Раб с Земли

Глава 6 Первые враги

Месяц Лаэриэль, 2000 г. Э.С.

Ночь после разговора с Кор-Думом Лекс не сомкнул глаз.

Лежал на жёстких нарах, слушал, как за стеной тихо посапывает Айрин, и смотрел в потолок. Где‑то в мастерской скрипнула половица — может, крыса, а может, ночной сторож. Мысли метались, сталкивались, переплетались в бесконечном хороводе.

Он снова и снова прокручивал в голове вчерашний разговор. Кор-Дум пересказал его слово в слово — каждое слово эльфа врезалось в память раскалённым клеймом. Вэл'Шан знает о нём. Мало, но достаточно, чтобы захотеть заполучить. Кор-Дум отказал, но долго не продержится — эльф из Магистериума имеет слишком много власти. Рано или поздно он вернётся. С инквизицией, с магами, с приказом об изъятии.

И тогда конец.

Не просто смерть — лаборатория, опыты, медленное умирание под скальпелем. Корней рассказывал о таких лабораториях в Стальном Шпиле. Белые стены, металлические столы, инструменты, от вида которых кровь стыла в жилах. И люди на этих столах — ещё живые, с открытыми глазами, полными ужаса.

Лекс сел на лежанке, обхватил голову руками. Надо бежать. Но бежать просто так, голыми руками — самоубийство. Вокруг города — стена, охрана, магические патрули. В лесах — твари, в горах — перевалы, где гибнут даже опытные путники. Нужна подготовка. Оружие, документы, деньги, припасы — и всё это надо создать здесь, под носом у Кор-Дума и его людей, не привлекая внимания.

Лекс посмотрел на стену, за которой спала Айрин.

Словно отвечая на его мысли, дверь бесшумно открылась. Айрин скользнула в комнату, прикрыла за собой створку и, не говоря ни слова, забралась к нему под одеяло. Её тело было тёплым, несмотря на ночной холод.

— Не спишь? — шепнула она, прижимаясь к его спине.

— Не сплю.

— Я тоже. — Она помолчала. — Знаешь, чего я боюсь больше всего? Не смерти. Не боли. А того, что снова останусь одна.

Лекс повернулся к ней. В полумраке её глаза блестели.

— Когда Ингрия пала, я думала, что хуже уже не будет, — продолжила она. — Я потеряла всех. Родителей, дом, будущее. А потом были работорговцы, рынок, этот барак… Я привыкла быть одна. Думала, что так и буду — одна до самого конца.

— Но потом появился ты, — тихо сказал Лекс.

— Да. — Она коснулась его лица. — Странный, чужой, но… родной. Ты не дал мне умереть на полях. Ты вытащил меня из той дыры. И теперь я боюсь не за себя — за тебя. За нас.

— Я просто инженер, — ответил Лекс. — Обычный парень из другого мира, который случайно вляпался в это дерьмо.

— Нет, — она покачала головой. — Ты тот, кто нужен этому миру. И мне. Мы справимся. Я знаю.

— Откуда такая уверенность?

— Женская интуиция, — она улыбнулась сквозь слёзы. — И ещё… я видела, как ты смотрел на тот пульт. В твоих глазах был огонь. Настоящий огонь творца. Такие не сдаются.

Лекс прижал её к себе.

— Спасибо. За веру.

— Не за что. Просто возвращайся всегда.

Они затихли, слушая ночные звуки мастерской. Где‑то далеко залаяла собака, в цехе ухнул паровой котёл — дежурный мастер подкинул угля. Айрин уснула первой, дыхание стало ровным и спокойным. Лекс ещё долго лежал, глядя в потолок и прокручивая в голове планы.

Утром Лекс приступил к работе.

Первым делом нужно было место. Его каморка не подходила — слишком маленькая, слишком на виду. Цех тоже — там постоянно кто‑то был: подмастерья, мастера, сам Кор-Дум. Оставался дальний склад, заставленный старым хламом, куда никто не заглядывал годами.

