Сердце для чудовища

Глава 10. Слом

Его слова тяжёлым камнем опустились на мою грудь, и внезапно воздух в комнате словно загустел. Что-то изменилось в его взгляде — появилась хищная решимость, от которой мой страх превратился в ледяную волну, прокатившуюся по позвоночнику.

Я инстинктивно попыталась отодвинуться, вжимаясь спиной в матрас, ища несуществующий путь к отступлению. Простыни подо мной казались слишком горячими, слишком интимными, пропитанными его запахом — тёмным, пряным, мужским.

— Не рыпайся, — его голос прозвучал низко, с нотками раздражения, от которых моё сердце пропустило удар. — Дай свою руку.

Я замерла, не понимая, чего он хочет. Мои пальцы дрожали, когда я неуверенно протянула правую руку, всё ещё зажатая между его телом и кроватью.

Кайден перехватил моё запястье с неожиданной нежностью, которая противоречила властности его движений. Я почувствовала шероховатость его ладони, жар кожи, который, казалось, прожигал меня насквозь.

Одним плавным, уверенным движением он направил мою руку вниз и просунул её под резинку своих шорт. Меня словно ударило электрическим током, когда мои пальцы коснулись его обнажённой плоти — твёрдой, пульсирующей, невыносимо горячей.

Воздух застрял где-то в горле. Шок парализовал каждую клеточку моего тела. В ушах зашумело, а по щекам разлился предательский жар. Никогда, никогда в жизни я не оказывалась в настолько интимной ситуации.

— Не дёргайся, — прошептал он, и его голос стал хриплым, с глубокими вибрациями, от которых что-то внутри меня сжималось и трепетало. — Обхвати его рукой.

Я должна была возмутиться. Должна была вырваться и убежать. Но вместо этого моё тело предало разум — пальцы, словно живущие собственной жизнью, медленно обвились вокруг его члена. Вернее, попытались обвиться — он был настолько… значительным, что моя ладонь едва могла охватить его. Осознание этого факта окатило меня новой волной жара, которая разлилась по всему телу, сосредотачиваясь внизу живота тугим, пульсирующим узлом.

Щёки горели так, словно меня бросили в огонь. Я лежала под ним, на его кровати, среди его простыней, с рукой в его шортах, и мир вокруг сжался до пространства между нашими телами.

— Вот так, — его голос превратился в бархатистый рокот, обволакивающий и гипнотизирующий. — А теперь двигай. Вверх и вниз.

Его пальцы всё ещё удерживали моё запястье, словно он точно знал, что иначе я бы выдернула руку. И он был прав. Наверное. Я уже ни в чём не была уверена.

Я начала двигать рукой, неловко, неуверенно, ведомая его направляющей хваткой. Он был плотный, упругий, словно заряженный электричеством, пульсирующий в такт его дыханию. Его член, казалось, жил своей собственной жизнью, набухая и напрягаясь под моим прикосновением. Мой большой палец скользнул по чувствительной головке, ощущая её влажность, и от этого прикосновения он издал новый рык, низкий и тягучий, который заставил моё тело сотрястись от отклика.

Он начал двигать тазом, подаваясь навстречу моей руке, и с каждым движением я физически ощущала, как его член становится ещё тверже, ещё больше.

Я не понимала, что происходит со мной. Дыхание сбилось, стало поверхностным и частым, словно я пробежала марафон. Воздух вокруг казался раскалённым, недостаточным, насыщенным запахом нашей кожи. По виску скатилась капля пота, очертив влажную дорожку к шее. Под ним было невыносимо жарко, но эта жара не приносила дискомфорта — она была… необходимой.

Я даже не заметила, когда Кайден отпустил моё запястье. Осознала это лишь в момент, когда его пальцы скользнули в мои волосы, обхватили затылок и резко потянули, обнажая шею. И тут же его губы — обжигающие, требовательные — обрушились на моё горло. Он не целовал — он клеймил, засасывая кожу, оставляя на ней метки. Его зубы легко прикусывали чувствительную плоть, а затем язык успокаивающе скользил по свежим отметинам.

Когда он провёл влажную дорожку языком за моим ухом, из моих губ вырвался звук, которого я никогда раньше не издавала — нечто среднее между вздохом и стоном.

Этот звук словно спустил курок. Мои веки отяжелели и закрылись сами собой, а тело, как растопленный воск, начало подаваться ему навстречу. Я никогда бы не призналась в этом, но в тот миг ощущения были почти невыносимо прекрасны. Я никогда не целовалась. Никогда не позволяла мужчине прикоснуться к себе так интимно. Никогда не думала, что от простых прикосновений губ к коже может разгореться такой пожар.

