Раб с Земли

Глава 21. Цена ошибки

Месяц Нарвион, 2000 г. Э.С.

Прошло пять дней с тех пор, как они вернулись из похода к Залу Памяти. Пять дней, за которые Механос успел надоесть Шило своими бесконечными дождями, Малой — проиграть в кости очередную долю и тут же её отыграть, а Эрвин — переписать все свои старые карты, сверяя их с теми данными, что Лекс скопировал из терминала Древних.

Но главное — за эти пять дней напряжение между ингрийцами и местными жителями Механоса выросло до такой степени, что воздух в убежище, казалось, можно было резать ножом.

Всё началось с мелочей. Кому-то из местных не понравилось, что ингрийцы слишком громко молятся по вечерам. Кому-то из ингрийцев показалось, что местные слишком нагло пялятся на их женщин. Эрвин пытался гасить конфликты на корню, но стариковский авторитет работал не со всеми.

— Они считают нас выскочками, — говорил он Лексу за ужином. — Мы для них — беженцы, которые пришли на всё готовое и ещё нос воротят. А для нас они — те, кто забыл свои корни и живёт одним днём.

— Люди везде одинаковы, — философски заметил Лекс, доедая похлёбку. — Им нужен враг, чтобы чувствовать себя правыми.

— В Ингрии говорили: «Кто ищет врага, тот его найдёт, даже если придётся выдумать», — вздохнул Эрвин. — Боюсь, это может плохо кончиться.

И он оказался прав.

Таверна «Пьяный гоблин» в этот вечер гудела как растревоженный улей. Народу набилось — яблоку негде упасть. За столами сидели сталкеры, грузчики, несколько дворфов из гильдии, пара подозрительных личностей, которых Клык велел запомнить «на всякий случай», и, конечно, ингрийцы. Ратибор, старый знакомый Эрвина, сидел в углу с кружкой эля и мрачно разглядывал публику. Рядом с ним расположились ещё трое его соплеменников — все как на подбор крепкие, с суровыми лицами и руками, привыкшими к топору.

На сцене, устроенной из сколоченных ящиков, кривлялся тощий гоблин в пёстрых лохмотьях. Он отбивал ритм на расстроенной лютне и горланил частушку, от которой уши сворачивались в трубочку:

Эх, топну ногой, да притопну другой,

Эльф с расчёской дорогой,

А у гоблина — мешок с деньгой,

Вот и весь расклад простой!

Шёл я лесом, видел чудо,

Дворф рубил скалу, как блюдо,

А я мимо пробегал,

Да топорик и украл!

Публика ржала. Кто-то кидал в гоблина огрызками, кто-то подпевал. Атмосфера была самая что ни на есть разухабистая.

— Хорошо сидим, — довольно крякнул Шило, прихлёбывая своё грибное пойло. Он, Малой и Клык заняли стол у входа — чтобы видеть всех входящих. — Ты глянь, как этот гоблин выделывается. Я такого артиста лет двадцать не видел.

— А ты много где был? — спросил Малой, с завистью глядя на кружку Шило. Ему, как младшему, наливали только травяной отвар.

— Я, Малой, везде был, — важно ответил Шило. — Я в таких местах бывал, где сам Кователь ногу сломит. Один раз, например, в гоблинском притоне… — Он замялся, поймав взгляд Клыка. — Ладно, потом расскажу.

В этот момент дверь таверны распахнулась, и вошли Лом со своими дружками. Лом был фигурой в Механосе известной — здоровенный детина с бычьей шеей и кулаками размером с кузнечный молот. Работал грузчиком в порту, но больше промышлял тем, что запугивал тех, кто послабее, и требовал с них «дань за охрану». Клык его терпеть не мог, но открыто не связывался — Лом водил дружбу с кем-то из Совета Десяти, и связываться с ним было себе дороже.

