Раб с Земли

Акт III: «Сталь и тени»

Глава 17. Деньги и влияние. Часть 1: Город возможностей

Месяц Келемвар, 2000 г. Э.С.

Лекс проснулся от гула. Он врос в этот звук за последние дни, как корни дерева врастают в придорожную пыль. Гул Механоса был не таким, как в Старом Городе — там древние машины гудели ровно, величественно, словно орган в пустом соборе. Здесь гул был хаотичным, надсадным, состоящим из тысячи голосов: лязга паровых молотов, шипения вышедшего пара, скрипа колёс по булыжной мостовой, пьяных криков из таверны через два дома и отчаянного визга какой-то пилы, которая явно работала на пределе своих возможностей.

Лекс открыл глаза. Комната была залита тусклым утренним светом, пробивающимся сквозь маленькое, вечно закопчённое окно. Они сняли её у Шныря — чистую, но тесную. Две лежанки, стол, пара табуретов. На стене висела карта города, которую Клык дал «на посмотреть». В углу, на маленькой жаровне, что-то аппетитно шипело.

Айрин уже была на ногах. Она стояла спиной к нему, склонившись над жаровней, и ловко орудовала ножом. Её пепельные волосы были собраны в небрежный пучок, открывая тонкую шею. Лекс залюбовался на мгновение — тем, как привычно и уверенно она двигалась, как ритмично постукивал нож по доске.

— Доброе утро, — сказал он хрипловато со сна.

Айрин обернулась, улыбнувшись уголками губ. Щека её была чуть испачкана мукой.

— Проснулся? Каша будет через минуту. Я тут… поэкспериментировала немного. — Она кивнула на горку нарезанных овощей. Синеватых, местных, похожих на морковь, но с фиолетовым оттенком. — У соседки-торговки спросила, как сделать похлёбку наваристее. Она сказала, что главное — лук побольше и корень скрипуна добавить. Не знаю, что это, но пахнет вроде неплохо.

Лекс сел, наблюдая за ней. Месяц назад она не могла сварить кашу, не спалив её. Теперь управлялась с ножом и жаровней так, будто делала это всю жизнь. «Человек учится быстро, когда хочет выжить», — подумал он.

— Пахнет отлично, — искренне сказал он, потянувшись. Тело ломило после вчерашней разгрузки ящиков в порту — Клык дал подработку, чтобы они не сидели без дела. — Ты прирождённый повар.

— Я прирождённая принцесса, которой пришлось осваивать ремёсла, — фыркнула она, но в голосе не было горечи. — В Ингрии говорят: «Голод — лучший учитель, а лень — худший враг». — Она разложила похлёбку по мискам. — Ешь давай. Сегодня к Клыку пойдём?

— Ага. — Лекс взял миску, вдохнул пар. Пахло сытно, чуть пряно. — Спасибо. — Он отправил ложку в рот. Было горячо, вкусно, и от этого простого, домашнего тепла на душе стало немного спокойнее. — Надо бы артефакты те продать. Те, что из Старого Города притащили.

— Те, что светятся и пищат? — уточнила Айрин, садясь напротив со своей миской. — Которые ты сказал не включать, потому что они «могут вызвать локальный конец света»?

— Ну, не конца света, но эльфийский патруль привлечь — точно, — усмехнулся Лекс. — Клык говорил, что на чёрном рынке за такие вещи дают хорошие деньги. А они нам нужны. На нормальное жильё, на нормальную броню Зурабу, наконец. А то он всё с тем же топором ходит.

— Он к нему привык, — улыбнулась Айрин. — Говорит, в нём душа.

— Душа — это хорошо, но сталь иногда важнее. — Лекс доел, вытер миску краюхой хлеба, которую Айрин тоже испекла сама. — Ладно, я пойду к Кор-Думу, потом на рынок, потом к Клыку. Ты со мной?

