С задержкой

8

Медленно шагая, Шарко направился к складной двери гаража, расположенной внизу бетонного склона. Николя почувствовал в голосе своего командира некоторую покорность. Его дни снова станут длинными, а ночи короткими. К тому же его сняли с дела, которое из-за этого казалось ему провалом. Потому что «отстранить» означало: - Тело Кристин Барлуа, возможно, гниет где-то, а вы еще не смогли его найти, поэтому мы предпочитаем поручить это кому-то другому. -

— Это почтальон поднял тревогу сегодня утром, — объяснил Шарко. — Он уже много лет обслуживает этот маршрут и редко видел, чтобы вчерашняя почта оставалась в ящике. А здесь она скапливалась уже несколько дней. Обеспокоенный, он подошел к дому, чтобы проверить, все ли в порядке. И тогда он заметил, что дверь была взломана. - Ненормально, — подумал он и позвонил в полицию. Они вошли и обнаружили тело. Прокурор посчитал, что преступление достаточно серьезное, чтобы задействовать 36-й отдел, и вот мы здесь.

Николя посмотрел на частично вырванную дверную коробку.

— Несложно взломать, судя по состоянию, — уточнил командир Шарко. Достаточно было одного удара плечом.

Затем злоумышленник поднялся в дом через подвал. Лиенар был убит в своей комнате. Ничего не было перевернуто. На первый взгляд, это не было ограблением.

Гараж был завален инструментами, старыми гипсовыми статуэтками, такими, какие обычно ставят в садах или парках.

Обнаженные женщины, величественные львы, мускулистые аполлоны... Немое, странное множество, среди которого им пришлось пробираться. - Так во многих комнатах, очень загроможденно. Много старой мебели и предметов с блошиного рынка. В гостиной даже есть стационарный телефон, а рядом бумажная адресная книжка.

Кто еще имеет такое в 2023 году? Похоже, хозяин жил в другом веке.

Они вышли в прихожую, где Николя надел синие полипропиленовые бахилы. На плитке и на ступенях лестницы, ведущей наверх, были разложены желтые номерные карточки.

Они указывали на следы, ведущие к выходу и к двери в конце холла, которые исчезали прямо перед ними. - Убийца прошел по крови, — объяснил Шарко. - Обеими ногами. Лампа Polilight обнаружила наличие жидкости на полу до самого входа.

Он ушел оттуда. Но он также зашел в кладовую для метел, вон там. У нас есть отчетливый отпечаток подошвы и приблизительный размер обуви. 43-44...

Николя сосредоточил внимание на приоткрытой двери, на которую указывал Шарко.

— Что он делал в кладовой для метел?

— Наверное, соду искал. Ты поймешь...

Наверху техник, защищенный с головы до ног, брал пробы в ванной. Два полицейских поздоровались с ним. Достаточно было следовать отпечаткам, чтобы добраться до комнаты, где произошло преступление. Николя сделал небольшую паузу, вдохнул и вошел. Первое впечатление всегда важно.

Другие образы, связанные с расследованием, со временем стерлись бы из памяти, но не те, где один человек лишил жизни другого. Здесь убийца выразил себя, здесь он дал волю темным силам, скрывавшимся в его душе. Это был след его присутствия.

Обнаженное, худое тело лежало на полу примерно в метре от кровати, в позе разорванной куклы. Лысая черепная коробка блестела в свете галогенных ламп, установленных командой. Места, где были нанесены ранения, были посыпаны белыми кристаллами. В рот жертвы был вставлен воронкообразный приспособление. Из пластикового конуса высыпался белый порошок. Вероятно, это была та самая сода, о которой говорил Шарко.Николя бросил взгляд на Паскаля Робийяра, который фотографировал место преступления, делал замеры и записи для протокола. Нужно было зафиксировать все как можно точнее, чтобы точно перенести каждую деталь в бумаги, которые окажутся в архивах суда. Он подошел к большой луже засохшей крови на линолеуме. Ее растоптал тот же человек, который затем переместился в другую часть комнаты: его окровавленные следы разбегались во всех направлениях.

В комнате было особенно холодно. Судя по состоянию, запаху и цвету трупа, смерть наступила несколько дней назад. Николя заметил, что он был полностью выбрит, как гладкий камень. Зато на обоих предплечьях были татуировки, нарисованные синей краской.

— Убийца издевался над животом, — сказал Робийар, обходя кровать. Не знаю, сколько ударов, я бы сказал, не меньше сорока. Очевидно, холодное оружие.

