Раб с Земли

Глава 27 Цена жизни

Месяц Начало Дурина, 2000 г. Э.С.

Третий день пути. Отряд двигался по узкому карнизу, вырубленному в отвесной скале ещё древними дворфами. Слева — холодный камень, справа — пропасть, в которой клубился туман. Где-то далеко внизу шумела горная река, но звук её тонул в завываниях ветра.

Кор-Дум шёл первым, то и дело поглядывая на браслет, оставленный Айрин. Тот самый, что принадлежал Лексу. Металл слабо мерцал, иногда по нему пробегали голубоватые искры — Архитектор подавал сигналы.

— Долго ещё? — прохрипел Зураб, поправляя лямку тяжёлого мешка. За спиной у него, помимо прочего груза, висела винтовка Лекса — он нёс её как память и надежду.

— По расчётам — к вечеру будем, — ответил Кор-Дум. — Если, конечно, эта железка не врёт.

Браслет коротко пискнул, и в голове у каждого, кто был рядом, прозвучал ровный механический голос:

«Отклониться от курса. Через двести метров — свежий обвал. Обход по верхней тропе. Координаты переданы».

Кор-Дум остановился, вглядываясь вперёд. Действительно, метрах в двухстах тропа исчезала под грудой камней.

— Ну надо же, — проворчал он. — А без него мы бы тут до ночи провозились, пока поняли, что дальше не пройти.

— Он всегда такой… полезный? — спросил Лазарь, молодой сталкер с вечно взлохмаченными волосами. На его лице застыло выражение детского восторга пополам с благоговением. В прошлом походе он уже ходил с ними за артефактами и хорошо себя показал, поэтому Клык взял его и в этот раз.

— Когда хочет, — усмехнулся Клык, шедший замыкающим. — Главное, чтобы не начал загадки загадывать, как те древние искины, про которые Шило байки травит.

— Какие загадки? — насторожился один из сталкеров.

— А такие, — Клык понизил голос. — Подходишь к двери, а он тебе: «Отгадай, что всегда перед тобой, но ты этого не видишь?» Не отгадаешь — дверь не откроется. А если три раза ошибёшься — пол под тобой разверзается, и летишь ты прямиком в Бездну.

— Брешешь, — сказал Зураб, но в голосе его не было уверенности.

— Проверить хочешь? — хмыкнул Клык. — Давай, спроси у браслета загадку.

Зураб покосился на мерцающий артефакт, но промолчал. Лазарь прыснул со смеху.

— Ладно, идём, — скомандовал Кор-Дум. — Наверх, как он сказал.

Верхняя тропа оказалась ещё уже, местами приходилось прижиматься к скале и переступать, держась за едва заметные выступы. Сталкеры, привычные к горам, справлялись, но двое заметно нервничали.

— Ничего, — подбадривал их Лазарь. — Дойдём. Лекс вон целую армию эльфов уложил, а мы всего-навсего по камням ползаем.

— Лекс — это Лекс, — буркнул один из сталкеров. — А мы люди простые.

— Все мы люди простые, — отозвался Кор-Дум. — Пока не умрём. А после смерти, говорят, ангелами становимся. Или чертями — кому как повезёт.

— А дворфы кем становятся? — спросил Лазарь.

— Дворфы становятся камнем, — серьёзно ответил Кор-Дум. — Врастают в горы, которые любили при жизни. Потому и крепости наши стоят веками — мы в них свою душу оставляем.

К вечеру, когда солнце уже клонилось к закату, они добрались до входа в бункер. Всё тот же незаметный лаз среди скал, замаскированный древними механизмами, которые, к счастью, не работали. Кор-Дум, помнивший дорогу по прошлому визиту, уверенно нырнул в темноту.

Внутри было тихо. Только где-то в глубине гудели механизмы — ровно, монотонно, словно сердце гигантского зверя. Воздух пах озоном и пылью. Стены слабо светились.

— Жутковато тут, — прошептал Лазарь.

— Ничего, — отозвался Клык. — Древние не кусаются. Если, конечно, не наступить им на хвост.

Браслет на руке Кор-Дума мигнул, и голос Архитектора прозвучал в наступившей тишине:

«Хранилище реагентов находится на третьем уровне. Спуск по центральному тоннелю. Зафиксирована активность ремонтных дроидов. Их программы повреждены. Будьте осторожны. Избегайте прямого контакта».

— «Повреждены» — это как? — спросил Зураб, сжимая топор.

— Как тот псих, который лечит всех подряд, даже здоровых, — ответил Клык, вспоминая рассказы Лекса о стражах-медиках. — Если он решит, что у тебя простуда, может вколоть такое, что ты на месте окочуришься.

