Раб с Земли

Глава 24. Покровитель?

Месяц Нарвион, 2000 г. Э.С.

Механос засыпал тяжело, как пьяный мастер после смены. Где-то в порту ещё гремели цепи — ночная смена разгружала баржу с рудой. Из таверны «Пьяный гоблин» доносились обрывки пьяной песни, которую горланили запоздалые гуляки. Но здесь, в комнате на втором этаже старого дома, который они снимали у Шныря, было тихо. Только потрескивали угли в печи да мерно дышала Айрин, уткнувшись носом в плечо Лекса.

Лекс спал тяжело, без снов — сказалась усталость последних дней. Бой в ущелье, двадцать три могилы, потом ликование на площади, разговор с Серафимой в часовне, допрос шептуна… Мозг требовал отдыха, и тело подчинилось.

Проснулся он от холода.

Не обычного ночного холода, пробирающегося сквозь щели в стенах, — настоящего, могильного холода, от которого стыла кровь в жилах и перехватывало дыхание. Лекс открыл глаза и несколько секунд лежал неподвижно, пытаясь понять, что его разбудило.

В комнате было темно. Печь почти погасла, только редкие угли тлели багровыми глазками. Лунный свет едва просачивался сквозь маленькое, вечно закопчённое окно, рисуя на полу размытые прямоугольники.

И вдруг он понял — он не один.

В углу, там, где стоял старый сундук с их вещами, кто-то стоял. Тёмная фигура, неподвижная, как статуя. Она не шевелилась, но Лекс чувствовал на себе её взгляд — тяжёлый, давящий, проникающий под кожу.

Рука сама собой скользнула под подушку, где всегда лежал нож. Пальцы сомкнулись на рукояти.

— Не спеши, — раздался тихий, вкрадчивый голос. Он звучал отовсюду и ниоткуда, просачиваясь в сознание, как туман. — Я не враг. Я — друг.

Фигура шагнула вперёд, и лунный свет упал на неё. Высокий человек в тёмном балахоне, надвинутом на лицо так, что видны были только очертания. На груди — тусклый металлический символ, похожий на наковальню с молотом.

— Кто ты? — спросил Лекс, стараясь, чтобы голос звучал ровно. Он не убирал руку с ножа, но и не вынимал его пока.

— Посланник, — ответил голос. — Я пришёл от имени Того, Кого ты чтишь, даже не зная об этом. От Кователя.

Айрин рядом вздрогнула во сне, что-то пробормотала, но не проснулась. Лекс осторожно, стараясь не делать резких движений, прикрыл её своим телом.

— Кователь? — переспросил он. — С чего ты взял, что я его чту?

— Ты носишь его искру в себе, — продолжал голос, становясь всё более вкрадчивым, маслянистым. — Ты чинишь механизмы, ты даёшь людям надежду. Ты — избранник. И я здесь, чтобы предложить тебе помощь. Силу, которая нужна тебе для борьбы. Покровительство самого Творца.

Лекс слушал и чувствовал, как что-то внутри него не соглашается. Слишком гладко, слишком правильно. Как дешёвая подделка под старину, которую пытаются выдать за древний артефакт.

И тут он почувствовал холод.

Не тот, от которого проснулся, — другой. Тонкая металлическая цепочка на его шее, которую он носил с первого дня в этом мире, вдруг стала ледяной. Она обжигала кожу, и в этом холоде не было ничего общего с теплом, которое Лекс иногда ощущал от неё раньше. Это был холод смерти, холод, который высасывает жизнь.

«Тёмный эфир», — мелькнула мысль. — «Верный признак слуг Нергал».

— Айрин, — прошептал он едва слышно, стараясь не шевелить губами. — Тихо. Не просыпайся резко.

Но она уже почувствовала что-то. Веки её дрогнули, и серые глаза открылись. В них не было спросонья — только мгновенная оценка обстановки, навык, выработанный годами выживания.

— Лежи, — одними губами сказал Лекс. — И будь готова.

Фигура в углу, видимо, что-то заподозрила.

