С задержкой

51

Сельская местность теперь напоминала театр теней. Небо еще больше потемнело, ветер дул у самой земли и с пронзительным свистом врывался в здания. С пистолетом в руке Люси обошла боксы и бросилась к дому, который по-прежнему выглядел мрачно и безмолвно. Где был Франк? Ей хотелось крикнуть его имя, но она передумала: тьма защищала их. Она прошла мимо машины, обошла здание с той стороны, где в последний раз видела мужа, и оказалась сзади. Шарко сразу заметил ее. Он прислонился к стене, рядом с деревянной дверью. Люси прижалась к нему.

— В сарае висит тело, — задыхаясь, прошептала она. — Что-то вроде... кокона, обмотанного марлей, подвешенного за ноги на веревке.

— Тело... Ты хочешь сказать, человеческое тело?

Она кивнула. Лицо Шарко потемнело.

— Мужчина или женщина?

— Женщина, я думаю.

— Твой телефон. Можешь позвонить?

Люси достала мобильный. Все еще не было связи. Она все же попыталась набрать номер Николя. Безрезультатно. Франк стиснул челюсти, затем подбородком указал на дверь.

— Это старая самодельная дверь, не выглядит прочной. Пойдем вон туда.

Его жена схватила его за запястье.

— Там были еще террариумы, полные пауков. Ты видел машину? Он прячется там, я уверена, и он совершенно болен. Мы не будем входить, Франк. Я тебе запрещаю.

Шарко задумался.

— Может, он умер. Застрелился или что-то в этом роде. Я не слышал ни звука, и все было выключено еще до того, как мы остановились у ворот.

— Я думаю, он заперся там, в темноте. Это слишком рискованно.

Мы не пойдем, — повторила она. Пожалуйста.

— Ладно, ты права, — сдался он. Вот что мы сделаем: ты беги в соседнюю деревушку, где у тебя был сигнал, и позвони местной полиции. Я останусь на страже. Если этот парень жив, он ни за что не сбежит.

С этими словами он схватил ее за руку и потянул к конюшне, где они остановились.

— Я пойду за тобой, на случай, если он будет смотреть через ставни, он должен думать, что мы уехали, — объяснил он, кладя ключи от машины в ее ладонь. Ты заводи машину, а я вернусь незаметно.

Когда тебе удастся связаться с коллегами, возвращайся, паркуйся на том же месте, и мы будем ждать их прибытия в машине.

Люси колебалась, пристально глядя на него. Он опустил веки, давая ей понять, что она может ему доверять.

— Я на пять минут, — наконец сказала она.

Они побежали к своей Renault.

Шарко сделал вид, что садится в машину, хлопнув дверью. Затем фары исчезли в ночи, а полицейский, как можно быстрее, снова проскользнул на территорию и встал возле боксов, откуда был лучший обзор на дом. От холода у него тек нос, колени болели от промозглости.

Когда он отдышался, он посмотрел на сарай. Человеческий кокон...

Ему захотелось заглянуть внутрь, но в конце концов он отказался от этой идеи. Матиас Шарбонье был автором или жертвой этого ужаса? В глубине души Франк склонялся к первому предположению. Это безумие привело их сюда, его и Люси. И то, что описывала его жена, могло быть только делом рук глубоко невменяемого человека.

У него не было возможности больше размышлять. Вдруг он заметил слабый свет в щелях ставен на втором этаже, с левой стороны дома. Как будто кто-то перемещал зажженную свечу. Одна из створок, казалось, приоткрылась. Полицейский еще больше прижался к углу. В приоткрытой створке он разглядел силуэт. Массивный. Огромный. Лиса выходила из своей норы.

Франк затаил дыхание. Тень не шевелилась, вероятно, вглядываясь в темноту. Люси скоро вернется. Как отреагирует этот тип, когда она вернется? Вдруг мощный луч света озарил окрестности. Луч поглотил траву, дорожку, застыл на стенах боксов, коснулся ног Шарко и обрушился на дверь сарая. Этот момент показался ему бесконечным. Человек что, что-то почуял? Он выглядел гигантским в окне. Колосс.

После этого тьма снова обрушилась на них с новой силой. Силуэт отступил, ставня захлопнулась с громким хлопком. Однако сквозь деревянные планки все еще проглядывал свет, а теперь он был виден и в других местах дома. Что он там делает? — спросил себя Франк. Ему не терпелось пойти туда, но Люси была права: это было слишком рискованно. Человек был начеку.

Пока он размышлял, ночь разорвали крики. Они доносились из дома, доносились до его ушей благодаря ветру. Крики боли, почти нечеловеческие. Крики женщины, которую, без тени сомнения, пытали до смерти. Шарко никогда не слышал ничего подобного, кроме как в фильмах.

Невозможно было оставаться там и ничего не делать. Невозможно было ждать подкрепления.