— Весело, — буркнул Кор-Дум и первым шагнул в тоннель.

Третий уровень встретил их ещё более ярким свечением. Здесь стены были покрыты панелями с пульсирующими символами, а в воздухе висела лёгкая вибрация. Они миновали несколько залов, заставленных непонятными механизмами, и наконец упёрлись в массивную дверь с надписью на языке Древних.

Кор-Дум приложил браслет к панели. Дверь бесшумно ушла в стену.

За ней открылось хранилище.

Ряды стеллажей уходили в темноту. На них — тысячи канистр, ящиков, контейнеров. Всё это было аккуратно маркировано символами, которые Кор-Дум не понимал.

— Гель? — спросил Зураб.

— Архитектор сказал — сектор 12-К, — ответил Кор-Дум, оглядываясь. — Вон там, кажется.

Они двинулись между стеллажами. Лазарь шёл последним, вертя головой по сторонам.

— Красотища-то какая, — бормотал он. — Если бы Шило это увидел, у него бы крышу сорвало.

— Шило и так с приветом, — заметил Клык. — А это всё — только гель. Остальное нам без надобности.

— А если что-то ещё прихватить? — предложил один из сталкеров. — Вдруг пригодится?

— Не смей, — оборвал Кор-Дум. — Лекс говорил: без знания не трогать. Взорвётся — даже хоронить нечего будет.

Сектор 12-К нашёлся быстро. Ряды канистр с голубоватой жидкостью, пульсирующей мягким светом. Архитектор подтвердил: это то, что нужно.

— Грузим, — скомандовал Кор-Дум. — По две канистры на человека. Не больше — идти далеко.

Сталкеры принялись за работу. Лазарь, схватив первую канистру, вдруг замер.

— Там… — прошептал он. — Там что-то шевелится.

Все обернулись. Из темноты между стеллажами выступали силуэты. Белые, на четырёх ногах, с множеством тонких манипуляторов. Они двигались бесшумно, но в их движениях чувствовалась хищная целеустремлённость.

— Дроиды, — выдохнул Клык. — Те самые.

Первая тварь — если можно было назвать тварью порождение древних технологий — приблизилась к сталкеру, стоявшему с краю. Её сенсоры, похожие на два красных глаза, вспыхнули ярче.

«Обнаружены пациенты, — раздался искажённый, дребезжащий механический голос. — Требуется срочное лечение. Проведение диагностики».

Один из манипуляторов вытянулся, на конце его блеснула игла.

— Не подходи! — заорал сталкер, отшатываясь, но дроид двигался быстрее. Игла уже занеслась для укола.

Кор-Дум не раздумывал ни секунды. Молот описал дугу и с чудовищным грохотом обрушился на корпус дроида. Искры, взрыв, дым — механизм разлетелся на куски.

— Чтоб твои шестерни заклинило! — рявкнул дворф. — Лекарь, тоже мне!

Но из темноты уже выползали новые. Три, четыре, пять… Они окружали людей, их манипуляторы щёлкали, готовясь к «лечению».

— В круг! — скомандовал Клык, выхватывая нож. — Прикрывайте друг друга!

Сталкеры сбились в кучу, спинами друг к другу. Зураб взмахнул топором, разрубая ближайшего дроида пополам. Клык работал ножом, целя в сочленения. Кор-Дум молотил молотом, раз за разом обрушивая его на механических тварей.

Но дроидов было слишком много. Один из них прорвался сквозь защиту и вонзил иглу в плечо сталкеру по имени Егор. Тот закричал, дёрнулся, и через секунду его тело обмякло, глаза закатились.

— Егор! — заорал Лазарь, бросаясь к нему.

— Назад! — крикнул Клык, но поздно.

Второй дроид, воспользовавшись моментом, метнулся к Лазарю. Игла вошла ему в бок. Лазарь вскрикнул, схватился за рану, и в ту же секунду его лицо начало сереть, покрываться какой-то мертвенной бледностью.

— Лазарь! — Кор-Дум ринулся к нему, сбивая дроида с ног ударом молота. Но было поздно.

Юноша затих, глядя в потолок остановившимися глазами. Изо рта потекла тонкая струйка крови.

— Нет… — прошептал Клык, опускаясь рядом.

Зураб добил последнего дроида. Тишина, нарушаемая только шипением разбитых механизмов и тяжёлым дыханием выживших.