— Ты колеблешься, Наследник, — произнесла она, и в голосе появились металлические нотки. — Это неразумно. Время не ждёт. Вэл'Шан уже близко. Тысячи людей ждут твоего слова. А ты лежишь здесь, с женщиной, и думаешь, что справишься сам?

— Я привык проверять, — ответил Лекс, садясь на лежанке. Нож он держал под одеялом, направив лезвие в сторону гостя. — Прежде чем принять помощь, надо знать, кто её предлагает.

— Я уже сказал. Посланник Кователя.

— Тогда докажи.

Лекс закрыл глаза и активировал эфирное зрение.

Боль пришла мгновенно — острая, режущая, словно кто-то воткнул раскалённый прут прямо в затылок. Но он уже привык к этой боли, научился терпеть, отодвигать её на второй план, чтобы видеть то, что недоступно другим.

Мир вспыхнул линиями и потоками. Стены комнаты стали полупрозрачными, за ними пульсировали эфирные токи Механоса — слабые, хаотичные, но живые. Айрин рядом светилась ровным золотистым светом — чистым, тёплым, человеческим.

А фигура в углу…

Лекс с трудом подавил крик. Там, где должна была быть аура человека или даже служителя светлого бога, клубилось нечто чёрно-багровое. Это была не просто тьма — это было нечто живое, голодное, пульсирующее в такт сердцебиению. Оно тянуло свои щупальца во все стороны, пытаясь коснуться стен, лежанки, самого Лекса.

Тёмные эманации. Верный признак слуг Нергал.

Лекс открыл глаза и рывком сел, заслоняя собой Айрин.

— Ты врёшь, — сказал он жёстко. — Ты не от Кователя. Ты от Нергал.

Фигура замерла на мгновение, потом издала звук, похожий на шипение.

— Глупец, — прошипела она. — Ты мог получить силу. Ты мог стать величайшим из людей. А теперь ты познаешь гнев Тёмной Госпожи!

Балахон отлетел в сторону, и Лекс увидел то, что скрывалось под ним. Это был человек — вернее, когда-то был человеком. Теперь его лицо было искажено, кожа приобрела сероватый оттенок, глаза горели жёлтым светом, как у того шептуна, что они допрашивали днём. Только этот был сильнее, опаснее. Настоящий жрец, а не расходный материал.

— Н'гарок, прими эту жертву! — выкрикнул он на древнем языке, и Лекс узнал эти слова — ритуальное заклинание тёмных жрецов, о котором рассказывал Эрвин.

Жрец взмахнул рукой, и Лекс почувствовал, как невидимая сила сжимает его череп. Боль была такой, что он не сдержал крика. Казалось, тысячи игл вонзаются в мозг, разрывая его на части. Заклинание «Крик Боли» — Лекс вспомнил описание из обрывков знаний, загруженных Архитектором.

Он упал на колени, выронив нож. Из носа хлынула кровь, заливая губы и подбородок. В глазах потемнело, но сквозь пелену он видел, как жрец приближается, как его губы кривятся в злобной усмешке.

— Слабый, — прошипел тот. — Думал, твой жалкий дар спасёт тебя? Ты даже не представляешь, с чем связался. Тёмная Госпожа терпелива. Она ждёт таких, как ты. Чтобы сломать. Чтобы использовать.

Айрин не стала ждать.

Она не закричала, не заметалась — просто мгновенно оценила ситуацию и действовала. Схватив тяжёлый табурет, стоявший рядом с лежанкой, она с силой швырнула его в жреца.

Дерево ударило тёмного слугу в плечо, и тот на мгновение отвлёкся. Хватка, сжимавшая голову Лекса, ослабла, и он смог вздохнуть.

— Тварь! — взревел жрец, поворачиваясь к Айрин. — Получишь своё!

Но она уже была в движении. Лекс узнал этот стиль — ингрийская школа «Волчья стая», которой учил её Зураб. Короткие, резкие перемещения, постоянная смена позиции, удары не в лоб, а с флангов, используя инерцию и скорость.

Айрин метнулась в сторону, уходя от ответного заклинания, и жрец промахнулся — тёмная энергия ударила в стену, оставив на ней обугленное пятно.

— Лекс! — крикнула она, выхватывая кинжал. — Что делать?