— Нет, я к портнихе обещала зайти. — Айрин кивнула на кучу одежды в углу, требующей починки. — Малой штаны порвал, когда вчера с ящиков свалился. Злился ужасно.

— Вечно он куда-то лезет, — покачал головой Лекс. — Ладно, тогда вечером встретимся.

Он чмокнул её в макушку и вышел, чувствуя на губах привкус её волос — дыма и сухих трав.

На улице гул стал оглушительным. Лекс нырнул в этот звуковой поток и зашагал к кузнице Кор-Дума, которую тот снял в двух кварталах. Мысли текли своим чередом.

«Деньги. Они нужны как воздух».

Воспоминание нахлынуло неожиданно, вырвавшись из глубин памяти, куда Лекс старался не заглядывать.

…Трущобы Стального Шпиля. Вонь, грязь, тоскливые глаза людей. Он тогда только начал понимать, что мир Айроса — не просто жестокий, а системно жестокий. И что его знаний инженера здесь мало. Нужно уметь защищать себя. Не механизмами — телом.

Старый наёмник сидел прямо на земле, прислонившись спиной к стене покосившегося сарая. Лицо в шрамах, левого глаза нет — вместо него чёрная впадина. В руках — кружка с мутным пойлом. Лекс тогда ещё был рабом Кор-Дума, но хозяин отпускал его в город по делам. И Лекс искал учителя. Нашёл этого.

— Научу за серебро, — проскрипел наёмник, даже не взглянув на него. — Много не давай. Всё равно сдохнешь скоро. Такие, как ты, дохнут быстро.

— Я не собираюсь дохнуть, — ответил Лекс.

Наёмник хмыкнул, сплюнул кровавую слюну. — Все так говорят. А потом лежат в канаве с дырой в брюхе.

— Значит, научусь так, чтобы не лежать.

Наёмник поднял на него единственный глаз. Что-то мелькнуло в этом взгляде — может, искра интереса. — Ладно. Давай сюда свой лоб. Ударю.

Лекс опешил. — Чего?

— Ударю, говорю. Проверю рефлексы. — Наёмник тяжело поднялся, и Лекс понял, что даже без глаза и с больной ногой этот человек опаснее любого, кого он встречал в этом мире. — Если не увернёшься — значит, зря потратил моё время.

Он учил его месяц. За серебро, которое Лекс выпрашивал у Кор-Дума авансом. Учил бить некрасиво, но эффективно — в пах, в горло, в глаз. Учил использовать подручные предметы: цепь, камень, горсть песка. Учил падать так, чтобы не сломать шею, и вставать так, чтобы сразу ударить.

— Запомни, — хрипел наёмник, когда Лекс, разбив губу, валялся в грязи. — В честном бою ты сдохнешь. Здесь нет честных боёв. Есть только ты, который хочет жить, и он, который хочет тебя убить. Всё остальное — сказки для дураков.

Потом наёмник исчез. Просто не пришёл на очередную встречу. Лекс нашёл его через неделю в той же канаве — с дырой в брюхе. Кто-то другой оказался быстрее. Лекс тогда молча постоял над телом, достал из кармана последние медяки и бросил в грязь рядом с его рукой. За науку.

Лекс тряхнул головой, отгоняя воспоминание. «Спасибо, учитель. Твои уроки я не забыл». Он вошёл в кузницу Кор-Дума.

В кузнице стоял жар, как в преисподней. Кор-Дум, голый по пояс, весь в саже и поте, орудовал молотом, выколачивая из раскалённой полосы какой-то изогнутый кронштейн. Ритмичный звон металла перекрывал даже уличный гул.

— Здорово, — крикнул Лекс, присаживаясь на чурбак у входа.

Кор-Дум закончил удар, сунул заготовку обратно в горн и вытер лицо огромной, прокопчённой тряпкой.

— А, Лекс. — Голос у него после часа ковки был сиплым. — Чего хотел?