— А, наши любимые сталкеры! — прогудел Лом, заметив Клыка. — Всё по углам прячетесь? Боитесь, что кто-то ваш товар спёр?

— Боимся, что ты спрёшь, — спокойно ответил Клык, не поднимаясь. — А потом скажешь, что так и было.

Лом осклабился, показывая щербатые зубы, и двинулся дальше в зал. Его взгляд упал на столик, где сидели ингрийцы.

— О, а это кто у нас такие? — протянул он, останавливаясь рядом. — Лица не местные. С севера, что ли? Беглые?

Ратибор поднял на него спокойный взгляд. Рука его, лежавшая на столе, даже не дрогнула.

— Мы ингрийцы, — сказал он ровно. — И мы здесь по делу. Не мешай.

— Ингрийцы? — Лом сделал вид, что задумался. — А, это те, которых эльфы вырезали, как цыплят? Слышал я про вас. Думали, что круче всех, а кончили в рабстве. И теперь приползли сюда, нос воротите?

— Я сказал, не мешай, — повторил Ратибор, и в его голосе зазвенела сталь.

Но Лома это только раззадорило.

— Слышь, ребята, — обернулся он к своим. — Глядите, какие гордые! Прямо как тот ихний король, который у ворот с мечом стоял. А толку? Всё равно сдох.

Ратибор встал. Медленно, но очень внушительно. Его товарищи тоже поднялись.

— Ты про короля Харальда говоришь, — произнёс он, и голос его задрожал от сдерживаемой ярости. — Он погиб, защищая свой народ. А ты… ты даже не знаешь, что такое честь.

— Честь? — Лом расхохотался. — У вас, у людей, нет чести. Вы — скот, которого эльфы пасут на полях. И здесь вы такие же. Просто мусор, который мешает нормальным людям жить.

Это было последней каплей. Ратибор, не выдержав, шагнул вперёд и со всей силы врезал Лому в челюсть.

Драка началась мгновенно. Лом, хоть и получил неожиданно, быстро оправился и ответил тяжёлым хуком. К нему присоединились его дружки, на ингрийцев налетели со всех сторон. В воздухе замелькали кулаки, полетели кружки, зазвенела разбитая посуда.

— Чтоб твоя борода выпала! — заорал кто-то из нападающих, целясь Ратибору в лицо. Дворфийское ругательство прозвучало дико в устах человека, но смысл был ясен.

— Ржа тебе в душу! — рявкнул в ответ Ратибор, уходя от удара и врезая локтем в солнечное сплетение обидчику.

— Ну вот, началось, — вздохнул Шило, наблюдая за побоищем. — А я ещё хотел спокойно посидеть.

— Хватит философствовать, — Клык уже был на ногах. — Пошли разнимать, пока они друг друга не поубивали.

Они с Шило и Малым рванули в гущу драки. Клык работал жёстко, но аккуратно — хватал дерущихся за шкирку и растаскивал в стороны. Шило ловко уворачивался от летящих кулаков и раздавал подзатыльники направо и налево. Малой, несмотря на юный возраст, тоже не подкачал — поднырнул под руку какого-то здоровяка и выбил у него нож, который тот уже достал.

— А ну прекратить! — рявкнул Клык таким голосом, что на мгновение все замерли. — Вы что, с ума посходили? Здесь свои!

— Свои? — прохрипел Лом, вытирая разбитую губу. — Эти ублюдки мне не свои!

— А ты им не брат, — отрезал Клык. — Но это не повод устраивать здесь побоище. Хозяин таверны сейчас стражу вызовет, и тогда всем не поздоровится.

В этот момент в таверну вошли Лекс и Айрин. Они как раз возвращались с рынка, когда услышали шум.

— Что здесь происходит? — Лекс быстро оценил обстановку. Ратибор стоял, тяжело дыша, с рассечённой бровью. Лом и его дружки тоже были изрядно помяты. Вокруг валялись обломки мебели, на полу расплывалась лужа пролитого эля.