И тут он вспомнил.

Кристалл. Тот самый, что они нашли в руинах Древних, в Старом Городе. Маленький, тускло мерцающий камень, который Архитектор назвал «прототипом Очистителя» — устройством, способным нейтрализовать тёмную магию. Лекс носил его в кармане куртки, сам не зная зачем — просто на всякий случай.

— Держись! — прохрипел он, лихорадочно шаря рукой по одежде.

Куртка висела на спинке стула. Лекс рванул к ней, споткнулся, упал, но успел схватить карман и вытащить кристалл. Тот был холодным, но в руке вдруг потеплел, словно почувствовал присутствие тёмной силы.

Жрец уже оправился и снова готовил заклинание. Вокруг его рук заклубилась тьма, принимая форму щупалец, готовых обвить Айрин.

— Умри, девка! — заорал он.

Лекс, собрав последние силы, поднял кристалл и направил его на жреца.

Вспышка.

Свет ударил такой яркий, что на мгновение Лекс ослеп. Но даже сквозь закрытые веки он видел, как тьма вокруг жреца вскипела, зашипела, словно вода на раскалённой сковороде. Тёмные щупальца втянулись, распались, и сам жрец закричал — не злобно, а жалобно, по-человечески, когда боль становится невыносимой.

— Что… что это?! — заорал он, отшатываясь. Его защита рухнула, тёмная аура рассеивалась, обнажая обычного человека — испуганного, растерянного, слабого.

— Это, — прохрипел Лекс, с трудом поднимаясь, — твой приговор.

Айрин не стала ждать. Она рванулась вперёд, используя момент. Её кинжал описал короткую дугу и вонзился жрецу в плечо — точно между ключицей и лопаткой, туда, где даже тёмная регенерация не поможет.

Жрец взвыл и рухнул на колени, хватаясь за рану здоровой рукой. Чёрная кровь текла между пальцев, но это была уже просто кровь, без тёмного свечения.

— Не убивай, — сказал Лекс, подходя ближе. — Допросим.

Он наклонился к жрецу, заглянул в его погасшие глаза. Жёлтый свет исчез, остался только страх.

— Кто тебя послал? — спросил Лекс.

— Ты… ты не понимаешь… — забормотал жрец, тряся головой. — Она придёт… она уже идёт… вы все сгорите…

— Кто? Нергал? — Лекс схватил его за горло. — Говори!

— Высшие… — прохрипел жрец. — Магистериум… они знают… они чувствуют тебя… я должен был убить или привести… а теперь… теперь поздно…

Он дёрнулся, и Лекс понял, что сейчас произойдёт. Та же капсула с ядом под языком, что и у шептуна.

— Нет! — крикнул он, пытаясь разжать челюсти, но было поздно.

Жрец выгнулся дугой, изо рта хлынула чёрная жижа, и он замер. Но перед смертью, уже закатывая глаза, он запел. Тихо, почти неслышно, но слова были отчётливы:

— «О, Тёмная Госпожа, услышь наш зов, приди из тьмы, из бездны снов…»

Голос оборвался, и жрец рухнул на пол, безжизненный, как тряпичная кукла.

Лекс стоял, тяжело дыша, и смотрел на тело. Голова раскалывалась, из носа всё ещё текла кровь, руки дрожали. Айрин была рядом — бледная, но спокойная, сжимая окровавленный кинжал.

В коридоре послышался топот. Дверь распахнулась, и в комнату ворвался Клык с тремя сталкерами. В руках у них были арбалеты и ножи, лица — сосредоточенные, готовые к бою.

— Командир! — Клык окинул взглядом комнату, тело, кровь на полу. — Что здесь?

— Гость, — коротко ответил Лекс, вытирая лицо рукавом. — Жрец Нергал. Пришёл убить или завербовать.

Клык подошёл к телу, перевернул его носком сапога. Осмотрел рану на плече, заглянул в рот.

— Яд, — констатировал он. — Те же, что и днём. Значит, связаны.

— Не просто связаны, — сказал Лекс, садясь на лежанку. — Этот был покрупнее. Настоящий жрец, а не шептун.

— Откуда знаешь?

