Сердце для чудовища

Глава 13. Укол

Столовая встретила нас приглушённым светом и звоном посуды. Я невольно замедлила шаг на пороге. Воспоминания о последнем визите сюда, вспыхнули с новой силой.

Я втянула воздух сквозь зубы, собираясь с духом. По крайней мере, сейчас тут было немноголюдно. У дальнего окна расположилась компания из трёх парней, погружённых в разговор над учебниками. В углу, у второго выхода, две девушки склонились над ноутбуком, их лица подсвечивались голубоватым светом экрана. Ещё несколько человек сидели поодиночке, рассеянные по просторному залу.

Кайден уверенно двинулся к линии раздачи, а я последовала за ним, стараясь держаться в его тени. Богатое убранство столовой всё ещё поражало меня.

Я потянулась за подносом, но Кайден опередил меня, резко выхватив его с полки.

— Я сам, — бросил он, не глядя на меня. — Стой здесь.

Его тон не допускал возражений, хотя в самой фразе не было ничего удивительного. Меня поразило другое — это звучало почти как… забота? От Кайдена Вайкрофта?

— Хорошо, — я удивлённо приподняла брови, но не стала спорить.

Я наблюдала, как он перемещается вдоль линии раздачи, уверенно отдавая указания персоналу. Повара бросались выполнять его запросы с таким рвением, что невольно подтверждались слова доктора о его положении в Академии.

На поднос отправлялось всё: стейк средней прожарки, запечённый картофель, свежий салат, какая-то паста с морепродуктами, хлеб, суп… Я с недоумением следила за растущей горой еды.

— Я столько не съем, — тихо сказала я, когда Кайден вернулся ко мне с переполненным подносом.

Он бросил на меня короткий взгляд — не холодный, как обычно, а какой-то… оценивающий?

— Съешь столько, сколько сможешь, — лаконично ответил он, направляясь к столику в дальнем углу зала.

Пока мы шли между столами, по столовой прокатилась волна шепотков. Я кожей чувствовала взгляды, сверлившие мою спину, видела, как некоторые студенты украдкой поднимали телефоны. Почему-то одна мысль о том, что нас могут сфотографировать вместе, вызвала неожиданную панику.

Кайден, казалось, не замечал ничего вокруг. Он поставил поднос передо мной, когда я села за выбранный им столик, и это выглядело настолько нелепо и неправдоподобно, что я на секунду растерялась. Кайден Вайкрофт прислуживает девушке, которую сам же назвал своей вещью?

— Спасибо, — пробормотала я, хотя благодарность казалась неуместной. Особенно когда я заметила две девушки за соседним столиком, которые смотрели на нас широко раскрытыми глазами, а потом склонились друг к другу, яростно перешёптываясь.

— Ешь, — Кайден кивнул на поднос, и я услышала в его голосе нотку, которую не могла идентифицировать. — Мне нужно отойти. Я буду ждать тебя в комнате.

Облегчение накрыло меня волной. Обедать под его пристальным взглядом было бы пыткой.

— Хорошо, — я кивнула, стараясь не выдать своей радости.

Он развернулся и вышел из столовой, в его движениях чувствовалась скрытая напряжённость. Когда дверь за ним закрылась, шум разговоров в столовой на мгновение стал громче, а потом снова приглушился, словно все одновременно начали говорить, а потом спохватились.

Я склонилась над подносом, чувствуя себя неловко под любопытными взглядами. Изобилие блюд перед моими глазами вызывало странное чувство вины. Аппетита по-прежнему не было, хотя разум твердил, что поесть необходимо.

Съев едва ли треть от принесённого им, я почувствовала, что больше не могу. Мой сжавшийся желудок отказывался принимать что-либо ещё. Я отодвинула поднос и поднялась, стараясь не встречаться ни с кем взглядом.

Возвращаться в комнату Кайдена было странно. Будто возвращаться в логово хищника по собственной воле. Я осторожно постучала, и, не дожидаясь ответа, тихо открыла дверь.

И замерла на пороге, как вкопанная.

Кайден стоял посреди комнаты в одних спортивных брюках, с обнажённым торсом. И я… не могла отвести взгляд.

Тело у него было… совершенным. Нет, не так. Оно было идеальным — широкие плечи, рельефные руки, узкая талия. Каждый мускул казался вылепленным руками скульптора — чётко очерченные грудные мышцы, плавно переходящие в пресс с чётко видимыми кубиками. Даже повязки на его руках не портили общей картины, а добавляли какой-то опасной привлекательности.