Лекс подошёл к Кор-Думу после завтрака. Дворф сидел в своей каморке, мрачно перебирая какие‑то бумаги. Визит Вэл'Шана выбил его из колеи не меньше, чем Лекса.

— Хозяин, — сказал Лекс буднично. — Можно мне немного места на складе? Для работы с особо сложными механизмами. Чтобы никто не мешал. Там много места, а я всё равно буду работать по ночам, когда цех пустой.

Кор-Дум поднял на него тяжёлый взгляд.

— Что ты задумал? — спросил он прямо.

— Хочу попробовать кое‑что собрать, — честно признался Лекс. — Для защиты. Если Вэл'Шан не ограничится угрозами.

Дворф помолчал, барабаня пальцами по столу.

— Ладно, — произнёс он наконец. — Забирай угол. Но если что‑то взорвёшь — сам будешь разбираться. И чтобы Грым мне голову не морочил — знаю я, что он за тобой хвостом ходит. Клянусь молотом предков, если спалите мастерскую, обоих в переплавку пущу.

— Договорились.

Склад оказался идеальным местом. Заваленный ржавыми деталями, сломанными механизмами, гнилыми ящиками, он занимал добрую половину подвала под мастерской. Пахло здесь плесенью и старым железом.

В дальнем углу, за грудой покорёженных балок, нашёлся свободный пятачок. Лекс перетащил туда верстак, инструменты и несколько банок с реактивами. Пришлось сделать три ходки, и каждая занимала минут двадцать — он старался не попадаться на глаза лишний раз.

Когда он разложил инструменты, пришёл Грым. Он возник в дверях неожиданно, как всегда бесшумно.

— Тут и будешь работать? — спросил он, оглядывая груды хлама.

— Тут. И никому ни слова.

— А что мы будем делать?

— Спасать наши задницы, — усмехнулся Лекс. — Поможешь?

Глаза Грыма загорелись.

— Конечно! А что делать?

— Для начала — молчать и слушаться. Это не игра, Грым. Если нас застукают — Вэл'Шан заберёт не только меня, но и твоего отца, и тебя. В лабораторию. На опыты. Ты знаешь, что это такое?

Грым побледнел, но кивнул.

— Знаю. У нас в гильдии рассказывали. Одного мастера забрали — он оттуда не вернулся.

— Вот и славно. Тогда за работу.

Первым делом Лекс сделал глушитель магии. Идея пришла из наблюдений за тем, как Вэл'Шан сканировал его своим прибором. Если эльфы используют магические волны для поиска, значит, можно создать устройство, которое эти волны глушит.

Чёрный кристалл, найденный в запасах Кор-Дума, стал основой. Грым принёс его тайком, дрожа от страха, что отец хватится. Кристалл был тяжёлым, холодным и, казалось, впитывал свет — вокруг него всегда было темнее, чем в остальном помещении.

— Осторожно, — предупредил Грым. — Говорят, такие камни могут вытягивать душу.

— Не душу, — поправил Лекс, рассматривая кристалл через лупу. — Энергию. Эфир. Это как чёрная дыра, только маленькая.

Лекс заключил кристалл в медную пластину с тонкими серебряными проводниками. Пластину пришлось вырезать самому, и руки гудели от напряжения. Получилось устройство размером с ладонь.

Когда они включили его в первый раз, Грым вздрогнул и отшатнулся.

— Я ничего не чувствую, — прошептал он. — Свою искру. Совсем.

— Значит, работает.

— А ты чувствуешь?

— Я никогда не чувствовал магию, — усмехнулся Лекс. — Для меня мир всегда был таким. Пустым.

— Странно ты живёшь, — покачал головой Грым. — Без магии. Как без воздуха.

— Привык.