— Видел. — Лекс поморщился, трогая висок. — У него аура была… тёмная. Как у тех, кто напрямую связан с Нергал. И заклинания у него были настоящие. Чуть мозги мне не выжег.

Клык присвистнул.

— И как ты выжил?

Лекс посмотрел на кристалл, который всё ещё сжимал в руке. Тот теперь был тёплым, но уже не светился.

— Вот это помогло. — Он показал камень. — Нашли в Старом Городе. Архитектор сказал, это прототип Очистителя. Нейтрализует тёмную магию.

Клык взял кристалл, повертел, хмыкнул.

— Тяжёлый. И красивый. — Вернул обратно. — Что с телом делать?

Лекс посмотрел на труп. Обычный человек, лет пятидесяти, с лицом, искажённым предсмертной мукой. На шее — такой же амулет с символом Нергал, какой носил шептун.

— Обыщите, — распорядился он. — Всё, что найдёте, — мне. А тело… сжечь. Не хватало ещё, чтобы его душа здесь болталась.

— Призрак? — понимающе кивнул Клык. — У тёмных жрецов бывает. Если не сжечь, могут вернуться. Я видел такое однажды в руинах. Жуткое зрелище.

Сталкеры принялись за работу. Обыскивали тело быстро и профессионально — сказывалась привычка копаться в древних захоронениях. Через несколько минут на столе лежала небольшая кучка предметов: амулет, несколько кристаллов тёмного цвета, свиток с непонятными письменами, кинжал с чёрным лезвием.

— Амулеты, — прокомментировал Клык. — Защитные, наверное. Кристаллы — накопители тёмного эфира. Опасно, лучше не трогать. Свиток — ритуал какой-то, надо Эрвину показать, он разбирается в таких письменах. Кинжал… тоже тёмный, но может пригодиться. Если перековать.

Лекс кивнул.

— Амулеты и кристаллы уничтожить. Кинжал отдай Зурабу, пусть посмотрит, можно ли из него что-то сделать. Свиток — Эрвину.

Сталкеры унесли тело. Клык задержался в дверях.

— Командир, это серьёзно. Нергал редко посылает своих жрецов поодиночке. Если этот не вернётся, могут прислать других. Или что похуже.

— Знаю, — ответил Лекс. — Усиль охрану. И предупреди всех — смотреть в оба. Если заметят кого подозрительного — сразу ко мне.

Клык кивнул и вышел.

Айрин, всё это время стоявшая у стены, подошла к Лексу и села рядом. Она положила голову ему на плечо, и он почувствовал, как она дрожит.

— Ты как? — спросил он, обнимая её.

— Нормально, — ответила она, но голос дрогнул. — Просто… я думала, что мы в безопасности. Хотя бы здесь, в Механосе. А теперь…

— Теперь мы знаем, что безопасности нет нигде, — закончил Лекс. — Враги везде. И внутри, и снаружи.

Она помолчала, потом вдруг выпрямилась, закрыла глаза и зашептала. Лекс узнал ингрийскую молитву Кователю — не ту, что пела Серафима в часовне (та была жрицей Бога-Механизма, совсем иного культа), а настоящую, древнюю, которую Айрин слышала в детстве от своей бабушки Хельги-сказительницы:

Кователь, Отец наш, кузнец миров,

ты выковал нам дух, ты создал кров.

Ты вложил в наши руки молот и клинок,

чтобы каждый жизнь свою продолжить смог.

Мы не рабы, мы — творцы по Твоей воле,

мы выкуем свободу в чистом поле.

Благослови наш труд, наш тайный сход,

пусть враг в земле сгниёт, а мы — вперёд!

Она открыла глаза и посмотрела на Лекса.

— Ты не веришь, да? — спросила она.

— Я верю в то, что вижу, — ответил он. — А сегодня я видел, как работает тёмная магия. И как свет может её побеждать. Но боги… я не знаю, Айрин. Может, они есть. Может, их нет. Но я точно знаю, что есть мы. И что мы должны выжить.