Жар прилил к моему лицу, когда я осознала, что откровенно разглядываю его. Я поспешно опустила глаза, но было поздно — Кайден заметил мой взгляд. Уголок его рта слегка дёрнулся.

— Я не… — начала я, но голос подвёл меня.

Кайден невозмутимо потянулся за футболкой, лежавшей на кровати, и натянул её одним плавным движением. Завораживающее зрелище исчезло под тканью, но его образ будто отпечатался на моей сетчатке.

— У меня тренировка, — сказал он, поправляя ворот футболки. — Ты остаёшься здесь. И не покидаешь пределы моей комнаты.

Я моргнула, пытаясь вернуться к реальности и осмыслить его слова.

— Я могу остаться? — мой вопрос прозвучал глупо. — Здесь?

Кайден внимательно посмотрел на меня, словно оценивая мою реакцию.

— Да, — ответил он наконец. — Можешь остаться здесь.

Я стояла, не зная, что сказать. Буквально вчера он говорил, что не хочет меня видеть в своей комнате. А теперь оставляет меня здесь. Одну. С доверием, которого я не понимала.

“Это не доверие,” — напомнила я себе. — “Монстры не становятся людьми за один день. Это, наверное, просто жест снисхождения после того, как я потеряла сознание.”

Кайден взял телефон, бросил на меня ещё один нечитаемый взгляд и вышел, не сказав больше ни слова. Дверь тихо закрылась за ним.

Я выдохнула, только сейчас понимая, что задерживала дыхание. Тряхнув головой, чтобы избавиться от наваждения, я направилась к своей скромной комнатке. Нужно сосредоточиться на чём-то другом.

Женский смех вырвал меня из глубокого забытья. Не сразу осознав, где нахожусь, я приподнялась на локтях, пытаясь понять источник звуков. Приглушённая музыка, звон бокалов, вновь смех — но уже более громкий, развязный.

Прислушавшись, я поняла, что звуки доносятся из комнаты Кайдена. В голове мелькнула мысль, что мне следовало бы остаться в своей комнатушке и игнорировать происходящее. Но любопытство взяло верх.

Я осторожно встала с кровати и на цыпочках подкралась к двери. Сделав глубокий вдох, я медленно приоткрыла её ровно настолько, чтобы можно было разглядеть происходящее.

То, что я увидела, заставило меня замереть на месте.

Кайден полулежал на кровати, опираясь на подушки. Обнажённый по пояс, с бутылкой виски в руке, он выглядел расслабленным и… другим. На его лице играла полуусмешка, привычная жёсткость черт сменилась чем-то похожим на удовольствие.

Три девушки — все в расстёгнутых рубашках академической формы — двигались по комнате в такт музыке. Красивые, ухоженные, они посмеивались, обмениваясь фразами, которые я не могла разобрать из-за музыки. Одна из них, эффектная блондинка, развернулась к Кайдену и, покачивая бёдрами, приблизилась к нему. Без тени смущения она опустилась к нему на колени, откинув голову в притворном экстазе.

Кайден положил руку ей на талию, позволяя ей извиваться на нём. Другая девушка, с русыми волосами, присоединилась к ним, опустившись на край кровати и проведя наманикюренными пальцами по его плечам.

Блондинка наклонилась и поцеловала Кайдена. Не так, как целуют на первом свидании — жадно, глубоко, словно они делали это уже сотню раз. И он ответил ей с таким же пылом, запустив руку в её волосы.

Что-то внутри меня сжалось. Сердце застучало быстрее, но не от смущения — от злости, которая поднялась откуда-то из глубины и накрыла горячей волной.

Русая нетерпеливо потянула блондинку за плечо, та со смехом отстранилась, и теперь уже русая заняла её место, прильнув к губам Кайдена. Третья девушка, брюнетка, протянула бутылку вина, которую они передавали по кругу, отпивая прямо из горлышка.

Они смеялись. Веселились. Кайден провёл рукой по спине русоволосой, опустив её на округлые ягодицы, и она выгнулась ему навстречу.

Я сама не поняла, что толкнуло меня на это — я резко захлопнула дверь. Звук получился оглушительным, перекрыв даже музыку.

Отшатнувшись от двери, я прижала руки к пылающим щекам. Меня трясло от ярости, которую я не могла ни понять, ни принять.

Почему? Почему меня так задело увиденное? Кайден Вайкрофт не мой парень. Не мой друг. Даже не просто знакомый. Он мой мучитель, человек, превративший мою жизнь в ад.

Но образ его рук на телах этих девушек, его губ, целующих их… это вызывало такое бешенство, что хотелось кричать.