— Деньги нужны. Артефакты продавать надо. Ты говорил, у тебя есть связи?

— Есть, — дворф кивнул, подходя и усаживаясь на другой чурбак. — Но ты осторожнее. В Механосе каждый второй норовит тебя надуть. Особенно если видят, что ты новенький и артефакты у тебя не простые. — Он кивнул на сумку Лекса. — Что там?

— Кристаллы-накопители. Два, почти полные. И диагностический сканер, целый.

Кор-Дум присвистнул. — Накопители? Да за них любой техно-гном из Гильдии душу продаст. А сканер… — Он почесал бороду. — Это тебе не на рынке продавать. Тут надо к оружейникам или к сталкерам. Клык подскажет. Он мужик надёжный, хоть и человек. Про таких, как он, говорят: «Сталкеры — народ ненадёжный, но этот кажется честным». — Кор-Дум хмыкнул своей шутке.

— Ладно, к Клыку и пойду, — решил Лекс. — А ты чего такой хмурый?

Дворф вздохнул, и его могучие плечи поникли.

— Да слухи ходят. Оружейники местные, гильдийные, узнали, что в городе появился человек, который чинит механизмы Древних. Им это, видишь ли, не нравится. Боятся конкуренции. Говорят, уже цену на твою голову обсуждают.

— Весело, — безрадостно усмехнулся Лекс. — Новые враги. Только эльфийского мага нам и не хватало для полного счастья.

— На то она и жизнь вольная, — философски заметил Кор-Дум. — Здесь каждый сам за себя, но против всех сразу не попрёшь. Надо союзников искать. Клык — это хорошо, но мало. Надо с гильдиями договариваться, с техно-гномами, с Советом Десяти.

— Совет Десяти?

— Теневое правительство Механоса. — Кор-Дум понизил голос. — Торговцы, ростовщики, глава воров, пара отставных дворфов-инженеров. Они тут всем заправляют. Если они решат, что ты опасен, — ищи ветра в поле. Если увидят выгоду — помогут.

Лекс задумался. Сложная паутина. Но выбирать не приходилось.

— Ладно, пойду. Спасибо за информацию.

— Береги себя, парень. — Кор-Дум снова взялся за молот. — И Грыма береги. Он к тебе тянется, как к родному.

— Тянется? — удивился Лекс. — Он же меня терпеть не мог.

— А ты ему мозги включил, — усмехнулся дворф. — Он теперь механизмы чинит, книжки читает. Мать бы гордилась. Если бы, конечно, не сбежала к этому… — он махнул рукой и снова зазвенел молотом.

Лекс вышел из кузницы, провожаемый мерным звоном. Мысли о Грыме кольнули где-то внутри — он действительно изменился за эти месяцы. Из надменного мальчишки превратился в толкового ученика. Лекс надеялся, что с ним всё будет хорошо там, в Старом Городе.

Рыночная площадь Механоса гудела, как растревоженный улей. Лекс, Айрин (которая передумала идти к портнихе, решив, что с артефактами спокойнее) и Малой пробирались сквозь толпу. Вокруг горланили торговцы, мычали ящеры-тягловики, воняло жареным мясом, дешёвым элем и прелой соломой.

Лекс сразу заметил лоток с артефактами. За ним сидел тощий гоблин с длинными, постоянно двигающимися ушами. Перед ним на грязной тряпице лежали несколько тускло мерцающих безделушек, пара ржавых шестерёнок и то, что Лекс идентифицировал как сломанный диагностический сканер.

— Господин! Госпожа! — заверещал гоблин, завидев их. — Подходите, не стесняйтесь! Только сегодня, только для вас — древние сокровища! — Он ткнул длинным пальцем в сканер. — Вот, взгляните! Устройство для чтения мыслей! Я сам его из самой Бездны достал!

— Для чтения мыслей? — фыркнул Малой. — А почему оно тогда не работает?

