид подлетел ближе.

Кор-Дум откашлялся и запел низким, немного хриплым голосом. Лекс удивился — он не ожидал, что суровый дворф умеет петь. Но голос звучал мощно и проникновенно, разносясь по комнате и заставляя даже стены, казалось, внимать:

Они ушли в глубины, во тьму,

Где солнца свет не бьёт в глаза,

Где камни помнят лишь одну

Немолчно плачущую струю —

Руды подземной бирюза.

Они ушли за ней, за той

Живой водой, что в жилах скал

Течёт невидимой рекой,

Что клад несметный и простой

Для тех, кто путь свой отыскал.

Их молоты умолкли в тишине,

Их горны стынут сотни лет,

Но в каждом камне, в каждом сне,

В подземной глубине, на дне,

Их голос нам хранит завет.

Дроид слушал, затаив дыхание (насколько это было возможно для механизма). Когда Кор-Дум закончил, он сказал:

— Красиво. Очень похоже на наши древние баллады о тех, кто ушёл и не вернулся. У Древних тоже были такие — исследователи, которые отправлялись в неизведанные миры и пропадали навсегда.

— А у нас есть история о Святославе, — вдруг сказал Зураб. — О том, кто поднял восстание рабов на Кристаллических полях.

— Расскажи, — попросила Айрин.

Зураб помолчал, собираясь с мыслями, и начал рассказывать. Голос его звучал глухо, но с каждым словом становился твёрже:

— Это было лет триста назад, а может, больше. Эльфы тогда только начали выводить новые сорта кристаллов, требовалось много «удобрения», много жизней, чтобы кристаллы росли быстрее. Святослав был рабом, как и мы. Но в нём горел огонь, который не смогли погасить ни побои, ни голод. Он поднял восстание. Собрал тысячи рабов, захватил оружие, несколько месяцев держал оборону в руинах Древних. Эльфы послали магов, целую армию, едва задавили. А когда взяли его, повели на казнь — хотели кристаллизовать заживо, чтобы другим неповадно было. Чтобы каждый, кто подумает о свободе, вспоминал его крики. И вот, когда его уже приковывали к кристаллу, когда иглы впились в его тело и начали высасывать жизнь, он проклял их. Громко, на всю площадь, так, что все слышали. Сказал: «Придёт тот, кто сломает ваши кристаллы, и вы будете пить слёзы своих детей, и не будет вам покоя ни в этом мире, ни в следующем». И умер. А кристаллы до сих пор целы.

В комнате повисла тишина. Даже дроид молчал, переваривая услышанное.

— Сильная история, — наконец произнёс он. — В ней чувствуется боль и надежда. Такие истории живут вечно.

— Надеюсь, — тихо ответил Зураб. — Чтобы те, кто придёт после нас, знали, за что мы боролись.

— А у меня есть любимая побасенка, — сказал Грым, пытаясь разрядить обстановку. — Про гоблинов. Смешная. Рассказать?

— Давай, — усмехнулся Кор-Дум.

Грым заговорил тоненьким голоском, старательно выводя слова:

— Идут два гоблина по лесу. Один говорит: «Слышал, эльфы объявили награду за голову того человека, Лекса». Второй спрашивает: «И сколько?» Первый отвечает: «Тысяча золотых». Второй подумал и говорит: «А давай мы его найдём, продадим эльфам, а потом на эти деньги наймём убийц, чтобы эльфов убить?» Первый: «А смысл?» Второй: «Ну как же, сначала деньги получим, потом от эльфов избавимся, и останемся и с деньгами, и без эльфов». Первый: «А если нас поймают?» Второй: «Тогда скажем, что это был третий, его и убьют». Первый: «А третий кто?» Второй: «Да любой, главное — чтобы был».

Все расхохотались.

— Типичные гоблины, — покачал головой дроид. — Хитрые, но недальновидные.

— Зато весёлые, — заметил Грым.

— Это да.

— А знаешь, — вдруг сказала Айрин, обращаясь к дроиду, — у меня тоже есть история. Не песня, а легенда, которую рассказывала моя бабушка. О том, как Кователь впервые явился людям.

— Расскажи, — попросил Лекс.

Айрин устроилась поудобнее и начала:

— Давным-давно, когда люди только начинали осваивать северные земли, жил кузнец по имени Сварг. Он был так искусен, что молот в его руках пел, а сталь становилась прозрачной, как вода. Но однажды в его кузницу пришла беда — злой дух, порождение тьмы, хотел украсть его душу. Сварг бился с ним, но силы были неравны. И тогда из самого сердца огня вышел Кователь. Он ударил своим молотом по наковальне, и звон разнёсся по всему миру, разгоняя тьму. А потом он сказал Сваргу: «Ты достоин моего дара». И научил его ковать клинки, которые не знают усталости. С тех пор ингрийские мечи славятся на весь Айрос.

— Красивая легенда, — сказал дроид. — И в ней есть доля правды. Древние действительно могли передавать знания избранным.

— Жаль, что теперь эти знания утеряны, — вздохнула Айрин. — После падения Ингрии почти никто не помнит секретов.

— Может, ещё найдутся, — обнадёжил Лекс. — В этом мире много тайн.

Они сидели ещё долго, слушая друг друга и рассказывая истории. Дроид делился знаниями о Древних, Кор-Дум — дворфийскими легендами, Зураб — историями о восстаниях, Грым — смешными байками. Айрин рассказывала об Ингрии, о её обычаях и традициях. Лекс слушал и чувствовал, как между ними возникает что‑то большее, чем просто случайное товарищество. Они становились семьёй.

Когда все разошлись по комнатам, Лекс и Айрин остались вдвоём.

— Знаешь, — сказала она, когда они устроились на койках, — я никогда не думала, что увижу такое. Город Древних, живые дроиды, древние легенды… Мои предки могли только мечтать.

— Твои предки ковали клинки, которыми пользовались Древние, — напомнил Лекс. — Они были ближе к ним, чем кто‑либо.

— Были, — эхом отозвалась Айрин. — А теперь только я осталась.

— Не только. Ты не одна.

Она прижалась к нему, и Лекс обнял её, чувствуя, как уходит напряжение долгого дня.

— Спасибо, — прошептала она.

— За что?

— За то, что привёл нас сюда. За то, что дал надежду.

— Мы привели себя сами, — возразил Лекс. — Я просто шёл рядом.

— Нет. Ты был впереди. Ты нёс свет.

Она поцеловала его, и они уснули, обнявшись, под тихий гул древнего города.

Где‑то в горах Вэл'Шан вёл свой отряд. Он чувствовал эфирный след, становившийся всё ярче, и улыбался. Скоро, очень скоро он найдёт беглецов.

Но пока внизу, в древнем городе, было тепло, спокойно и почти уютно. И это давало силы.