За дверью на секунду стало тише, но затем музыка стала громче, словно кто-то прибавил звук, и смех девушек зазвучал с новой силой. Им было всё равно. Кайдену тем более.

Я упала на кровать, зарывшись лицом в подушку. Случайно задев руку обо что-то твёрдое, я вздрогнула от боли и посмотрела на свою метку. «Собственность Кайдена».

Волна злости накрыла меня с новой силой. Я начала тереть метку свободной рукой, словно могла стереть её с кожи. Покрасневшая кожа болела, но я не останавливалась. Мои глаза застилали слёзы — не от боли, а от бессилия и унижения.

“Я всего лишь его вещь. Собственность. Игрушка, которую можно поставить в угол, когда захочется поиграть с другими”.

Я смотрела на свою руку — сейчас она была красной и воспалённой от моих попыток стереть метку. Но чёрные линии проступали сквозь раздражённую кожу, напоминая, что это клеймо со мной надолго. Возможно, навсегда.

Музыка и смех за стеной не утихали. Я не знала, сколько прошло времени — час? два? — когда веки стали неподъёмно тяжёлыми, несмотря на эмоциональную бурю внутри меня. В какой-то момент за дверью стало тихо, но я уже балансировала на грани сна и реальности, и эта внезапная тишина только помогла мне окончательно провалиться в беспокойный сон.

Лучи осеннего солнца ласкали моё лицо, даря иллюзию нормальности. Удивительно тёплая для октября погода заставила меня замереть на секунду, жадно впитывая редкие моменты свободы. Свежий воздух, шелест листьев, простор — то, чего я была лишена в тесной комнатушке Кайдена. Первый раз за неделю я ощущала себя человеком, а не собственностью с клеймом.

Удар мяча в плечо вернул меня к реальности.

— Ровен! Хватит ловить мух! — раздражённо крикнула Алисия, скрестив руки на груди. Её безупречный хвост подпрыгивал в такт постукивающей туфле. — Мы тут играем, вообще-то!

Я потёрла плечо, наблюдая за раздражёнными лицами одногруппниц. Физра. Волейбол. Команды. Всё это казалось таким далёким, таким… обыденным.

Мой взгляд метнулся к Бетани на противоположной стороне сетки. Она старательно избегала смотреть в мою сторону, концентрируясь на игре так, будто от этого зависела её жизнь. Её руки, обхватившие мяч, слегка подрагивали, костяшки побелели от напряжения.

“Что с тобой сделали?” — мысленно спросила я, поднимая упавший мяч. Бросок — и снаряд полетел в её сторону, словно безмолвный вопрос.

Последние два дня с Кайденом были… странными. Холодное безразличие вместо привычных издевательств. Никаких прикосновений, никаких унижений — только сухие инструкции по утрам и вечерам. «Поешь завтрак». «Подготовь мне форму». Как будто он внезапно вспомнил, что я тоже человек.

А может, его просто насытили те три девушки с их липкими улыбками и готовностью угодить? Воспоминание об их смехе, эхом отразившемся от стен моей комнатушки, всё ещё вызывало тусклую боль где-то в районе солнечного сплетения.

Я с силой ударила по мячу, который снова полетел в мою сторону. Чересчур сильно — он перелетел через сетку и приземлился далеко за пределами площадки.

— Господи, Ровен! Ты играешь или саботируешь? — процедила другая однокурсница, закатывая глаза.

Мой ответ застрял в горле, когда я заметила две высокие фигуры, приближающиеся к полю. Тайрон и Рафаэль, словно два хищника, осматривающие своё охотничье угодье.

Лицо Тайрона всё ещё представляло собой карту боевых действий после встречи с кулаками Кайдена — опухший нос, рассечённая бровь, тёмный синяк на скуле. Я испытала мимолётное удовлетворение от вида этих травм, но оно быстро сменилось беспокойством, когда я заметила, как изменилась Бетани.

Её движения стали отточенными, почти театральными. Каждый прыжок, каждый удар по мячу — всё выполнялось с болезненной тщательностью, словно она выступала перед придирчивым жюри. И это жюри состояло из одного человека — Тайрона.

“Нет, нет, нет…” — в моей голове забил тревожный колокольчик.

Как и ожидалось, через несколько минут Тайрон поманил её пальцем. Одним простым жестом, каким подзывают собаку. Игра остановилась, воцарилась неловкая тишина, и все взгляды обратились к Бетани.

Меня затошнило, когда она без малейшего колебания направилась к нему, опустив голову. В её походке была обречённая готовность, которая ранила меня сильнее, чем если бы она сопротивлялась.

Тайрон ухмыльнулся, обнажая идеально белые зубы, выделяющиеся на фоне опухшей губы.