Но работа далась нелегко. После нескольких часов кропотливой пайки у Лекса начала дрожать рука, в глазах двоилось. Голова снова заболела — тупая, ноющая боль в висках. Он отложил инструменты, прислонился к стене и закрыл глаза.

— Лекс? Ты чего? — встревожился Грым.

— Устал, — выдохнул Лекс. — Каждый раз, когда сильно напрягаюсь, потом голова раскалывается. Словно мозг перегревается.

— Может, отдохнёшь?

— Нет времени. Вэл'Шан не будет ждать.

Лекс заставил себя продолжить.

Вторым был маскировщик. Если глушитель создаёт мёртвую зону, это само по себе подозрительно. Любой маг сразу заметит такое «чёрное пятно». Значит, нужно не глушить фон, а менять его — делать носителя невидимым для магического сканирования.

Лекс вспомнил свои опыты с разноцветными кристаллами. Пять кристаллов — красный, синий, зелёный, жёлтый и белый — соединённые в сложную цепь, создавали поле, которое искажало магический фон, делая его похожим на естественный.

Грым помогал, записывал результаты в самодельный журнал. Иногда ошибался, и Лекс терпеливо объяснял заново. Постепенно его первоначальный скептицизм сменился искренним интересом.

— Слушай, — спросил он однажды, когда они тестировали очередную схему. — А где ты всему этому научился? У нас в гильдии механиков учат лет десять, а ты за пару недель такие вещи делаешь, что магистры не понимают.

— В другом месте, — уклончиво ответил Лекс. — Там другие законы.

— Это где?

— Далеко. Очень далеко. Там нет магии, но есть вещи, которые тебе и не снились.

— Например?

— Например, машины, которые летают быстрее звука. Или коробочки, в которых можно говорить с человеком за тысячу километров.

Грым посмотрел на Лекса с ужасом и восхищением.

— Врёшь.

— Не вру. И поэтому я здесь. Потому что там я был обычным инженером, а здесь могу изменить мир.

— Изменить мир, — повторил Грым задумчиво. — Звучит… страшно.

— Страшно, — согласился Лекс. — Но другого выхода нет.

Третьим в списке была отмычка к артефактам. Это устройство Лекс задумал как универсальный интерфейс — мостик между ним и любым механизмом Древних. Если он мог «видеть» схемы мысленно, то почему бы не создать прибор, который позволит не только видеть, но и воздействовать?

Серебряная проволока, тонкая как волос, и чувствительный кристалл-передатчик, заключённые в трубку из кости какого‑то крупного животного, — получилось устройство, похожее на толстую авторучку. Лекс проверил его на сломанном артефакте, который Грым притащил из кладовки. Схема развернулась перед глазами мгновенно, и он даже смог подать слабый импульс, заставив кристалл внутри слабо засветиться.

— Это невероятно, — выдохнул Грым. — Ты можешь заставить работать то, что не могут починить даже эльфы.

— Пока только смотреть, — поправил Лекс. — Но да, это начало.

Работа над отмычкой оказалась самой изнурительной. Тончайшая пайка требовала предельной концентрации, и после часа такой работы у Лекса начинала кружиться голова, перед глазами плыли чёрные точки. Он несколько раз ошибался, приходилось перепаивать. Грым молча подавал инструменты.

Когда Лекс закончил, был уже поздний вечер. Он сидел на ящике, уронив голову на руки, и чувствовал, как пульсирует боль в затылке.

— Лекс, тебе правда нужно отдохнуть, — сказал Грым. — Ты на себя не похож.

— Завтра, — ответил Лекс, с трудом разлепляя веки. — Завтра отдохну. Сегодня надо закончить.

— Что закончить? Уже всё готово.

— Проверить в деле. Если не сработает…

Лекс не договорил — просто не было сил.

Через неделю к ним присоединился Зураб.

Он сам пришёл на склад, когда Лекс с Грымом возились с очередной схемой. В руках кузнец держал свёрток, от которого пахло нагретым металлом.

