Раб с Земли

Глава 9. Чрево земли

Месяц Лаэриэль, 2000 г. Э.С.

Тьма отступила, но неохотно — словно невидимый зверь, насытившийся страхом, отпускал добычу лишь для того, чтобы загнать её глубже в ловушку. Свет фонаря выхватывал из мрака неровные стены, покрытые светящимся налётом, и Лекс с ужасом понимал, что время уходит быстрее, чем они успевают двигаться.

Зураб висел на плечах у Кор-Дума и Грыма, его нога, перетянутая жгутом выше колена, распухла до размеров бревна и почернела. Даже в беспамятстве кузнец глухо стонал, и каждый его стон отдавался в груди Лекса острой болью вины. Это он не уследил. Это он не заметил тварь в озере вовремя. Это из‑за его промедления друг сейчас умирал.

— Держись, кузнец, — прохрипел Кор-Дум, перехватывая тяжёлое тело поудобнее. — Не смей тут разлагаться, понял? Я тебя с полей вытащил, я тебя и угрохаю, если надо, но не раньше, чем ты мне новый топор выкуешь! А то знаю я ваших, людей: только отвернись — и готово, лежишь, глазки закрыл, а мне потом ищи другого кузнеца, который мою бороду в горн не сунет!

— Он не слышит, — тихо сказала Айрин, идя рядом и освещая путь. Её лицо было бледным, но руки не дрожали. — Лекс, куда нам? Этот твой… зов…

Лекс замер, прислушиваясь к себе. Цепочка на шее пульсировала так сильно, что казалось, будто она вот‑вот прожжёт кожу. Металл тянул куда‑то вправо, в сторону от главного проспекта, где здания были ниже и, судя по символам на стенах, предназначались для каких‑то иных целей.

— Туда, — махнул он, сворачивая в узкий переулок. — Там должна быть помощь.

— Должна? — переспросил Грым, пыхтя под тяжестью Зураба. — Ты уверен? А если там опять эти… кристаллические? Или, может, там вообще туалет? У Древних, небось, тоже туалеты были, и они сейчас как раз забиты, а мы тут с умирающим…

— Грым, — оборвал его Кор-Дум, — если ты сейчас не заткнёшься, я тебя самого в этот туалет засуну, понял? И без бороды останешься!

— А что я такого сказал? Я просто предположил…

— Предполагать будешь, когда эль пить сядем, а сейчас ноги переставляй да помалкивай.

Лекс усмехнулся, несмотря на всю серьёзность момента. Даже в такой ситуации эти двое умудрялись переругиваться как старые знакомые, а не как отец с сыном, которые, по сути, только недавно начали нормально общаться.

Они прошли метров двадцать, и вдруг стены вокруг них исчезли.

Вернее, они перестали быть стенами. Пространство раздвинулось, и Лекс понял, что они стоят на краю огромного зала, уходящего в бесконечность во все стороны. Пол, потолок, стены — всё было покрыто призрачными, полупрозрачными изображениями, которые двигались, перетекали друг в друга, создавая иллюзию гигантского лабиринта.

— Что за чертовщина? — выдохнул Кор-Дум, оглядываясь. — Я такое только в бреду после перепоя видел, когда эль с грибами перепутал.

— Голограммы, — машинально ответил Лекс, хотя слово пришло из тех обрывков знаний, что Архитектор загрузил ему в прошлый раз. — Древние любили… украшения.

— Украшения?! — возмутился Грым. — Да тут ноги переломать можно! Где пол настоящий, а где — яма? И почему у меня такое чувство, что эта стена сейчас на меня упадёт?

— Не упадёт, — успокоил его Лекс. — Это иллюзия.

— Ага, а я поверил. Ты сначала сам попробуй.

Лекс закрыл глаза, пытаясь включить эфирное зрение. Это всегда было больно, но сейчас боль пришла мгновенно — острая, режущая, словно кто‑то воткнул раскалённый прут прямо в затылок. Перед внутренним взором вспыхнули линии, токи, соединения. Он видел, как работают проекторы, как эфир течёт по невидимым каналам, создавая иллюзии. Но отличить реальную плиту от голограммы по этим линиям было невозможно — они были везде.