— Кователь есть, — тихо, но твёрдо сказала она. — Я знаю это. Не потому, что мне кто-то сказал. А потому что я чувствую. Когда мы были в Старом Городе, когда ты чинил те механизмы… я чувствовала, что кто-то смотрит на нас. Не враждебно, а с надеждой. Как отец смотрит на детей, которые учатся ходить.

— Ты про Архитектора?

— Нет. Архитектор — это машина. А это было… живое. — Она положила руку ему на грудь. — Может, это и есть Кователь. Или его осколок. Ты сам говорил — его убили, но осколки остались в каждом творце.

Лекс задумался. В этом мире было много такого, что не укладывалось в его земные представления. Эфир, магия, пророчества… Почему бы не быть и богам?

— Допустим, он есть, — сказал он. — Тогда почему он не помогает? Почему позволяет эльфам мучить людей, жечь деревни, убивать детей?

— Ты задаёшь те же вопросы, что и я в детстве, — грустно улыбнулась Айрин. — Бабушка Хельга говорила: «Кователь не даёт нам готовых решений. Он даёт нам силу, чтобы мы сами их нашли. Огонь в горне, сталь в руде, веру в сердце. Всё остальное — наша работа». Мы должны сами ковать свою судьбу. Он только направляет.

— Как учитель, который даёт инструменты, но не делает работу за ученика.

— Да. Именно так.

Они сидели молча, слушая, как за стеной стихают шаги сталкеров. Потом Лекс посмотрел на кристалл, который всё ещё держал в руке. Тот теперь был совсем холодным, обычным камнем. Но Лекс знал — это не просто камень.

— Надо будет изучить эту штуку, — сказал он. — Кажется, она может пригодиться. Если тёмные маги будут приходить снова.

— Ты думаешь, они придут?

— Обязательно. — Лекс сжал кристалл. — Мы только начали. Вэл'Шан идёт с отрядом, Нергал шлёт своих жрецов. Скоро здесь будет жарко.

Айрин вздохнула и прижалась к нему крепче.

— Главное, чтобы мы были вместе.

— Будем, — ответил он. — Обещаю.

Утром Лекс вышел из дома и увидел, что Механос живёт своей обычной жизнью. Торговцы уже раскладывали товары, грузчики тащили тюки, где-то спорили, где-то смеялись. Никто не знал, что этой ночью в комнате на втором этаже произошла схватка с тёмным жрецом. Никто не знал, что враг уже внутри стен.

Клык ждал его у входа.

— Сожгли, — коротко доложил он. — Пепел развеяли. Ничего не осталось.

— Хорошо, — кивнул Лекс. — Что по свитку?

— Эрвин сказал, это ритуал призыва. Очень старый, на древнем языке. Он расшифрует, но нужно время.

— Время у нас есть. — Лекс посмотрел на горы, за которыми прятался Вэл'Шан. — Дня три, не больше.

— Успеем. — Клык помялся, потом спросил: — Командир, а как ты его вычислил? Жреца? Он же не выглядел как тёмный.

— Цепочка, — ответил Лекс, коснувшись металла на шее. — Она холодеет, когда рядом тёмная магия. И ещё… я вижу. Иногда.

Клык посмотрел на него с уважением.

— Странный ты человек, Лекс. Но нам такие и нужны. — Он хлопнул его по плечу и ушёл по своим делам.

Лекс остался один. Он стоял на пороге, смотрел на просыпающийся город и думал о том, что сказал жрец перед смертью. «Они знают… они чувствуют тебя…» Значит, Магистериум в курсе. Значит, за ним охотятся не только Вэл'Шан, но и те, кто стоит выше.

Но выбора не было. Он должен был идти дальше. Ради Айрин, ради Зураба, ради Кор-Дума и Грыма, ради всех этих людей, которые верили в него.

Он вернулся в комнату, где Айрин уже разожгла печь и готовила завтрак. Пахло травяным отваром и жареным хлебом.

— Садись, — сказала она. — Завтрак будет через минуту.

Он сел и вдруг понял, что это и есть счастье. Простое, человеческое, без всякой магии и технологий. Сидеть вот так, с ней, в этой тесной комнате, и знать, что ты нужен.

— Я люблю тебя, — сказал он просто.

Она улыбнулась и поцеловала его в щёку.

— Я знаю.