— На, — сказал он, разворачивая тряпицу. На верстак легли три ножа, два топора и короткий меч. — Это вам. На всякий случай.

Лекс взял один из ножей. Лезвие было идеально отбалансировано, рукоять удобно ложилась в ладонь.

— Откуда это?

— Сам ковал, — ответил Зураб, польщённый его интересом. — В свободное время, когда никто не видит. Дворфы думают, я детали для них делаю, а я вот… для нас.

— Спасибо, — искренне сказал Лекс, пряча один из ножей в карман. Этот компактный, с узким лезвием, удобно лежал вдоль бедра и не мешал при работе.

— Не за что. Я свой долг помню. Ты меня с полей вытащил — я теперь твой.

Зураб взял в руки один из топоров, покрутил, любуясь.

— Из старой рессоры сделал. Дворфы такое барахлом считают, а для нас сойдёт. Закалка хорошая, точиться будет.

— А отец твой где? — спросил Грым, тоже разглядывая оружие.

— Сгорел, — коротко ответил Зураб. — Вместе с деревней. Он не захотел бежать — сказал, что дом защищать надо.

Зураб махнул рукой и отвернулся. Лекс не стал расспрашивать дальше.

Айрин тоже приходила на склад — приносила еду и садилась в углу, наблюдая. Иногда она рассказывала об Ингрии: как там ковали мечи, какие узоры наносили на клинки, чтобы они не знали усталости, как закаливали сталь.

— Глупости, — фыркал Зураб. — Кровь только ржавчину добавляет. Надо в масле закалять.

— У нас по‑другому делали, — обижалась Айрин. — И мечи ингрийские славились на весь Айрос. Эльфы за ними охотились, скупали за любые деньги, а потом переплавляли, чтобы секрет не узнали.

— И что, узнали?

— Нет. Секрет утерян. Отец говорил, что последний мастер умер при штурме, и никто не записал рецепт.

Её знания пригодились, когда Лекс доводил отмычку до ума. Айрин подсказала, как ингрийские мастера делали «ключи-невидимки» для тайных ходов. Лекс использовал её подсказки, и устройство заработало ещё лучше.

За две недели они подготовили всё необходимое: глушитель, маскировщик, отмычка работали без сбоев; в тайнике лежало три ножа, два топора и короткий меч; припасы множились. Грым, рискуя, принёс из города карту и фальшивые документы.

— Если что — сразу к горам, — сказал он, разворачивая пергамент на верстаке. — Здесь отмечены безопасные тропы. Я спрятал это подальше, чтобы отец не нашёл раньше времени. Вот смотри: этот перевал опасен, там постоянно патрули. А вот здесь, в ущелье, есть старая шахта — можно переждать непогоду.

— Откуда карта? — спросил Лекс, разглядывая пометки.

— У сталкеров купил. Они в руины лазают, всё знают. За пару монет рассказали, где безопасные места.

— Умница, — похвалил Лекс. — Теперь осталось только ждать.

Ждать пришлось недолго.

В тот вечер, когда Лекс корпел над очередной схемой, проверяя отмычку, он услышал звук. Сначала ему показалось, что это ветер. Но ветер не стучит так ритмично, не скребётся в ворота со стороны улицы. Лекс замер, прислушиваясь. Айрин за стеной тоже перестала дышать.

— Лекс, — шепнула она.

— Слышу.

Лекс осторожно поднялся, взял тяжёлый гаечный ключ. Выглянул в коридор. Тьма, только редкие лучи лунного света проникали сквозь щели. В цехе было тихо, но он чувствовал — там кто‑то есть.

И тут раздался треск. Ломали дверь.

Лекс метнулся к Айрин.

— Беги к Кор-Думу, — шепнул он. — Буди всех. А я задержу их.

— Один?

— У меня есть кое‑что. Иди!