— Не вижу, — признался он, открывая глаза и вытирая выступившую из носа кровь. — Придётся на ощупь.

— На ощупь? — голос Грыма сорвался на фальцет. — А если там пропасть? Я, между прочим, единственный сын у отца, и если я сейчас в пропасть упаду, то род Стального Молота прервётся, а всё из‑за того, что мы пошли на ощупь!

— Не прервётся, — буркнул Кор-Дум. — Я ещё молодой, могу и второго сделать. Если, конечно, найду женщину, которая согласится терпеть мою бороду в постели.

— Папа!

— Что «папа»? Правду говорю. А ну давай, помалкивай и слушай Лекса.

Лекс, достав из рюкзака длинный металлический прут, найденный ещё в шахтах, начал методично тыкать им перед собой.

Первый шаг — прут упёрся в твёрдое. Лекс ступил, и пол под ногой оказался настоящим. Второй шаг — прут провалился в пустоту, и Лекс отдёрнул ногу, едва не потеряв равновесие.

— Здесь яма. Обходим слева.

Они двигались медленно, каждый шаг давался с трудом. Кор-Дум и Грым тащили Зураба, Айрин страховала их, а Лекс прокладывал путь, то и дело проваливаясь в видения, от которых голова раскалывалась ещё сильнее.

Внезапно в центре зала, метрах в двадцати от них, материализовалась фигура. Высокая, стройная, сотканная из мерцающего света, она напоминала человека, но с лицом, лишённым черт, и длинными руками, которые заканчивались острыми лезвиями. Фигура двинулась к ним, и с каждым её шагом воздух вокруг начинал вибрировать.

— Матерь божья… — прошептал Грым.

— Не двигаться, — скомандовал Лекс, хотя сердце колотилось где‑то в горле. — Это голограмма. Она не настоящая.

— А если она станет настоящей? — спросил Кор-Дум, сжимая молот.

— Тогда я лично ей бороду вырву, — пообещал дворф, хотя голос его дрожал.

Фигура приблизилась, остановилась в двух метрах, и вдруг… растаяла. А через секунду возникла прямо за спиной у Грыма. Парень взвизгнул и отскочил, едва не выронив Зураба.

— Спокойно! — рявкнул Лекс, хотя сам едва сдерживал дрожь. — Это… это проверка. Она не атакует, просто пугает.

— Откуда ты знаешь? — выдохнула Айрин.

— Не знаю, — честно ответил Лекс. — Но если бы хотела убить, уже убила бы. Древние любили поиздеваться, похоже.

— Ну и шуточки у них, — проворчал Кор-Дум, косясь на фигуру, которая теперь изображала танец с мечами прямо перед ними. — Я бы с таким юмористом за одним столом не сел.

Фигура появлялась и исчезала, металась по залу, но ни разу не коснулась их. Это было похоже на старую запись, зацикленный кошмар, который когда‑то служил развлечением или тренировкой для обитателей города. А может, просто сбой в системе.

Грым, несмотря на страх, не удержался и ткнул пальцем в проплывающую мимо голограмму. Палец прошёл сквозь неё, и фигура на мгновение рассыпалась на тысячи искр, а потом собралась снова, но уже с лицом, подозрительно похожим на физиономию самого Грыма.

— Ой! — отшатнулся тот. — Она меня передразнивает!

— Не обращай внимания, — посоветовал Лекс. — Просто иди за мной и не дёргайся.

Они пересекли зал за полчаса, хотя в нормальных условиях на это ушло бы минут пять. К концу перехода Лекс чувствовал себя выжатым лимоном: голова гудела, перед глазами плыли тени, а каждый шаг отдавался пульсацией в висках. Но Зураб был ещё жив, и это давало силы.

Коридор за залом привёл их к широкой лестнице, уходящей вниз. Ступени светились тем же голубоватым светом, что и стены, и Лекс с удивлением заметил, что они идеально чистые — ни пыли, ни грязи за тысячи лет.