Лазарь лежал на холодном полу, раскинув руки. Совсем молодой — может, двадцать лет. Ещё вчера он смеялся над байками Шило, мечтал разбогатеть на артефактах, найти себе невесту. В прошлом походе он ходил с ними за кристаллами, а сегодня вызвался добровольцем, хотя мог остаться в крепости.

— Прости, парень, — Кор-Дум опустился на колено, закрыл Лазарю глаза. — Мы не уберегли.

Клык стоял молча, сжимая кулаки так, что костяшки побелели. Зураб отвернулся, чтобы не видеть.

— Он знал, на что шёл, — глухо сказал Клык. — Все знали.

Они стояли над телом минуту, две. Потом Кор-Дум поднялся.

— Надо идти. Гель мы взяли. Его смерть не должна быть напрасной.

Он снял с пояса Лазаря флягу, сунул в свой мешок — на память. Тело пришлось оставить — нести его через горы, имея на плечах по две канистры драгоценного геля, было невозможно.

— Мы вернёмся за тобой, — пообещал Кор-Дум. — Позже. Когда всё кончится.

Молча они загрузили оставшиеся канистры. Архитектор, после короткой паузы, подтвердил:

«Запас достаточен. Рекомендуется немедленно покинуть сектор. Вероятность повторной активации защитных систем — 76 %».

— Уходим, — скомандовал Кор-Дум.

Они покинули хранилище, не оглядываясь. Каждый нёс на плечах груз — и физический, и моральный. Двое погибли. Егор и Лазарь остались в этом проклятом бункере, среди холодных механизмов и чужеродного света.

Обратный путь давался тяжелее. Ноги подкашивались, плечи ныли, но никто не жаловался. Только иногда кто-то из сталкеров тихо ругался сквозь зубы.

— Он был хорошим парнем, Лазарь, — сказал один из них, не обращаясь ни к кому.

— Будет, — поправил Клык. — Он будет хорошим парнем. Пока мы помним.

— Помнить будем, — кивнул Зураб.

Браслет на руке Кор-Дума молчал. Архитектор, видимо, посчитал свою миссию выполненной и больше не вмешивался.

До крепости оставалось часа два, когда они вышли на открытый участок тропы, петляющей между скал. Солнце уже садилось, окрашивая снежные вершины в багровые тона. Красиво, но никто не смотрел по сторонам.

— Стойте, — вдруг сказал Клык, поднимая руку. — Там что-то не так.

Все замерли. Впереди, метрах в ста, тропа расширялась, образуя небольшую площадку. На ней, почти незаметная среди камней, стояла турель. Старая, ржавая, но явно ещё рабочая — её ствол медленно поворачивался из стороны в сторону, сканируя пространство.

— Чтоб тебя, — выдохнул Кор-Дум. — Как она здесь оказалась?

— Древние ставили такие для охраны, — ответил Клык, вглядываясь. — Автоматика. Могла активироваться от нашего движения.

— Что делать? Обойти?

— Негде. Справа — обрыв, слева — скала. Только через неё.

— Надо её вырубить, — сказал Зураб, сжимая топор. — Я подберусь и…

— Топором её не возьмёшь, — перебил Клык. — Плазма режет камень как масло. Да и броня у неё крепкая. Но… — Он прищурился, разглядывая турель. — Видите тот щиток сбоку? Там, наверное, управление. Если коротнуть провода…

— Ты в этом понимаешь? — спросил Кор-Дум.

— Ни хрена, — честно признался Клык. — Но нож у меня острый, а провода — они и есть провода. Ткнуть посильнее — может, искра выскочит, может, замкнёт. В руинах я так пару раз ловушки отключал. Не всегда, но иногда срабатывало.

— А если не сработает?

— Тогда она меня поджарит. — Клык усмехнулся. — Но вы пока подождёте, а потом, если что, придумаете что-нибудь другое. Лучше я один рискну, чем все тут поляжем.

Он не стал ждать возражений. Пригибаясь, Клык двинулся вперёд, используя каждый камень как укрытие. Турель продолжала сканировать, её сенсоры шарили по тропе.

Он почти добрался до площадки, когда один из сталкеров, стоявших позади, случайно наступил на осыпавшийся камень. Тот покатился вниз с шумом, от которого, казалось, содрогнулись скалы.

Турель дёрнулась. Ствол повернулся в сторону отряда.

— Ложись! — заорал Кор-Дум, но было поздно.

Очередь плазмы ударила в то место, где только что стояли люди. Трое успели упасть, но один — тот самый, что оступился — оказался на линии огня. Его буквально разорвало на куски. Тело с грохотом рухнуло в пропасть.