Его движения становились всё быстрее, всё более требовательными. Я чувствовала, как напрягаются мышцы его спины под тонкой тканью футболки, как натягиваются сухожилия на его шее, как его дыхание становится рваным и неконтролируемым. Его член пульсировал в моей ладони, горячий и влажный, словно готовый взорваться. Последние толчки были особенно сильными, почти грубыми, и внезапно я почувствовала на своей ладони горячую влагу его разрядки.

Он тяжело дышал мне в ухо, его грудь вздымалась и опадала, как у бегуна, преодолевшего финишную черту. А по мне, словно ведро ледяной воды, прокатилось осознание того, что только что произошло. Реальность с грохотом обрушилась на меня, разбивая хрупкую оболочку момента наслаждения.

Кайден скрылся за дверью ванной, а я осталась одна на смятой постели, с горящей шеей и его спермой на пальцах. Тишина вокруг казалась оглушающей. Сердце колотилось так, словно хотело пробить грудную клетку и убежать от стыда, который накрывал меня удушающей волной.

Что я только что сделала?

Мысли метались, сталкиваясь друг с другом. Ненависть к Кайдену, которую я так бережно взращивала все эти дни, вдруг смешалась с образами его губ на моей шее, с воспоминанием о его горячем дыхании, о том, как собственное тело предало меня, откликнувшись на его прикосновения электрическими импульсами удовольствия.

Возможно ли было одновременно ненавидеть человека и желать его прикосновений? Я закрыла глаза, но это только усилило воспоминания, сделало их ярче.

Между ног пульсировало. Я сжала бедра, словно пытаясь заглушить это ощущение. Даже не глядя на свою шею, я чувствовала, как горит кожа в местах, где были его губы.

Что со мной не так? Он же принуждал меня…

Только вот принуждал ли? Я могла сказать “нет”. Могла сопротивляться. Но не сделала этого.

Предательница, шептал внутренний голос. Жалкая, безвольная девчонка из трущоб, которая раздвинула ноги по первому требованию.

Глаза защипало от подступающих слез. Я резко вскочила с кровати и бросилась в свою комнату, а оттуда — в ванную, запершись на замок. Руки дрожали, когда я включила воду, выкручивая кран на максимум. Горячие струи обжигали кожу, но я продолжала яростно тереть ладони мылом, словно могла смыть не только физические следы, но и память о произошедшем.

Тереть. Тереть сильнее. До красноты.

— Ненавижу, — прошептала я, глядя в зеркало.

И замерла. Моя шея выглядела так, будто меня пытал вампир — темно-красные отметины, следы зубов, влажные подтеки. Свидетельства моего позора.

Я почти задохнулась от ужаса. Все увидят. Все увидят и поймут. Поймут, что я — просто очередная шлюха, которая не выдержала и суток, прежде чем раздвинуть ноги перед своим “хозяином”. Вспомнилась Бетани, ползающая на четвереньках у ног Рафаэля… Теперь я не лучше. Может, даже хуже.

С отчаянной решимостью я бросилась к своей небольшой косметичке. Дешевый тональный крем — последняя линия обороны. Я втирала его в кожу шеи, нанося слой за слоем, но метки всё равно проступали сквозь бежевую пудру. Мои пальцы все еще помнили ощущение его бархатистой плоти, пульсацию, жар…

Перестань!

Следующие полтора часа я провела, сидя на краю кровати, обхватив колени руками. Стыд, отвращение и — что было хуже всего — смутное, неясное возбуждение боролись внутри. Воспоминания о его властных руках, о том, как он смотрел на меня, пока я… пока я…

Дверь распахнулась без стука, вырвав меня из пучины самобичевания.

— На выход, — произнес Кайден с тем же холодным безразличием. Будто ничего не произошло. Будто он не кончил мне в руку час назад.

Я не могла поднять глаза. Щеки горели, дыхание перехватило. Хотелось сбежать, исчезнуть, раствориться в воздухе. Каждая клеточка тела кричала: “Опасность!”, но это была странная опасность — такая, от которой не хочешь убегать.

Я ненавижу его, напомнила я себе. Он враг. Он унизил меня.

Я медленно шла за Кайденом по широкому коридору, стараясь держаться на шаг позади. Тональный крем на шее казался липкой маской. При каждом повороте головы я чувствовала предательское натяжение кожи, напоминавшее о метках, которые он оставил. О том, что произошло между нами.