— Везде уборка, что ли? — проворчал Кор-Дум, спускаясь. — Автоматическая?

— Похоже на то, — ответил Лекс. — Дроиды-уборщики. Древние любили чистоту.

— Любили, — эхом отозвалась Айрин. — Интересно, они вообще были счастливы?

— Судя по тому, что они сбежали, не очень, — буркнул Грым. — А может, им просто надоело всё это драить.

Лестница вывела их в ещё один коридор, и тут Лекс увидел ЕГО. Маленький летающий шар, размером с футбольный мяч, с множеством тонких манипуляторов, торчащих во все стороны, парил в воздухе и что‑то сосредоточенно делал с панелью на стене. От его «рук» исходило слабое свечение, и панель тихо гудела, поддаваясь воздействию.

— Дроид, — выдохнул Лекс. — Настоящий.

Шар заметил их, замер на мгновение, а потом… подлетел ближе. Его манипуляторы задвигались, словно он ощупывал воздух вокруг незваных гостей.

— Обнаружены биологические объекты, — произнёс он механическим, но не лишённым приятности голосом. — Провожу идентификацию… Ошибка. Биологические объекты не соответствуют ни одному из известных видов. Вы… люди?

— Люди, — подтвердил Лекс, стараясь говорить спокойно. — Нам нужна помощь. Наш друг ранен, ему нужна медицинская капсула.

Дроид помолчал, переваривая информацию. Его манипуляторы дёргались, словно он пытался сопоставить новые данные с искажёнными программами.

— Медицинская помощь… доступна в секторе 4-Г. Координаты загружены в память. Следуйте за мной. Но предупреждаю: мои навигационные протоколы повреждены. Я могу ошибаться. Один раз я привёл группу техников в реакторный отсек, и их потом долго искали. Правда, они были уже… э‑э‑э… не совсем техниками.

— В каком смысле? — насторожился Грым.

— В прямом. От них остались только тени на стенах. Но это было давно. С тех пор я прошёл калибровку. Почти.

— Почти?! — взвизгнул Грым. — Лекс, он ненормальный!

— Он просто старый, — отмахнулся Лекс. — Веди, дроид. Только без фокусов.

Шар развернулся и поплыл по коридору, на ходу продолжая что‑то бубнить про «повреждённые протоколы» и «необходимость калибровки». Иногда он останавливался, замирал на несколько секунд, а потом продолжал движение, бормоча что‑то вроде «нет, это не туда» или «а, вспомнил, направо».

— Ты ему веришь? — спросил Грым шёпотом.

— А у нас есть выбор? — огрызнулся Лекс, и они двинулись за дроидом.

Путь оказался неблизким. Они петляли по коридорам, пересекали небольшие залы, поднимались и спускались по лестницам. Дроид вёл их уверенно, но иногда останавливался, замирал на несколько секунд, а потом продолжал движение, бормоча что‑то о «сбоях в навигации».

В одном из коридоров пол вдруг ушёл из‑под ног. Вернее, гравитация резко изменилась, и все они почувствовали, что стали легче пуха. Грым, тащивший Зураба, взмыл в воздух вместе с ним, и они едва не врезались в потолок.

— Ай! — заорал парень, отчаянно молотя руками. — Что это?!

— Гравитационная аномалия! — крикнул Лекс, хватаясь за стену, чтобы не улететь. — Дроид, что происходит?!

— Неисправность генератора гравитации в секторе 3-В, — бесстрастно ответил шар, который, кстати, тоже парил, но совершенно спокойно, словно для него это было нормой. — Рекомендуется отключить аварийный модуль. Хотя, если честно, я бы посоветовал просто подождать — может, само пройдёт. У нас тут такое бывает.

— Само?! — возмутился Кор-Дум, который вцепился в балку и болтал ногами в воздухе. — Я, между прочим, не тренировался летать! Я вообще тяжёлый!

— Тяжёлые падают быстрее, — философски заметил дроид. — Но здесь гравитация пониженная, так что вы все равны. Наслаждайтесь моментом.

— Я тебе наслажусь! — рявкнул Лекс. — Где этот генератор?