— Э-э-э… — замялся гоблин, сверкнув глазами. — Потому что, юный господин, оно читает только мысли Древних! А у Древних, сами понимаете, мысли были сложные, нам не понять! — Толпа зевак, собравшаяся вокруг, захихикала.

Лекс узнал этот тип. Торговец из тех, что впаривают доверчивым сталкерам пустые банки, выдавая их за артефакты.

— Можно взглянуть? — спросил он, протягивая руку.

— Конечно, конечно! — Гоблин с готовностью подал сканер.

Лекс взял прибор. Тяжёлый, корпус цел. Он прикрыл глаза, активируя эфирное зрение. Голову тут же кольнуло, но он уже привык. Перед внутренним взором развернулась схема. Так и есть — контакт отошёл в блоке питания. Пустяк. Лекс, не глядя, достав из кармана маленькую отвёртку (он теперь всегда носил с собой небольшой набор), ловко открутил крышку, поддел контакт, прижал его на место и снова закрыл прибор. Весь процесс занял секунд десять.

Он нажал кнопку включения. Сканер тихо загудел, и на его тусклом экране зажглась зелёная полоска.

— О! — выдохнул гоблин, вытаращив глаза. Толпа вокруг загудела.

— Он теперь работает, — спокойно сказал Лекс, протягивая прибор обратно. — Только мысли он не читает. Это диагностический сканер, для проверки эфирных цепей. Полезная вещь.

Гоблин смотрел на работающий сканер, потом на Лекса, потом снова на сканер. В его голове явно происходила борьба между желанием нажиться и осознанием, что перед ним не просто лох.

— Эх, — вздохнул он вдруг, и вся его коммерческая хватка куда-то исчезла. — Если бы я мог чинить артефакты, как вы, господин, я бы давно скупил весь Механос! А так — только нос ворочу от бракованного товара, да и то не всегда отличу брак от клада. — Он сокрушённо покачал головой.

Толпа грохнула. Шутка гоблина, злая ирония над самим собой, попала в точку. Люди хлопали его по спине, кто-то бросил медяк в стоящую рядом кружку.

— Ну ты даёшь, Скрип! — заорал здоровенный детины из толпы. — Сам себя закопал!

— А что? — развёл руками гоблин, улыбаясь во весь щербатый рот. — Зато честно! — Он повернулся к Лексу. — Спасибо, господин хороший. Научили старого плута уму-разуму. — Он поклонился, а потом, понизив голос, добавил: — Вы это… поосторожнее тут. О вас уже спрашивали. Люди в серых плащах, не местные. Ищут мастера.

Лекс внутренне напрягся, но лица не подал. — Спасибо за предупреждение. — Он кивнул, и они двинулись дальше.

Айрин сжала его руку.

— Эльфы? — тихо спросила она.

— Похоже на то. Быстро они.

— Колдун! — крикнул кто-то из толпы им вслед.

Лекс обернулся, нашёл глазами говорившего — парня с туповатым лицом.

— Инженер, — спокойно поправил он. И они ушли.

Посыльный от Клыка нашёл их через час, когда они уже заканчивали обход рынка. Тощий паренёк с верёвкой вместо пояса, запыхавшийся.

— Господин Лекс? — выпалил он. — Клык велел передать — срочно в Гильдию торговцев. Там… там Рагнар хочет вас видеть. Сам Рагнар!

Лекс переглянулся с Айрин. Рагнар. Глава Гильдии. Один из самых влиятельных людей в Механосе.

— Идём.

Здание Гильдии торговцев было массивным, сложенным из тёмного камня. Над входом висели огромные бронзовые весы — символ честной торговли, которая, как знал Лекс, здесь была понятием относительным. Внутри пахло деревом, воском и деньгами. Стены были отделаны дубовыми панелями, под потолком мягко светились магические кристаллы, не давая ни копоти, ни жара.