— Принеси мне воды, малышка, — его голос разнёсся над площадкой, нарочито громкий. — И не руками. Принеси во рту, как хорошая собачка.

Коллективный вздох пронёсся по рядам девушек. Кто-то хихикнул, кто-то отвёл глаза. Я замерла, не веря своим ушам.

Но настоящий шок ждал меня впереди. Бетани улыбнулась. Не вымученно, не с отвращением — а с каким-то… предвкушением. Её глаза блеснули, когда она коротко кивнула.

— Конечно, хозяин, — произнесла она достаточно громко, чтобы все услышали.

Она повернулась и направилась к фонтанчику с водой, оставив меня задыхаться от непонимания.

В этот момент тренер наконец появился на площадке, хлопая в ладоши:

— Так, девочки, становимся в две шеренги! Сегодня проверяем подачи!

Игра возобновилась, но я двигалась как в тумане. Мои мысли крутились вокруг Бетани, её странной трансформации.

“Стокгольмский синдром”, — подсказал мне голос разума. Но сердце не хотело в это верить. Неужели она действительно начала получать удовольствие от унижений? Или это была маска, защитный механизм, чтобы сохранить рассудок?

Если бы только я могла поговорить с ней наедине, без свидетелей…

Краем глаза я заметила, как Бетани вернулась к Тайрону с бутылкой воды в зубах, опустившись перед ним на четвереньки. Рафаэль смеялся, хлопая друга по плечу, пока тот наклонялся, чтобы забрать бутылку, нарочито лаская её волосы, как если бы она действительно была домашним животным.

Мой желудок сжался. Что, если в один из дней Кайден потребует от меня подобного? Что, если уже завтра я буду стоять на четвереньках, выполняя его приказы с такой же странной полуулыбкой?

Хуже всего, что где-то в глубине души шевельнулось смутное, тревожное чувство, которое я не хотела признавать. Ревность. Не к положению Бетани, а к её… определённости. К тому, что она, кажется, нашла способ примириться с ситуацией, в то время как я всё ещё металась между ненавистью, страхом и этим непонятным, болезненным влечением к своему мучителю.

— Ровен! — окрик тренера вырвал меня из размышлений. — Твоя очередь подавать!

Я механически подняла мяч, готовясь к подаче, когда заметила ещё одну высокую фигуру, приближающуюся к площадке. Моё сердце пропустило удар.

Кайден.

Он шёл неторопливо, с обманчивой расслабленностью, которая никогда не обманывала меня. За его показным безразличием всегда скрывалось напряжение готовой к прыжку пантеры. Серые глаза скользнули по площадке, задержались на мне на долю секунды, а затем переместились на группу возле дерева.

Он остановился, засунув руки в карманы дорогих брюк, и просто наблюдал.

Мяч выпал из моих вспотевших ладоней.

— Ровен! Соберись! — прошипела Алисия.

Я подняла мяч снова, стараясь контролировать дрожь в руках. Почему он здесь? Почему сейчас? Чтобы проверить свою собственность?

Подача вышла слабой, мяч едва перелетел через сетку. Я не сводила глаз с Кайдена, чья тёмная фигура будто заполнила всё пространство, несмотря на расстояние, между нами.

Выражение его лица изменилось, когда он увидел представление, которое устраивали Тайрон и Бетани. Что-то промелькнуло в его глазах — брезгливость? Презрение?

Мне показалось, что я увидела, как он едва заметно покачал головой, прежде чем развернуться и уйти так же внезапно, как появился.

Звонок, возвестивший об окончании занятия, прозвучал для меня спасением. Я почти бегом направилась в раздевалку, отчаянно желая избежать дальнейших унижений, которые разыгрывались под тем деревом.

Два дня я кружила вокруг кабинета информатики как хищник вокруг добычи. Хорошо охраняемой, ускользающей добычи. Каждая моя попытка заканчивалась либо запертой дверью, либо присутствием преподавателей или студентов внутри. Кабинет находился в правом крыле третьего этажа — всего в паре коридоров от кабинета директора, что делало мою миссию еще рискованнее.

Тихий голос разума спрашивал, стоит ли это того. Стоит ли рисковать относительным покоем последних дней ради поиска призрака по имени Эдриан Вайкрофт?

Сердце стучало где-то в горле, когда я поднималась по лестнице после последнего занятия. Пальцы нервно теребили край рукава. Коридор третьего этажа встретил меня гулкой тишиной. Отзвуки шагов, шелест страниц, перезвон мобильных — всё осталось где-то внизу, где жизнь академии продолжала бурлить и после занятий. Здесь же, словно в параллельном мире, царила пыльная тишина.