— Твои землячки борзые слишком, — сплюнул Лом. — Я им слово, они — кулак. Так и до смерти недолго.

— Ты оскорбил память короля Харальда, — процедил Ратибор, сжимая кулаки. — Ты получил то, что заслужил.

— Хватит! — Лекс встал между ними. — Ратибор, иди к Эрвину. Пусть обработает рану. Лом, ты тоже хорош. Я знаю, как ты любишь цепляться к людям. В этот раз ты перешёл границу.

— А ты кто такой, чтобы мне указывать? — Лом шагнул к Лексу, но наткнулся на холодный взгляд Клыка и остыл. — Ладно, — буркнул он. — Но это не конец. Я этого так не оставлю.

— Оставишь, — твёрдо сказал Лекс. — Потому что завтра утром мы всё обсудим. Приходи в убежище. Все, кто участвовал. Будет суд.

— Суд? — Лом хрипло рассмеялся. — Ты мне будешь суд устраивать? Да кто ты такой?

— Тот, кто обеспечивает порядок в этом районе, — ответил Лекс. — Придёшь — узнаешь. Не придёшь — пеняй на себя. Клык, проследи, чтобы отсюда все разошлись мирно.

Он развернулся и вышел, уводя Айрин. На улице она взяла его под руку.

— Ты уверен? — спросила она тихо. — Суд? Это может вызвать ещё больший конфликт.

— Может, — согласился Лекс. — Но если мы не наведём порядок сейчас, потом будет поздно. Они перегрызутся, и всё, что мы строили, развалится.

— В Ингрии говорили: «Клинок, оставленный в ране, не заживёт, пока не вытащишь», — вздохнула она. — Наверное, ты прав. Но будь осторожен. Лом опасен.

— Знаю. — Он сжал её руку. — Потому и не оставлю это просто так.

Ночь прошла тревожно. Лекс почти не спал — всё думал о завтрашнем дне. Как сделать так, чтобы обе стороны остались довольны? Или хотя бы не убивали друг друга? Он вспоминал неписаные законы Механоса, о которых рассказывал Клык. Здесь не было королей и писаных законов, но были правила, которые соблюдали все, кто хотел выжить.

На рассвете он поднялся и пошёл в общий зал убежища. Там уже собирались люди. Ратибор и его товарищи сидели с одной стороны, Лом со своими дружками — с другой. Между ними, как граница, стоял пустой стол.

Эрвин, увидев Лекса, подошёл к нему.

— Ты уверен, что хочешь это сделать? — спросил он тихо. — Суд — дело серьёзное. В Ингрии его вершил король или совет старейшин. А ты…

— А я никто, — закончил Лекс. — Знаю. Но кто-то должен. Если не я, то кто? Ты? Клык? Вы можете, но у вас свои интересы. А я — со стороны. Может, меня послушают.

— Кователь, дай ему мудрости, — прошептал Эрвин и отошёл в сторону.

Лекс сел за стол. Айрин встала за его спиной, положив руку ему на плечо. Рядом расположились Клык, Шило и Малой. Кор-Дум, тяжело дыша, пристроился с краю — старый дворф чувствовал себя не в своей тарелке, но уйти не мог.

— Начнём, — сказал Лекс, оглядывая присутствующих. — Все знают, что произошло вчера в таверне?

— Знают, — буркнул Лом. — Твои люди на меня напали.

— Твои люди оскорбили память короля Харальда, — возразил Ратибор.

— Хватит! — Лекс хлопнул ладонью по столу. — Я не собираюсь выяснять, кто первый начал. Я хочу понять, как нам жить дальше. Мы все здесь — беглецы, изгои, те, кому не нашлось места в других местах. Механос — наш дом. И если мы начнём грызться между собой, нас сожрут. Эльфы, Гильдия, Совет Десяти — да кто угодно.

— А ты что предлагаешь? — подал голос один из людей Лома. — Чтобы мы терпели их заносчивость?