Рагнар оказался полной противоположностью Клыку. Лощёный, в дорогой, но неброской одежде, с холёными руками и цепким, оценивающим взглядом профессионального ростовщика. Он сидел за огромным столом, заваленным бумагами, и даже не предложил им сесть.

— Лекс, — начал он без предисловий. — О тебе говорят. Человек, который чинит то, что сломали боги. Это может быть полезно Гильдии.

— Я слушаю, — осторожно ответил Лекс.

— Контракт. — Рагнар пододвинул к нему через стол лист плотной бумаги, исписанный витиеватым почерком. — Ты работаешь только на Гильдию. Чинишь артефакты, которые мы тебе даём. За это получаешь процент от продажи, жильё в Верхнем городе и защиту от всех, включая Магистериум. Срок — пять лет. После — вольный.

Лекс пробежал глазами по тексту. «Кабальный» — было первое слово, пришедшее на ум. Процент смехотворно мал. Защита — только на территории Гильдии. А за её пределами — как хочешь. И пункт о том, что в случае «производственной необходимости» он обязан передать все свои знания и наработки «уполномоченным представителям Гильдии».

— Нет, — сказал он, отодвигая бумагу обратно.

Рагнар поднял бровь. На его холёном лице не дрогнул ни один мускул.

— Прости? Ты, кажется, не понял. Я предлагаю тебе сделку, от которой здесь не отказываются.

— Я понял, — спокойно ответил Лекс. — Это кабала. Я не за тем сбежал от эльфов, чтобы надеть ошейник здесь. Мои знания и моя свобода не продаются за твою «защиту».

Повисла тяжёлая тишина. Айрин за спиной Лекса замерла, положив руку на пояс, где под одеждой был спрятан кинжал.

Рагнар изучал его долгим, холодным взглядом. Потом откинулся на спинку кресла.

— Ты либо очень смелый, либо очень глупый, — процедил он. — В Механосе без друзей ты никто. Рано или поздно тебя сожрут. Я даю тебе шанс стать кем-то.

— Я предпочитаю сам выбирать друзей, — ответил Лекс. — Всего доброго.

Он развернулся и, кивнув Айрин, направился к выходу. Когда они уже были у дверей, слуга Рагнара, сухой старик в ливрее Гильдии, незаметно перекрестил пальцами воздух перед маленькой статуэткой Вельгара, стоящей в нише, и одними губами прошептал: «Вельгар, Странник, покровитель дорог, сделай так, чтобы этот упрямец не наломал дров, а если наломает, то чтобы его путь привёл его обратно к нашей двери… с деньгами». Лекс этого не видел, но Айрин, обладающая острым слухом охотницы, уловила шорох молитвы и насторожилась ещё сильнее.

Они вышли на улицу, и Лекс нос к носу столкнулся с высоким, жилистым человеком в поношенной кожаной куртке, с седой щетиной на впалых щеках и внимательными, чуть прищуренными глазами.

— Клык! — выдохнула Айрин с облегчением.

— Слышал, ты Рагнару отказал, — усмехнулся Клык, окидывая Лекса оценивающим взглядом, в котором, в отличие от рагнаровского, читалось уважение. — Молодец. А то я уж думал, придётся тебя отмазывать от этого «счастливого билета». Пошли, промочим горло. Есть разговор.

Он завёл их в таверну «Пьяный гоблин» — ту самую, куда они заходили в первый день. Здесь было шумно, прокурено и на удивление уютно. Клык заказал у хозяина, толстого гнома, три кружки тёмного эля. Малой, увязавшийся за ними, получил кружку с травяным отваром и буркнул что-то о «несправедливости мира взрослых».

Клык поднял свою кружку, тяжёлую, глиняную, с оббитым краем.