— Там. — Дроид указал манипулятором на металлическую панель в конце коридора, которая мерцала красным.

Лекс, цепляясь за стены, поплыл к панели. Каждый шаг давался с трудом — ноги почти не касались пола, приходилось отталкиваться и ловить равновесие. Голова взорвалась болью, когда он попытался использовать эфирное зрение, чтобы понять устройство генератора. Но он заставил себя смотреть, видеть линии, токи, соединения. Один из узлов пульсировал слишком ярко — явно перегрузка.

— Надо разомкнуть эту цепь, — пробормотал он, вытаскивая из кармана кусок проволоки, которую носил с собой ещё с полей.

— Ты с ума сошёл? — донёсся голос Кор-Дума, который всё ещё болтался под потолком. — Это же техника Древних! Она взорвётся!

— Не взорвётся, — ответил Лекс, и сам не зная, откуда в нём эта уверенность.

Он ткнул проволокой в панель, замкнул нужные контакты. Разряд ударил в руку, обжигая пальцы, но гравитация мгновенно вернулась в норму. Все с грохотом рухнули на пол.

— Живы? — спросил Лекс, потирая ушибленный локоть.

— Вроде да, — простонал Грым, выползая из‑под Зураба. — Но если ещё раз так…

— Если ещё раз, я сам тебя к этому генератору подключу, — пообещал Кор-Дум, массируя спину. — Чтоб ты знал, каково это — падать с такой высоты.

— Высота была метр, отец.

— Для дворфа и метр — высота! У нас центр тяжести низкий, мы падаем больно!

Дроид, наблюдавший за этой сценой, вдруг издал звук, похожий на смех — что‑то вроде механического «хи-хи».

— Забавно, — прокомментировал он. — Вы первые организмы за десять тысяч лет, которые меня рассмешили. Обычно я тут с ума схожу от одиночества, а тут такое представление.

— Ты умеешь смеяться? — удивилась Айрин.

— Умею. Это одна из моих функций. Поддерживать хорошее настроение у обитателей города. Только обитателей давно нет, так что я смеюсь сам с собой. Иногда над шутками, которые сам же и придумываю. Хотите анекдот?

— Нет! — хором ответили все.

— Жаль. Он был смешной. Про гравитацию и дворфа.

Кор-Дум покраснел, но смолчал.

Они поднялись и пошли дальше. Лекс чувствовал, как силы покидают его, но заставлял себя двигаться. Зураб дышал всё тише, его лицо приобрело землистый оттенок.

Наконец дроид привёл их к массивным дверям, на которых пульсировал красный крест — символ, понятный без перевода.

— Медицинский центр сектора 4-Г, — объявил шар. — Доступ разрешён. Ваш друг может быть спасён, если вы успеете. А если не успеете, то у нас есть отличный морг. Тоже с капсулами. Очень удобными. Правда, они для мёртвых, но если что, могу показать.

— Заткнись, — рявкнул Лекс, и двери разъехались.

Зал оказался огромным, уставленным рядами прозрачных капсул, напоминающих гробы из стекла и металла. В центре возвышался главный терминал, на котором мелькали строки на языке Древних. Лекс прочитал их — знание, загруженное Архитектором, сработало.

«Диагностические капсулы: 23 из 47 работоспособны. Уровень эфира в норме. Ожидание пациентов».

— Сюда! — крикнул он, указывая на ближайшую капсулу, которая светилась зелёным.

Кор-Дум и Грым осторожно опустили Зураба на пол возле капсулы. Лекс лихорадочно искал способ её открыть, но крышка не поддавалась. На панели рядом мигал запрос: «Требуется авторизация Наследника».

Он положил руку на панель, и мир исчез.

Он стоял в пустоте. Вокруг — только звёзды. Миллионы звёзд, сияющих холодным светом. Они вращались вокруг него, складывались в немыслимые узоры, и от этого кружения начинала кружиться голова.

— Ты пришёл, — раздался голос.

Лекс обернулся. Перед ним стояла фигура — человек? Нет, не человек. Слишком правильные черты, светящиеся глаза, в которых не было зрачков.