Она колебалась лишь секунду, потом исчезла в темноте. Лекс побежал к своему тайнику.

Цех встретил его холодом и запахом масла. Луна светила сквозь высокие окна, выхватывая из темноты силуэты станков. Ворота уже сотрясались от ударов — дверь была крепкая, дубовая, обитая железом, но не вечная.

Лекс схватил три склянки — с серной кислотой, с едкой щёлочью и с «огненным маслом», горючей смесью, которую Грым нашёл в запасах. Сунул за пазуху, обмотав тряпками.

Потом рванул к верстаку, где лежала ловушка — проволока, натянутая поперёк прохода, привязанная к тяжёлому молоту, висящему на кронштейне. Лекс закрепил её получше, проверил натяжение.

Затаился за грудой ящиков. Каждый удар сердца отдавался в висках глухим стуком, заглушая шаги. Лекс не слышал даже собственного дыхания — только этот нарастающий гул.

Ворота вздрогнули от особенно сильного удара. Ещё один, и ещё. Замок жалобно звякнул и слетел. Створки распахнулись, и в проёме возникли фигуры.

Пятеро. Нет, шестеро — последний остался снаружи, на стреме. Все в тёмной одежде, лица скрыты капюшонами. У одного арбалет, у остальных — дубины и ножи. Профессионалы. А следом за ними, пригнувшись, в проём скользнули две тени — низкие, стремительные. Лекс похолодел: это были не люди. Эфирные волки — полупрозрачные, с горящими глазами и оставляющие на полу светящиеся следы. Кто‑то натравил их специально.

— Где раб? Механик, — голос главаря звучал холодно, без эмоций. Волки зарычали, скаля зубы.

Из темноты выступил Грым — видимо, тоже проснулся от шума и прибежал раньше отца. В одной руке он сжимал молот, в другой — масляную лампу. Лицо у него было бледным, но он старался держаться.

— А вам‑то что за дело? — голос у парня дрожал, но он старался держаться.

— Много будешь знать — скоро состаришься, — усмехнулся главарь, делая шаг вперёд. — Отдай парня, и разойдёмся мирно. Нет — пеняй на себя. Нам терять нечего, а ты тут, кажется, единственный сын у папаши?

— Здесь вам не рынок, — Грым сжал молот так, что костяшки побелели. — Убирайтесь, пока целы.

Непрошеные гости переглянулись и рассмеялись. Смех был нехороший, звериный. Волки зарычали громче, припадая к земле.

— Слышь, малой, — бросил один, поигрывая дубиной. — Ты хоть понимаешь, кто нас послал? Вэл'Шан из Магистериума. Если мы не приведём раба, завтра здесь будет инквизиция. И тогда уже никто не уйдёт — ни ты, ни твой папаша, ни все ваши дворфы.

Грым колебался. Лекс видел, как дрогнула его рука.

Пора было выходить.

Лекс шагнул из‑за ящиков, держа в опущенной руке одну из склянок.

— Я здесь. Чего надо?

Главарь обернулся, довольно ухмыляясь.

— А вот и наш герой. Сам вышел — умно. Пойдёшь с нами тихо — никто не пострадает.

— А если не пойду?

— Тогда пострадают все, — он кивнул на Грыма. — И твой дружок первым.

Лекс оценил расстояние. Пятеро в цехе, один снаружи. Два волка. Грым с молотом, но против четырёх опытных убийц и мутантов ему не выстоять. Склянки — единственный шанс. Глушитель на поясе — для волков.

— Хорошо, — ответил Лекс, поднимая руки. — Я пойду. Только без насилия. Дайте попрощаться.

— Умный раб, — одобрил главарь. — Вяжите его.

Двое направились к Лексу. Один с верёвкой, другой с дубиной наготове. Шли уверенно, не спеша. Волки остались у дверей, скалясь и не сводя с Грыма горящих глаз.