Мы двигались в тишине, нарушаемой лишь звуком наших шагов. Его — уверенных и размеренных. Моих — неровных, почти воровских. Каждый раз, когда мимо проходил студент, я инстинктивно поднимала подбородок ниже, пытаясь скрыть то, что, казалось, кричало: “Посмотрите, что я сделала!”.

В рюкзаке лежал новый блокнот. Пустой — как и все мои попытки сопротивляться. Вчерашний был безнадежно испорчен, промок насквозь, смыв с собой все заметки. Как символично. Как будто сама вселенная говорила: начни с чистого листа, Селин.

Мы шли по главному холлу, я заметила ее — Шарлотту. Она вышагивала по коридору, будто мраморный пол был персональной красной дорожкой . А рядом с ней, как тень… Флойд.

Моё сердце пропустило удар.

— Флойд, — выдохнула я, не успев себя остановить.

Я чуть не врезалась в Кайдена, который внезапно замер, заметив их приближение. Флойд даже не обернулся. Он прошёл мимо, не удостоив меня ни единым взглядом, будто я была пустым местом.

Шарлотта же, напротив, окинула нас внимательным взглядом — сначала меня, потом Кайдена. Её идеально накрашенные губы изогнулись в улыбке, которая не коснулась глаз. Она подошла к Кайдену и демонстративно поцеловала его в щёку, задержавшись дольше необходимого.

— Привет, милый, — промурлыкала она.

Кожу на затылке обожгло холодом. Милый. Почему-то это слово из её уст прозвучало как ругательство.

Воздух между нами сгустился до состояния патоки.

Флойд, заметив остановку Шарлотты, тоже замер в нескольких шагах от нас. Я попыталась поймать его взгляд — один раз, второй, третий. Но он каждый раз отворачивался, словно между нами была невидимая стена. Его глаза скользили по полу, стенам, потолку — куда угодно, только не на меня.

“Да что с ним?” — пульсировало в висках. Неужели он смирился? Принял свою участь как данность?

Воспоминание всплыло внезапно, как пузырь воздуха из глубины. Его мать. Тяжёлая болезнь. Дорогостоящее лечение, о котором упоминала Лейла. Деньги. Всегда всё упирается в деньги. Понимание кольнуло под рёбрами.

— Эй.

Резкий голос вырвал меня из размышлений. Кайден стоял передо мной, его лицо — в опасной близости от моего. Тёмные глаза сузились, на скулах заиграли желваки. Я не успела среагировать и посмотрела прямо в эти глаза — ошибка, которую уже не исправить.

— У тебя какие-то проблемы со слухом? — процедил он настолько спокойным тоном, что мурашки побежали по спине.

Его грубость ударила как пощёчина. Я действительно пропустила что-то важное, погружённая в свои мысли.

— Извини, — тихо произнесла я, опуская взгляд на его безупречные туфли.

— Ты начинаешь меня бесить, Ровен, — каждое слово падало, как капля ледяной воды. — Продолжишь в том же духе, и я серьёзно рассмотрю предложение Рафаэля.

Предложение Рафаэля. Картинка вспыхнула перед глазами: Бетани на коленях, ест с руки своего “хозяина”, словно домашний питомец. Желудок скрутило, во рту стало кисло.

— Сегодня вечером я не хочу тратить время, разыскивая тебя по всей Академии. Тебе ясно?

Его глаза прошлись по моему лицу, затем скользнули ниже, к шее, где под слоем тонального крема прятались его собственные метки. Я почувствовала, как кровь приливает к щекам.

— Да, я поняла, — выдавила я.

Он открыл рот, словно хотел сказать что-то ещё, но передумал. Секунда замешательства — и маска холодного превосходства вернулась на место. Кайден развернулся и ушёл, не сказав больше ни слова.

Я заставила себя дышать. Вдох. Выдох. Я всё ещё стояла на том же месте, ощущая на себе любопытные взгляды проходящих мимо студентов. Шарлотта и Флойд уже исчезли — растворились в потоке элитной молодёжи.

Демонстративно поправив рюкзак, я направилась к лестнице, ведущей на второй этаж, где должна была вот-вот начаться моя первая лекция. Но стоило мне оказаться вне поля зрения возможных наблюдателей, я резко сменила курс.

Библиотека. Она притягивала меня, словно магнит. Там должны быть ответы — или хотя бы подсказки к тому, что происходит в этой проклятой Академии.

Я почти бежала, лавируя между студентами, не обращая внимания на удивлённые взгляды. В голове стучала только одна мысль: “Я должна что-то сделать. Иначе мы все пропадём”.