— Кто ты?

— Я — Архитектор. Я ждал тебя.

— Откуда ты знал, что я приду?

— Я не знал. Но надеялся. Ты носишь ключ.

Лекс посмотрел на свою грудь. Цепочка сияла ярко, как звезда.

— Что это за место?

— Центр управления. Мозг города. Здесь хранятся все знания Древних.

— И ты дашь мне их? Я должен спасти друга.

— Ты получишь то, что нужно для спасения, — ответил Архитектор. — Но только часть. Твой разум ещё не готов к полному объёму. Истинные знания разделены и хранятся у других Хранителей. Ищи их, если хочешь узнать правду.

— Мне плевать на правду! Мне нужна помощь прямо сейчас!

Архитектор кивнул, и Лекс почувствовал, как в голову вливается поток информации — язык Древних, карта города, устройство медицинских капсул, основы работы систем жизнеобеспечения. Информация прожигала нейроны, выжигала всё лишнее, и боль была такой, что он закричал.

— Это цена, — произнёс голос Архитектора, удаляясь. — Плати и живи.

Лекс открыл глаза. Над ним склонились испуганные лица Айрин и Грыма. Из носа хлестала кровь, голова раскалывалась, но он знал, что делать.

— Отойдите, — прохрипел он, подползая к панели.

Пальцы сами забегали по символам, вводя команды, которые он только что узнал. Капсула загудела, крышка бесшумно отъехала в сторону. Внутри зажёгся мягкий свет.

— Загружайте его, — скомандовал Лекс, и Кор-Дум с Грымом, кряхтя, подняли Зураба и уложили в капсулу.

Крышка закрылась. Капсула наполнилась туманом, и на панели замелькали строки: «Диагностика… Обнаружено отравление нейротоксином. Начало детоксикации. Ориентировочное время лечения — 4 часа».

— Четыре часа, — выдохнул Лекс и сполз по стене на пол. — Он будет жить.

Айрин опустилась рядом, обняла его, вытирая кровь с его лица.

— Ты справился, — шепнула она. — Ты молодец.

— Я устал, — ответил он, закрывая глаза.

— Отдыхай. Мы покараулим.

Лекс провалился в тяжёлый, беспокойный сон, полный обрывков видений и чужой боли.

Очнулся он от того, что кто‑то тряс его за плечо.

— Лекс! Лекс, просыпайся! — голос Грыма был взволнованным. — Там… там какая‑то хрень с цветами!

Лекс с трудом разлепил веки. Голова всё ещё гудела, но уже не так сильно. Он посмотрел на капсулу — та показывала 78 % лечения. Зураб выглядел лучше, его лицо порозовело.

— Что случилось? — спросил он, вставая.

— Мы нашли другой выход, — сказал Грым. — Ну, не мы, а этот дроид. Он повёл нас искать убежище, пока ты спишь. И мы наткнулись на зал… там растения! Огромные, светящиеся! А ещё стражи!

— Какие стражи?

— Зелёные такие, с ветками вместо рук. Айрин с отцом там остались, сражаются! Я побежал за тобой.

— А дроид?

— А дроид сидит в углу и рассказывает им анекдоты! Говорит, что это отвлекает!

Лекс рванул за Грымом.

Зал, в который они попали, был похож на гигантскую оранжерею. Под высоким стеклянным куполом росли невероятные растения — деревья с серебристыми листьями, цветы, излучающие мягкий свет, лианы, которые оплетали колонны и пульсировали, словно живые. В центре возвышалось нечто, напоминающее гигантский гриб, с которого сыпались светящиеся споры.

А по залу метались стражи. Они были похожи на людей, но их тела состояли из переплетения ветвей и лиан, а глаза светились зелёным. Они размахивали длинными плетьми, пытаясь достать Кор-Дума и Айрин, которые укрылись за каменной колонной.

— Сюда! — крикнула Айрин, заметив Лекса.

Один из стражей повернулся и двинулся к ним. Его движения были плавными, почти грациозными, но в каждом жесте чувствовалась смертельная опасность.