— А ты предлагаешь убивать друг друга? — парировал Лекс. — Ратибор, скажи, за что ты вчера ударил Лома?

— За оскорбление, — твёрдо ответил ингриец. — Он назвал нас скотом. Он сказал, что у нас нет чести. Он оскорбил память моего короля.

— Это правда? — Лекс повернулся к Лому.

— Правда, — нехотя признал тот. — Но они первые полезли.

— Ты оскорбил его, — повторил Лекс. — В Ингрии, я знаю, это считается тяжким грехом. Ты, Лом, не ингриец, ты можешь не знать их обычаев. Но теперь знаешь. И должен ответить.

— Чего? — Лом подался вперёд. — Ты хочешь, чтобы я извинялся перед этими…

— Я хочу, чтобы ты понёс наказание, — перебил Лекс. — И Ратибор тоже. Вы оба виноваты. Ты — в том, что спровоцировал драку. Он — в том, что поддался на провокацию и вместо того, чтобы позвать старших, начал махать кулаками. В Механосе есть неписаные законы. Один из них гласит: «Кто первый ударил, тот и платит». Но здесь ударили оба. Значит, платить будут оба.

— Что значит «платить»? — насторожился Лом.

— Вы будете работать вместе, — сказал Лекс. — Лом, твои люди помогут ингрийцам отремонтировать их жильё. Ратибор, твои люди помогут Лому с разгрузкой в порту. Вы будете делать это вместе, плечом к плечу, пока не поймёте, что вы не враги, а соседи.

— Это шутка? — Лом вскочил. — Я буду работать с этими?

— А ты хочешь, чтобы я присудил тебе десять плетей? — холодно спросил Лекс. — Или изгнание из района? Ты знаешь законы Механоса. Если мы сейчас вынесем тебя на улицу и скажем всем, что ты нарушил порядок, кто тебя примет? Твои дружки из порта? А если они узнают, что ты оскорбил память короля, за которого многие здесь уважают ингрийцев?

Лом замер, переваривая услышанное. Он посмотрел на своих людей, потом на Ратибора. Ингриец сидел с каменным лицом, но в его глазах мелькнуло что-то похожее на удивление.

— Ладно, — буркнул Лом наконец. — Но если они меня хоть пальцем тронут…

— Не тронут, — пообещал Ратибор, поднимаясь. — Если ты не тронешь первым.

Они посмотрели друг на друга. В этом взгляде не было дружелюбия, но и прежней злобы уже не осталось.

— Решено, — подвёл итог Лекс. — Работаете вместе неделю. Потом посмотрим. Если за это время ещё хоть одна драка — пеняйте на себя. Суд будет строже.

Он поднялся. Люди начали расходиться, перешёптываясь. Кто-то был недоволен, кто-то, наоборот, одобрительно кивал.

— Ты справился, — тихо сказала Айрин, когда они остались одни. — Ты был как настоящий судья.

— Я был как инженер, — усмехнулся Лекс. — Нашёл неисправность и предложил способ починки. Посмотрим, сработает ли.

— Сработает, — уверенно сказал подошедший Эрвин. — В Ингрии говорили: «Общий труд сближает быстрее, чем общая радость». Они будут ворчать, но через неделю уже не смогут друг без друга. Я видел такое не раз.

— Дай-то Кователь, — вздохнул Кор-Дум. — А я, признаться, боялся, что они сейчас друг друга перережут.

— Ты бы им помог, — хмыкнул Шило. — У тебя молот вон какой.

— Молот для работы, а не для людей, — наставительно сказал дворф. — Хотя иногда и для людей тоже, если они дураки.

После того как все разошлись, Лекс почувствовал, что его дёргают за рукав. Это был посыльный — тот самый паренёк, что однажды уже приводил его к Рагнару.

— Господин Лекс, — прошептал он, косясь по сторонам. — Совет Десяти хочет вас видеть. Сегодня. В полдень.