Я прошла мимо кабинета директора, задержав дыхание, будто он мог услышать сам факт моего существования сквозь толстую дубовую дверь. Коридор, поворот, затем еще один. Медленный выдох. И вот она — заветная дверь с табличкой “Кабинет информатики”.

Моя рука зависла над ручкой. Секунда, две, три. Я закрыла глаза и нажала, ожидая знакомого сопротивления.

Но дверь поддалась.

Волна головокружительной смеси страха и эйфории захлестнула меня с такой силой, что пришлось схватиться за дверной косяк. Сработало? Неужели правда сработало?

— Извините, — осторожно произнесла я, просовывая голову в образовавшуюся щель. Голос предательски дрогнул. — Кто-нибудь есть?

Тишина ответила мне. Тишина и приглушенное гудение компьютеров.

Быстро оглянувшись через плечо и убедившись, что коридор пуст, я скользнула внутрь, аккуратно прикрыв за собой дверь. Щелчок замка прозвучал как выстрел в пустом помещении.

Кабинет оказался больше, чем я ожидала — три ряда компьютеров, стерильная белизна стен, жалюзи, отсекающие дневной свет. Что-то на дальнем столе привлекло мое внимание — мерцающий экран монитора. Кто-то забыл его выключить?

Я двинулась между рядами, словно воровка, взвешивая каждый шаг. Сердце отбивало быстрый, лихорадочный ритм — тук-тук, тук-тук — в такт с мигающим курсором на забытом компьютере.

Сев перед ним, я ощутила странное чувство нереальности. Весь этот безумный мир академии Вайрмонт, Кайден, его метка на моей коже… и вот я здесь, перед окном в обычный мир.

Моя рука потянулась к мышке, и экран ожил полностью. Чистый рабочий стол, как и следовало ожидать после занятий. На секунду меня парализовала мысль — одно нажатие, и я могу написать родителям, полиции, кому угодно. Могу закричать о помощи в цифровое пространство.

“Но что это даст? Родители не вернут деньги стипендии. Их долги снова вернутся. А я… я всё ещё не понимаю, что здесь происходит.”

Дрожащими пальцами я открыла браузер. Окно Google появилось, словно портал в нормальность. Я набрала имя, которое не давало мне покоя: “Эдриан Вайкрофт”.

Несколько ссылок. Всего несколько. Удивительно мало для человека, связанного с такой влиятельной семьей.

Первая ссылка вела на старый форум начала двухтысячных. Я нажала, затаив дыхание.

Страница загрузилась — примитивный дизайн, анонимные комментарии, дата десятилетней давности.

Аноним_223: Кто-нибудь знает, что случилось с младшим Вайкрафтом? ВХ затих, как могила.

Аноним_117: Официально — нервный срыв. Неофициально — исчез с радаров полностью.

Аноним_458: Моя кузина работает в администрации академии. Говорит, его имя теперь под запретом.

Аноним_223: Он что-то узнал? О ней?

Аноним_301: Не будь идиотом. Если не хочешь присоединиться к нему.

Аноним_117: Говорят, он нашел дневник прадеда. И что-то про первых “выбранных”.

Администратор: Тема закрыта по запросу правообладателей.

Мой взгляд задержался на последней строчке. “Правообладатели”. Кто-то с достаточной властью, чтобы закрыть обсуждение. Вторая ссылка вела на архивную новость — короткую, сухую заметку.

“ НАСЛЕДНИК ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЙ ИМПЕРИИ ВАЙКРОФТ НАЙДЕН МЁРТВЫМ ”

Эдриан Вайкрофт (23 года), младший сын Роберта Вайкрофта и наследник образовательной империи, был обнаружен мёртвым в частной психиатрической клинике “Оак Хилл” этой ночью. По предварительным данным, молодой человек покончил жизнь самоубийством. Семья просит уважать их частную жизнь в это тяжёлое время.

Ниже была фотография — черно-белый портрет молодого мужчины с решительным взглядом и легкой улыбкой. Что-то в очертаниях его скул, в разлете бровей вызвало у меня неприятное чувство знакомости. Если бы глаза были темнее, а выражение лица холоднее…

Я потянулась, чтобы открыть следующую ссылку, когда скрип двери вырвал меня из оцепенения. Резко развернувшись, я увидела фигуру, застывшую в дверном проеме.

Шарлотта Фэрчайлд.

— Какая неожиданность, — её голос сочился сладким ядом, пока тонкие губы изгибались в подобии улыбки. — Наша маленькая стипендиатка играет в детектива?