— Это Странники-садовники, — выдохнул Лекс, вспоминая обрывки знаний. — Они охраняют растения. Не убивайте их без нужды, они просто защищают свой сад.

— А они нас убивать будут без нужды? — огрызнулся Кор-Дум, отмахиваясь молотом от лианы, которая обвила его ногу. — И вообще, этот ваш дроид говорит, что они любят, когда им рассказывают анекдоты! Я ему не верю!

— А зря! — донеслось из угла, где дроид действительно сидел и что‑то вещал. — Я им уже три анекдота рассказал, они вон, даже замерли! Слушают!

— Они не слушают, они готовятся атаковать! — крикнула Айрин.

Лекс огляделся. В углу зала он заметил пульт управления — точно такой же, как в других местах. Если получится отключить стражей централизованно…

— Прикройте меня! — крикнул он и бросился к пульту.

Путь преградил ещё один страж. Лекс увернулся от его удара, перекатился и оказался у панели. Пальцы забегали по символам. Система запросила пароль.

«Введите код доступа», — высветилось на экране.

Лекс лихорадочно перебирал варианты. Что Древние могли использовать как пароль для своих садов? Какое‑то ключевое слово, связанное с природой, жизнью…

И вдруг он вспомнил загадку, которую рассказывал Корней в фургоне:

«Из одной глины вылеплены трое: один пошёл в огонь и стал воином, другой ушёл во тьму и стал тенью, третий остался на свете и стал творцом».

Орки — воины, созданные для войны. Гоблины — тени подземелий. Люди — творцы, оставшиеся на свете. Это была метафора происхождения трёх рас, созданных на основе человеческой ДНК.

Лекс набрал символы, обозначающие «человек». Панель мигнула, и стражи замерли на месте.

— Сработало! — выдохнул Грым.

— Быстро уходим, — скомандовал Лекс. — Не знаю, надолго ли.

— Подождите! — крикнул дроид. — Я хочу взять образец этого гриба! Он такой красивый!

— Нет! — рявкнули все хором, и дроид с явным сожалением поплёлся за ними.

Они выбежали из зала, и двери за ними бесшумно закрылись. Стражи остались внутри, застыв статуями среди светящихся растений.

— Это было близко, — выдохнула Айрин, прижимаясь к стене.

— Близко, — согласился Лекс. — Но мы справились. Идём к Зурабу.

— А я всё‑таки думаю, что тот гриб был важен, — проворчал дроид. — У меня в базе нет информации о таких видах. Я бы мог его классифицировать.

— Классифицируй потом, — отмахнулся Лекс. — Если выживем.

Они вернулись в медицинский центр как раз вовремя — капсула пискнула, и крышка открылась. Зураб открыл глаза, посмотрел на них мутным взглядом и прохрипел:

— Где я? И почему так светло?

— В раю, — усмехнулся Кор-Дум. — Но тебя туда пока не пускают, так что придётся обратно в ад.

— Ад — это здесь? — Зураб попытался приподняться. — Тогда я, наверное, уже там. Потому что чувствую себя прескверно.

— Лежи, — сказал Лекс, подходя. — Ты был при смерти. Яд чуть не убил тебя. Если бы не эти капсулы…

— Яд… — Зураб поморщился. — Помню. Тварь эта… Спасибо. И тебе, и вам всем.

— Не за что. Мы в городе Древних. Тут есть где отдохнуть.

— В городе Древних? — Зураб попытался сесть, но Айрин мягко удержала его. — Это тот самый, подземный?

— Он самый.

— А эль тут есть? — неожиданно спросил кузнец.

Все переглянулись.

— Ты о чём? — удивился Грым.

— Ну, эль. Древние же пили что‑то? Может, у них тут пивоварня сохранилась? А то я после такого лечения промочить горло не помешало бы.

— Ты только что с того света вернулся и думаешь о пиве? — возмутилась Айрин.

— А что, на том свете пива нет. Значит, надо жить здесь, где есть.

Кор-Дум расхохотался, хлопая себя по ляжкам.