Лекс ждал, пока они подойдут на расстояние вытянутой руки. Он чувствовал, как пульсирует цепочка на шее — в такт сердцебиению, а может, в ответ на приближение эфирных тварей. В голове мелькнула мысль: «Если бы я сейчас мог видеть их слабые места…» И вдруг — рябь, знакомая рябь перед глазами. Мир на миг стал прозрачным, и Лекс увидел: у того, что с дубиной, левое плечо прикрыто плохо, между пластинами кожаной брони — щель. У верёвочника — открытая шея. А у волков… он увидел их эфирную структуру — пульсирующие узлы, которые питают их тела.

Видение длилось долю секунды, но этого хватило. Голова взорвалась болью, но Лекс уже действовал.

Когда первый протянул руку, чтобы схватить его за плечо, Лекс рванул из‑за пазухи склянку и плеснул кислотой ему прямо в лицо.

Вопль разорвал тишину. Убийца схватился за глаза, зашатался и рухнул на пол, корчась в агонии. Кислота прожигала кожу, и запах палёной плоти смешался с вонью машинного масла. Второй замахнулся дубиной, целя в голову, но Лекс, помня об уязвимости, не просто увернулся — он шагнул вперёд, подныривая под удар, и выхватил из кармана узкий нож — тот самый, что дал Зураб. Со всей силы он вогнал лезвие в щель под мышкой. Лезвие вошло мягко, почти без сопротивления, и нападавший захрипел, оседлая.

Но третий уже бежал к нему. Лекс выхватил вторую склянку и швырнул её под ноги наступающим. Едкая щёлочь брызнула во все стороны, зашипела на каменном полу. Двое взвыли, хватаясь за обожжённые ноги. Один из них, пытаясь отскочить, поскользнулся в луже и грохнулся затылком о наковальню — раздался глухой хруст, и он затих.

Но волки не остановились. Они прыгнули на Грыма, и юный дворф едва успел отмахнуться молотом, отгоняя одного. Второй уже целился ему в горло. Грым взмахнул молотом, но промахнулся, и волк вцепился ему в плечо. Грым закричал от боли, но не выпустил оружие.

Лекс рванул с пояса глушитель, включил его на полную мощность. Вокруг образовалась невидимая сфера. Волки взвыли, заметались, словно потеряли ориентацию. Тот, что вцепился в Грыма, разжал челюсти и заметался, но Грым, несмотря на боль, успел ударить его молотом по голове. Волк замерцал и рассыпался серым пеплом. Второй, оставшийся без подпитки, тоже замерцал и исчез, оставив только мерзкий запах озона.

Остался главарь. Он вскинул арбалет, выстрелил — болт просвистел у самого уха Лекса, вонзившись в деревянную балку за его спиной. Лекс метнул в него последнюю склянку — с огненным маслом. Сосуд разбился о грудь главаря, и масло залило одежду. В следующую секунду Лекс чиркнул кресалом, и искра упала на пропитанную ткань.

Главарь вспыхнул, как факел. С диким воем он заметался по цеху, пытаясь сбить пламя, но масло горело жарко. Он налетел на станок, опрокинул ящик с инструментами, рухнул на колени. Лекс не стал ждать — схватил тяжёлый лом и со всей силы ударил его по голове. Вопль оборвался. Запах горелого мяса стал невыносимым.

Всё стихло.

Лекс стоял, тяжело дыша, сжимая лом в руках. Перед глазами всё плыло. Вокруг валялись пять тел и два серых пятна там, где были волки. Кто‑то ещё шевелился, тихо постанывая, кто‑то затих навсегда. Пахло гарью, кислотами, кровью и палёным мясом — так же, как тогда, на комбинате. Воспоминание ударило наотмашь: лица рабочих, крики Ромки, запах горелой плоти…

Адреналин схлынул, и навалилась чудовищная слабость. Ноги подкосились, Лекс опустился на колени прямо в лужу кислоты и крови. Руки тряслись, в глазах темнело. Голова взорвалась болью — такой острой, что он едва не потерял сознание. Из ушей потекла кровь, смешиваясь с потом и грязью на лице. Перед глазами всё ещё стояла схема — эфирные узлы волков, уязвимые точки людей. Но теперь это знание жгло изнутри.