— За удачу! — провозгласил он зычно. — Пусть наши карманы всегда звенят, а враги спотыкаются! — Он отхлебнул добрую треть. Эль был густой, тёмный, с горьковатым привкусом дыма и солода — настоящий дворфийский напиток. — Хороший выбор, — крякнул Клык, ставя кружку. — Значит так, Лекс. Я предлагаю тебе другое. Не кабалу, а партнёрство.

— Партнёрство?

— Ага. Мы, сталкеры, лазаем в руины. Находим там всякое. Иногда — ценное, иногда — хлам, иногда — смерть. Главная проблема — определить, что ценное, а что — смерть. И второе — починить это. Ты умеешь и то, и другое. Я предлагаю: ты работаешь с нами. Смотришь на находки, чинишь то, что можно починить, оцениваешь то, что продать можно как есть. Долю получаешь честную — четверть от выручки за то, что починил, десятую за оценку. И полную свободу. Хочешь — работаешь на меня, хочешь — на других. Но с меня — приоритет и моя защита.

Лекс задумался. Это было совсем не то, что предлагал Рагнар. Это было честно. По крайней мере, звучало честно.

— А если я найду что-то, что захочу оставить себе? — спросил он.

— Твоё право, — пожал плечами Клык. — Но если оно дорогое, лучше продать. Деньги в Механосе — та же защита. На них можно купить хороших ребят с дубинами. — Он усмехнулся. — Так что?

Лекс посмотрел на Айрин. Та чуть заметно кивнула. Посмотрел на Малого — тот с восхищением пялился на Клыка.

— По рукам, — сказал Лекс, протягивая руку.

Клык пожал её крепко, по-мужски.

— Добро пожаловать в семью, инженер. Завтра утром приходи в убежище. Познакомлю с командой. У нас намечается одна вылазка, там как раз нужен твой нюх. — Он допил эль одним глотком. — Ну, я пошёл. Дела.

И он исчез так же внезапно, как появился, растворившись в дыму и шуме таверны.

Вечером они собрались в своей комнате. Лекс пересказал разговор Кор-Думу и Зурабу. Зураб, чистивший свой топор, хмыкнул:

— Сталкеры — народ тёмный. Но Клык, говорят, мужик правильный. У нас в деревне таких называли «свои среди чужих». На него можно положиться. Если, конечно, ты ему нужен.

— Нужен, — уверенно сказал Лекс. — Такие мастера, как я, здесь на вес золота.

— Не зазнавайся, — одёрнула его Айрин, но улыбнулась.

Кор-Дум, сидевший у окна и глядевший на заходящее солнце, пробасил:

— Сталкеры — народ ненадёжный, это верно. Одни авантюристы. Но Клык… я про него слышал. Он из бывших военных, кажется. Дисциплину любит. И своих не бросает. — Он повернулся к Лексу. — Решено. Завтра идёшь в убежище. Посмотрим, что за люди.

Малой, сидевший на лежанке и с увлечением ковыряющийся в старом, сломанном замке, который Лекс дал ему для практики, вдруг поднял голову.

— А можно я с тобой? — спросил он, и в его глазах горела такая надежда, что Лекс не смог отказать.

— Посмотрим, — уклончиво ответил он. — Если Клык не будет против, почему бы и нет. Тебе тоже надо учиться.

Малой расплылся в улыбке и с удвоенным рвением впился в замок.

Лекс посмотрел на своих друзей. На Айрин, штопающую его старую рубаху. На Зураба, мрачно разглядывающего лезвие топора. На Кор-Дума, который что-то бормотал себе под нос, глядя на закат. На Малого, сопящего над замком.

«Вот она, моя семья», — подумал он. — «Сломанная, собранная из обломков, как тот артефакт. Но живая. И за неё стоит драться».

Завтра будет новый день. Новые встречи. Новые опасности. Но сегодня, в этой маленькой комнате, было тепло и спокойно.

— Спокойной ночи, — сказал он.

— Спокойной, — отозвались они хором.

И город машин за окном продолжал гудеть свою бесконечную, тревожную песню.