— Нет! — закричал Зураб.

Клык, не теряя времени, рванул к турели. Он обогнул её сзади, добрался до щитка, который приметил. Рванул крышку — та поддалась неожиданно легко. Внутри мерцали огоньки, гудели какие-то механизмы, торчали разноцветные провода.

— Ну, давай, — прошептал Клык, выхватывая нож.

Он с размаху вогнал лезвие в клубок проводов. Раздался треск, вспышка, запахло горелой изоляцией. Турель дёрнулась, ствол дёрнулся, и… затих. Огонь погас.

Клык отдёрнул руку — нож раскалился, но он удержал его. Сполз по скале, тяжело дыша.

— Готово, — выдохнул он.

Тело погибшего упало в расщелину; достать его не было никакой возможности. Клык лишь снял с пояса уцелевшую флягу и сунул в свой мешок.

В крепость они вошли на четвёртый день, уже затемно. Измождённые, с канистрами геля на плечах, но без троих.

Айрин ждала у входа — она не спала все эти ночи, вслушиваясь в тишину, надеясь услышать шаги.

Когда отряд появился из темноты, она бросилась к ним. И сразу поняла всё по лицам.

— Лазарь? — тихо спросила она. — Где он?

Клык молча покачал головой.

— А Егор? И ещё один? — Айрин обвела взглядом вернувшихся.

— Егор в бункере остался, — глухо ответил Кор-Дум. — Дроид его заколол. А тот, второй… — он махнул рукой в сторону гор, — сорвался в пропасть. Даже тела не достали.

Айрин закрыла глаза на мгновение, потом открыла. В них блестели слёзы, но голос был твёрд.

— Трое. Они погибли за Лекса. Мы не забудем.

Она приняла канистры — две из них, тяжёлые, холодные — и пошла в медицинский отсек. За ней двинулись остальные.

Капсула встретила их ровным гулом. Лекс по-прежнему парил в голубоватой жидкости, без движения, без признаков жизни, кроме мерного свечения индикаторов.

Айрин открыла заливной порт, вставила канистру. Гель с шипением потёк внутрь. Индикаторы на панели загорелись ярче, гул стал ровнее.

— Этого хватит? — спросил Зураб.

Вместо ответа браслет на руке Кор-Дума ожил. Голос Архитектора прозвучал в тишине:

«Запас регенерационного геля достаточен. Начало полного цикла восстановления. Ориентировочное время — 3 месяца. Рекомендуется обеспечить покой и стабильное энергопитание».

Кор-Дум снял браслет и молча положил его рядом с капсулой. Его задача была выполнена.

Три месяца. Теперь у них было время. И надежда.

На склоне горы, откуда открывался вид на заснеженные вершины, они вырыли две могилы. Неглубокие, в мёрзлой земле — больше символические. В каждую положили по камню с высеченным именем.

Лазарь. И Егор.

Для третьего, чьё тело осталось в пропасти, Айрин воткнула в расщелину между камнями его нож и прошептала короткую молитву, чтобы Кователь принял душу, даже если тело не предано земле.

Айрин читала молитву, глядя на два холмика свежей земли и на воткнутый в скалу клинок. Голос её дрожал, но слова звучали отчётливо:

— «Кователь, прими души Лазаря, Егора и того, чьё имя мы не узнали. Они отдали жизнь за друга. Такая смерть — не напрасна. Пусть земля им будет пухом, а память о них останется в наших сердцах».

Она замолчала. Кто-то из сталкеров, стоявших позади, тихо запел. Дворфийский похоронный плач, который они слышали когда-то от Кор-Дума:

Он ушёл в каменный дом, где нет ни забот, ни труда.

Там вечный покой под землёй, и не гаснет звезда…

Кор-Дум слушал, и его суровое лицо, изрезанное морщинами, дрогнуло. Он снял шапку, поклонился могилам.

— Простите, парни, — прошептал он. — Мы не уберегли.

Ветер завывал в скалах, разнося слова в пустоту.

Ночью Айрин снова сидела у капсулы. Браслет Лекса лежал рядом — молчаливый, тёмный. Она смотрела на Лекса, парящего в голубоватой жидкости, и гладила стекло рукой.

— Слышишь, Лекс? — шептала она. — Трое погибли, чтобы ты жил. Лазарь, Егор и тот, чьего имени мы не знаем. Хорошие парни, у которых были мечты, планы, надежды. Они отдали всё. Ты должен выкарабкаться. Ты должен. Ради них. Ради всех нас.

Капсула гудела ровно, не отвечая. Но в этом гуле чудилось обещание.