— Клянусь молотом предков… — прошептал Грым, выходя из‑за станка, прижимая руку к кровоточащему плечу. Лицо у него было белое как мел, лампа в руке дрожала. — Ты… ты их…

Он не договорил — его вырвало прямо на пол. Но, вытерев рот, он посмотрел на Лекса с новым выражением. Не только ужас — благодарность.

Лекс хотел ответить, но вместо слов из горла вырвался только хрип. Он посмотрел на свои руки — в крови, в кислоте, в саже. Руки инженера, которые должны держать чертёжное перо, а не лом. Рядом валялся нож Зураба, который он так и не выпустил из ладони.

Из глубины цеха бежали мастера, разбуженные шумом. Впереди Кор-Дум с огромным молотом в руках, за ним — Зураб с топором, ещё несколько дворфов. Увидев картину побоища, они замерли.

— Что здесь… — начал Кор-Дум, но, увидев Лекса, покрытого сажей и кислотой, с ломом в руках, стоящего на коленях среди тел, и своего раненого сына, осекся.

— Вэл'Шан, — выдохнул Лекс. — Его люди. И волки… эфирные. Грым… он помог. Без него бы не справился.

Кор-Дум перевёл взгляд на сына. Грым, шатаясь, стоял, прижимая руку к плечу, но в глазах его горела гордость.

— Я… я убил одного, отец, — прошептал он. — Волка. Ударил молотом.

Кор-Дум молча подошёл к сыну, осмотрел рану, потом повернулся к Лексу. В его глазах было что‑то новое — уважение.

Сознание уплывало. Лекс почувствовал, как Зураб подхватывает его под руки, как Айрин подбегает и что‑то кричит, но слова доносились словно сквозь толщу воды. Последнее, что он запомнил, — её испуганные глаза и то, как она прижимает его голову к своей груди.

— Лекс! Лекс, не смей! — голос Айрин пробивался сквозь темноту. — Ты не имеешь права!

Лекс попытался улыбнуться, но, кажется, просто потерял сознание.

Очнулся он в своей каморке. За окном уже светало. Рядом сидела Айрин, бледная, с красными глазами. В руках она держала миску с тёплой водой и тряпку.

— Живой, — выдохнула она, увидев, что он открыл глаза.

— Живой, — прохрипел Лекс. Во рту был металлический привкус, голова гудела, но боль уже отступила до тупой пульсации. — Что с теми?

— Четверо мертвы, один еле дышит, — ответила она, принимаясь осторожно вытирать кровь с его лица. — Кор-Дум допрашивает выжившего. Грым… у него рана, но не опасная. Он всё время спрашивал о тебе. Сказал, что ты спас ему жизнь.

— Он сам молодец, — прошептал Лекс. — Волка завалил.

Айрин улыбнулась сквозь слёзы.

— Ты… ты как?

— Устал, — честно признался Лекс. — Очень устал.

— Ты сутки проспал, — она взяла его руку. — Врач сказал, у тебя сильное истощение. Нервное. Что‑то с головой… ты постоянно кричал во сне.

Лекс вспомнил видение, боль, которая накрыла его после боя. Дар имел цену, и сегодня он её заплатил. Он вспомнил голос Архитектора: «Твой разум ещё не готов». И ещё — лица, которые он видел в эфирной вспышке. Лица тех, кого убил.

Айрин, заметив, что он смотрит на свои руки, сжала их в своих.

— Не смотри, — тихо сказала она. — Это не твоя вина. Ты защищал нас.

