С задержкой

40

Элеонора ждала, когда Курбье уйдет, как хищник, высматривающий добычу. С тех пор, как она вернулась из зоопарка, она оставила дверь своего кабинета приоткрытой и надеялась, что он уйдет до перерыва на курение в 19:00. Это было лучшее время, чтобы подойти к Машеферу. После этого последовал бы ужин и закрытие палат. Персонал сократится до пяти человек плюс дежурный по всему отделению, и доступ в изолятор, за исключением экстренных случаев, станет абсолютно невозможным.

Она разложила перед собой фотографии безумных лиц, найденные в ящике, а также газетную статью и запустила браузер. В строке поиска она набрала «народ Французской Гвианы, - нажала «Enter» и перешла на вкладку «Изображения. - Сразу же появилось множество лиц — разных форм и цветов кожи — на фоне джунглей и красной земли. Гвиана, земля смешанных культур и контрастов: белые выходцы из метрополии, креолы, чернокожие марони, потомки африканских рабов, китайцы... Ее палец внезапно перестал вращать колесико мыши. Она положила одну из фотографий рядом с экраном.

Выпуклые скулы, текстура кожи, стрижка «под горшок. - Без сомнения, это была та самая община. Хмонг.

Психиатр щелкнула по ссылке, чувствуя, что еще глубже погружается в извращенный ум своего ложного отца.

Хмонг были изначально политическими беженцами, бежавшими от коммунистического режима в Лаосе в конце 1970-х годов. В период с 1977 по 1988 год Французская Гвиана приняла более тысячи из них в бывшем лагере золотоискателей, в восьмидесяти километрах от Кайенны. Кусочек поляны посреди амазонского леса, превращенный в деревню.

Какао.

Элеонора откинулась на спинку кресла, потрясенная своим открытием. Это имя упомянула директор зоопарка. Кошка, застреленная службой здравоохранения, была родом именно из того уголка джунглей, где трое хмонгов оказались в состоянии кризиса в чем-то похожем на психиатрическую больницу. Была ли это шизофрения? У них были галлюцинации, как у Машефера, как у Фруско? Она снова подумала об обезьянах. Что-то изменило их поведение, тоже свело их с ума. И общим для всех было ягуар.

Она вернулась к компьютеру и набрала на клавиатуре кучу ключевых слов. - Безумие, хмонг, Гвиана, ягуар, шизофрения»... Она просматривала страницы, сайты во всех направлениях, но не нашла ничего, что имело бы отношение к тому, что она искала. Все это было в то время, когда Интернет едва существовал. Если следы того, что произошло, и остались, то они должны были быть в старых архивах больницы, где-то в Гвиане, но одно ей теперь казалось очевидным: ее приемный отец был в джунглях Амазонки. Он столкнулся с этими психопатами и сфотографировал их. Зачем? Что он обнаружил? Она подумала о Фруско, который сошел с ума и которого Дени Лиенар, по его словам, знал в детстве и к которому он вернулся в Рувре много лет спустя... Боже, какой смысл во всем этом?

Звук шагов вырвал ее из раздумий. Наконец, в 18:50 в коридор вышел Курбье, укутанный в синий пальто, с зонтиком в руке и в шапке с ушами, натянутой на голову. Она осознала, что ничего не знает об этом человеке. Где он жил? Была ли у него жена? Чем он занимался в свободное время? Он никогда не приходил к ним на обед, не общался с другими и редко появлялся в комнате отдыха, разве что иногда покупал шоколадный батончик. Действительно странный человек.

Она дождалась, пока он исчезнет, убрала фотографии, закрыла браузер и вышла из кабинета. Ей нужно было сосредоточиться и снова окунуться в роль психиатра. У нее было всего несколько минут, чтобы подойти к Натанаэлю Машеферу.

Нужно было действовать эффективно.