Лекс внутренне напрягся, но лица не подал.

— Передай, что приду.

Когда посыльный ушёл, Айрин сжала его руку.

— Это опасно?

— Не знаю. — Лекс покачал головой. — Но если они хотят меня видеть, значит, что-то знают. Или хотят использовать. Надо идти.

— Я с тобой.

— Нет. — Он повернулся к ней. — Если что-то пойдёт не так, ты должна остаться. Ты — наш якорь. Без тебя всё развалится.

Она хотела возразить, но промолчала. Только кивнула.

В полдень Лекс стоял перед дверями зала, где собирался Совет Десяти. Это было не то же здание, что у Рагнара, — другое, поменьше, но не менее внушительное. Внутри пахло деревом, старыми бумагами и деньгами.

За длинным столом сидели десять человек. Лекс узнал некоторых: Рагнар — глава Гильдии торговцев, мрачный тип с цепким взглядом; хозяин порта — грузный мужчина с красным лицом; старая женщина, которую называли Мать Иллария — верховная жрица Лирны; и ещё несколько лиц, которых он видел мельком на улицах.

— Садись, Лекс, — сказал Рагнар, указывая на пустой стул в центре. — Разговор есть.

Лекс сел, стараясь сохранять спокойствие. Сердце колотилось, но он не позволял себе показывать страх.

— Мы наблюдали за тобой, — начала Мать Иллария. Голос у неё был тихий, но в нём чувствовалась сила. — Ты появился в Механосе несколько месяцев назад, и с тех пор… многое изменилось. Ты привёл с собой ингрийцев, ты подружился со сталкерами, ты чинишь то, что никто не может починить. А сегодня ты устроил суд и рассудил драчунов так, что обе стороны остались довольны.

— Не совсем довольны, — поправил Лекс. — Но живы.

— Это главное, — кивнул хозяин порта. — В Механосе порядок держится на том, что никто не лезет в чужие дела. Но когда дела идут наперекосяк, нужен кто-то, кто может их поправить. Ты, похоже, умеешь.

— Я просто хочу, чтобы люди выжили, — ответил Лекс. — Мои люди.

— Твои люди, — повторил Рагнар с усмешкой. — Ты говоришь так, будто они твоя армия.

— Они мои друзья. Это важнее.

В комнате повисла тишина. Потом Мать Иллария заговорила снова:

— Мы знаем, что ты не простой человек, Лекс. Слухи ходят. О том, что ты умеешь читать язык Древних. О том, что ты нашёл какой-то город под горами. О том, что ты… Наследник.

Лекс внутренне похолодел. Откуда они знают? Но лица не подал.

— Я не знаю, что вы слышали, — осторожно сказал он. — Но я действительно понимаю некоторые вещи, которые другие не понимают. Я вижу, как работают механизмы. Это помогает чинить артефакты.

— И только? — прищурился хозяин порта.

— И только. — Лекс выдержал его взгляд. — Я не бог, не пророк и не вождь. Я просто человек, который хочет выжить и чтобы выжили его друзья. Если это совпадает с вашими интересами — хорошо. Если нет — я уйду.

— Куда? — усмехнулся Рагнар.

— Найду место. Мир большой.

Советники переглянулись. Потом Мать Иллария встала и подошла к Лексу. Её старые, морщинистые руки легли ему на плечи.

— Мы хотим предложить тебе сделку, — сказала она. — Ты остаёшься в Механосе. Ты продолжаешь делать то, что делаешь — чинить артефакты, мирить людей, поддерживать порядок. А мы… мы обеспечиваем тебе защиту. Официальную. Ты будешь под крышей Совета.

— И что взамен?

— Ничего, кроме того, что ты уже делаешь. — Она улыбнулась. — Мы не дураки, Лекс. Мы понимаем, что такие люди, как ты, не продаются. Но с ними можно договориться. Ты получишь влияние, ресурсы, возможность помогать своим друзьям. А мы получим стабильность. Это честно.