— Я убил их, — ответил Лекс. — Не просто защищал. Я убил. Хладнокровно. Спланировал, подготовил ловушки, использовал кислоту, огонь… Я смотрел на них и видел, куда бить. Как на схеме.

— Ты инженер, — она погладила его по голове. — Ты всегда видишь схемы. Но то, что ты сделал — это не хладнокровие. Это отчаяние. Ты спасал Грыма. Спасал нас.

— Я спасал, — повторил Лекс. — Но цена…

Он замолчал. Перед глазами снова встало лицо главаря, вспыхнувшего факелом. И сразу же — лицо Ромки, каким он запомнил его в последний раз: спокойное, чужое, в морге.

— Ты не на Земле, — вдруг сказала Айрин, словно прочитав его мысли. — Здесь другие законы. Здесь убийство может быть единственным способом остаться человеком. Ты остался человеком, Лекс. Ты не наслаждался этим.

— Откуда ты знаешь?

— Я видела твои глаза после боя. Там не было удовольствия. Только боль. — Она помолчала. — Мои предки, ингрийские воины, говорили: «Настоящий воин не тот, кто убивает без сомнений. А тот, кто убивает, зная цену, и продолжает жить с этим грузом». Ты заплатил цену. Теперь живи.

Лекс долго смотрел на неё. Потом медленно кивнул.

В дверь постучали, и вошёл Кор-Дум. Вид у него был мрачный, но в глазах теплилась благодарность.

— Очухался? — спросил он.

— Вроде да.

— Хорошо. Потому что у нас проблемы. Большие проблемы. — Он помолчал. — Но сначала… спасибо. За Грыма. Он рассказал, что ты прикрыл его. И что он сам… — Кор-Дум усмехнулся. — Впервые горжусь сыном.

— Он молодец, — ответил Лекс. — Не струсил.

— Да уж. — Кор-Дум покачал головой. — Ладно. Выживший рассказал, что Вэл'Шан не успокоится. Это был только первый отряд. Следующий будет с магами. И с инквизицией. Он знает, что ты здесь. Теперь это вопрос времени. Надо уходить. Сегодня же ночью.

Лекс сел на лежанке, чувствуя, как силы возвращаются к нему.

— Я готов. А вы, хозяин?

Кор-Дум тяжело вздохнул, провёл рукой по бороде.

— Знаю, что говорил раньше: останусь, прикрою. Но после того, что случилось… Вэл'Шан не простит никого из нас. Он узнает, что мой сын был в бою, что я приютил тебя. Если мы останемся, нас обоих заберут в лаборатории. А Грыма я им не отдам.

Он посмотрел Лексу прямо в глаза:

— Вы теперь моя семья, парень. Другой у меня нет. Так что пойдём вместе. И не спорь.

Айрин сжала руку Лекса. Тот кивнул, чувствуя, как в груди разливается тепло.

— Значит, решено. Сегодня ночью выступаем. Айрин, Зураб уже знают?

— Знают. Ждут только твоего сигнала. Грым собирается.

— Хорошо. Тогда готовимся.

Кор-Дум хлопнул его по плечу и направился к двери, но на пороге обернулся:

— И береги Грыма. Если я не доживу… скажи ему, что его мать любила его. Просто не справилась.

Лекс кивнул.

— Спасибо, хозяин.

— Не за что. Собирайтесь. Выходим, как стемнеет.

Кор-Дум вышел. Айрин прижалась к Лексу.

— Ты как? — спросила она.

— Теперь — лучше, — ответил он, обнимая её. — Мы вместе. А это главное.

За окном начинал сгущаться вечер. Где‑то в цехе загудел паровой молот — мастерская жила своей обычной жизнью, не подозревая, что этой ночью четверо людей и один старый дворф навсегда покинут её стены.

Лекс сжал в кулаке цепочку на шее. Металл холодил кожу, но в этом холоде чувствовалась странная уверенность.

— Пора, — сказал он.