— Вот это я понимаю — правильные мысли! Ну, кузнец, ты даёшь! Ладно, поищем тебе эль. Если Древние его варили, то он должен быть где‑то тут. У них ведь наверняка были запасы.

— У них были запасы всего, — подтвердил дроид. — В том числе напитков. Я могу показать склад. Там есть контейнеры с маркировкой «ферментированный солодовый напиток». По‑моему, это то, что вам нужно.

— Веди! — Зураб попытался встать, но ноги не держали.

— Лежи уж, — осадил его Кор-Дум. — Я сам схожу. А ты пока рассказывай, что тебе снилось, пока ты в отключке был.

— Снилось… — Зураб задумался. — Странное. Будто я в кузнице, а вокруг меня танцуют эльфы с цветами в волосах. И поют. А я пытаюсь им объяснить, что мечи ковать надо, а не хороводы водить.

— Это яд на тебя так подействовал, — заключил Грым. — Больше никогда не дам тебя кусать этим тварям.

— Спасибо, сынок, — хмыкнул Зураб. — Буду иметь в виду.

Айрин помогла Зурабу сесть, но он всё ещё был слаб. Лекс решил, что нужно найти нормальное убежище, где можно будет переночевать и прийти в себя.

Дроид, который всё это время болтался рядом, вдруг ожил и заговорил:

— Рекомендую жилой блок сектора 2-Б. Он ближе всего к медицинскому центру и имеет работающие системы жизнеобеспечения. Там даже есть автоматическая кухня. Правда, она готовит только одну еду — синтезированный белок. Но если добавить специй… хотя специй у вас нет.

— Веди, — устало сказал Лекс.

Жилой блок оказался небольшим зданием с несколькими квартирами. Внутри было чисто, работало освещение, из кранов текла вода — Древние позаботились о комфорте даже через тысячи лет.

Они выбрали комнату с двумя койками, столом и даже маленькой ванной. Кор-Дум уложил Зураба на одну из коек, сам устроился на полу, ворча, что «дворфам мягко спать вредно». Грым примостился рядом с отцом, и вскоре его сопение возвестило, что он уснул.

Лекс и Айрин вышли на небольшой балкончик, с которого открывался вид на спящий город. Тысячи огней мерцали внизу, создавая иллюзию звёздного неба, отражённого в каменной чаще.

— Красиво, — тихо сказала Айрин.

— Да, — согласился Лекс. — И страшно. Мы в самом сердце древней цивилизации, а знаем о ней меньше, чем о муравейнике.

— Но мы здесь. Мы живы. Зураб жив. Это главное.

— И дроид этот… он забавный, хоть и с приветом.

— Да уж. Представляешь, десять тысяч лет в одиночестве? Я бы тоже с ума сошёл.

— Он не сошёл. Он просто… адаптировался. Шутит сам с собой. Наверное, это единственный способ не сойти с ума.

Айрин посмотрела на него долгим взглядом.

— Ты тоже так адаптируешься?

— Я стараюсь. С вами легче.

Она улыбнулась и взяла его за руку.

— Знаешь, когда я была маленькой, в Ингрии рассказывали легенды о городах Древних. Говорили, что там живут духи, которые могут исполнить любое желание. Я мечтала попасть сюда, чтобы попросить вернуть мою семью.

— И что теперь?

— Теперь я понимаю, что никакие духи не вернут мёртвых. Но здесь я нашла новую семью. Вас.

Лекс обнял её, и они стояли молча, глядя на город, и каждый думал о своём. Лекс — о том, сколько ещё испытаний ждёт впереди, и хватит ли у него сил. Айрин — о том, что этот странный, чужой человек стал для неё важнее всего на свете.

Где‑то там, далеко в горах, Вэл'Шан вёл свой отряд. Он чувствовал эфирный след, становившийся всё ярче, и улыбался холодной, жадной улыбкой учёного, нашедшего редкий экземпляр.

— Я иду, Наследник, — шептал он. — Скоро встретимся.

А внизу, в спящем городе, четверо беглецов обрели временный покой. Они не знали, что враг уже близко, но даже если бы знали — они были готовы.

Потому что выбора не оставалось.