— Сорок... — повторил Николя.

— Простыни были забраны судебной полицией для анализа ДНК. Они тоже были проткнуты. Возможно, убийца начал бить через простыни, пока жертва спала, а потом потащил ее по полу, чтобы добить. Там, в углу кровати, была почти пустая коробка из-под соды.

Это он засунул ему в глотку и высыпал на раны. Можно предположить, что он взял эту коробку из нижнего шкафа, так как там были еще несколько. И воронки тоже.

— Сода — это же то, что добавляют в стиральный порошок для удаления пятен, да?

— Да. Наш убийца использовал ее немного не по назначению.

Лейтенант Белланже пытался представить себе сцену. На Дени Лиенара не было даже следов того, что он защищался. Убийца вломился в дом, поднялся по лестнице, подошел к нему, пока тот спал, в темноте,

и там... на него обрушился настоящий поток насилия. Неоднократные удары, нанесенные с яростью, посреди ночи. Человек еще дышал, когда убийца засунул ему воронку в рот, чтобы заставить его выпить соду?

— Это холод...

— Радиаторы не работают. Он, наверное, топил дровами, в камине в гостиной есть пепел. Огонь, скорее всего, погас сам, и в доме понизилась температура. Это замедлило разложение тела. Нам-то на руку. Гнилые трупы — это всегда неприятно.

— Похоже, убийца задержался после своего деяния, — заметил Николя, присев на корточки. — Все эти следы, шарканье. Что это значит?

Франк Шарко тоже задавался вопросом о значении этих улик. Следы не доходили до шкафов, значит, убийца не собирался ничего красть.

— Не знаю, — прошептал он. — Может, он запаниковал после того, как совершил преступление? Или хотел остаться, чтобы немного полюбоваться результатом? Сорок ударов... В любом случае, он его очень ненавидел.

Николя подумал вслух:

— Он действовал в два этапа. Сначала удары ножом, потом сода...

У него не было с собой препарата. Ему пришлось спуститься вниз. Странно. Как будто... он импровизировал.

— Одно можно сказать наверняка: он не был очень осторожен, оставив столько отпечатков. Я попрошу вскрыть тело. Медэксперт уже предупрежден.

Техник, с которым они встретились ранее, появился в дверном проеме.

— Вы можете зайти на две минуты в ванную? Только один из вас, мы все не поместимся...

Шарко последовал за ним, мужчина закрыл за ними дверь. Небольшое помещение ограничивалось душевой кабиной и раковиной. На полке рядом с аккуратно сложенными полотенцами стояла стопка антивозрастных кремов.

Их жертва была мужчиной, который, судя по всему, ухаживал за собой и любил порядок. - Чистые ножницы для ногтей, скрабы для удаления омертвевшей кожи, — перечислил техник. — Бритва, погруженная в дезинфицирующий раствор. Можете проверить, на лезвиях нет ни волоска. В сливном отверстии тоже нет ни волоска.

В мусорном ведре можно есть...

— Просто маньяк чистоты.

— Это гораздо больше.

Он указал на черный порошок, разбросанный по крану, вокруг раковины и на дверной ручке.

— Я не нашел ни одного отпечатка пальцев. Ни здесь, ни где-либо еще в доме. Можно предположить, что преступник не оставил ни одного отпечатка, — это можно понять, он, наверное, был в перчатках, но как человек, который жил здесь, с всеми этими предметами, которыми он пользовался каждый день, мог не оставить ни одного отпечатка пальцев?

Шарко задумался, приглядываясь к черному порошку. Если только он не носил перчатки постоянно или не убирал за собой, такое было невозможно. Озадаченный, он вернулся в комнату и подошел к телу, обходя лужу крови. Наклонившись, он взял левую руку.

— Теперь все ясно. Отпечатков пальцев нет...

Николя тоже заметил, что кожа на последних фалангах пальцев была гладкой. Как будто ее оттерли наждаком или обожгли химикатами.

— То же самое с другой рукой, — сказал Беланже. — Только на кончиках пальцев.

Шарко выпрямился с выражением лица, которое Николя знал слишком хорошо за последние пятнадцать лет: выражением полицейского начеку, готового броситься в новую изнурительную погоню. Он уставился на затуманенные глазные яблоки трупа.

— Похоже, этот Дени Льенар особенно заботился о том, чтобы не оставить никаких биологических следов, даже в собственном доме...