Лекс задумался. Предложение было заманчивым. Очень заманчивым. Но он знал цену таким сделкам.

— Мне нужно посоветоваться с моими людьми, — сказал он наконец.

— Конечно. — Мать Иллария вернулась на своё место. — Но помни: в Механосе без друзей ты никто. А с нами ты станешь кем-то.

— Я уже кто-то, — ответил Лекс, поднимаясь. — Я тот, кто есть. Остальное приложится.

Он вышел из зала, чувствуя на себе десять пар глаз. На улице его ждала Айрин.

— Ну как? — спросила она.

— Предложили сделку, — ответил Лекс. — Защита в обмен на влияние.

— И что ты решил?

— Ещё не решил. Надо поговорить с нашими.

Они вернулись в убежище. Там уже собрались все: Клык, Шило, Малой, Кор-Дум, Эрвин. Лекс пересказал разговор.

— Совет Десяти, — присвистнул Шило. — Это серьёзно. Если они тебя поддерживают, ты станешь вторым человеком в городе после них.

— Или марионеткой, — добавил Клык. — Они не просто так предлагают. Им что-то нужно.

— Им нужна стабильность, — сказал Лекс. — Им нужен кто-то, кто сможет гасить конфликты, не доводя до крови. Им нужен тот, кто понимает технологии и может договариваться с разными группами. Я подхожу.

— А ты хочешь? — спросила Айрин.

Лекс посмотрел на неё, на Клыка, на Кор-Дума, который всё ещё переживал за Грыма, на Шило с его вечными шутками, на Малого, который смотрел на него с обожанием.

— Я хочу, чтобы мы выжили, — сказал он. — Все мы. Если для этого нужно стать кем-то в этом городе — я стану. Но я не буду их марионеткой. Я буду тем, кто я есть. А они пусть думают, что контролируют ситуацию.

— Хитро, — одобрил Клык. — Очень хитро.

— В Ингрии говорили: «Не тот мудр, кто знает ответы, а тот, кто умеет задавать вопросы», — улыбнулся Эрвин. — Ты задаёшь правильные вопросы, Лекс. И это даёт тебе силу.

— Значит, решено, — подвёл итог Лекс. — Мы принимаем их предложение. Но на наших условиях. Мы остаёмся собой.

Вечером, когда все разошлись, Лекс и Айрин сидели на крыше убежища и смотрели на закат. Механос гудел внизу, жил своей жизнью, но здесь, наверху, было тихо и почти спокойно.

— Ты стал важным человеком, — сказала Айрин. — Судья, лидер, советник. Кем ты будешь завтра?

— Тем же, кем был вчера, — ответил Лекс. — Просто у меня будет больше возможностей защищать тех, кто мне дорог.

— А кто тебе дорог?

Он повернулся к ней.

— Ты. Клык. Шило. Малой. Кор-Дум. Эрвин. Все они.

— Даже Лом? — усмехнулась она.

— Лом — ещё нет, — улыбнулся Лекс. — Но кто знает, может, через неделю совместной работы с Ратибором он станет нашим тайным союзником.

— Ты веришь в людей, — сказала она. — Это твоя сила и твоя слабость.

— Наверное. — Он обнял её. — Но без веры в людей невозможно ничего изменить.

Они сидели молча, глядя, как над Механосом зажигаются первые звёзды. Где-то там, в Старом Городе, Грым читал книги и ждал отца. Где-то там, в Стальном Шпиле, Вэл'Шан строил новые планы. А здесь, в этом городе машин и теней, начиналась новая глава их истории.

— Завтра новый день, — сказала Айрин.

— Завтра новый день, — эхом отозвался Лекс.

Они спустились в убежище, где уже горел огонь в печурке и Шило рассказывал очередную байку, от которой Малой заливался смехом.

Жизнь продолжалась.