Сердце для чудовища

Глава 25. Осколки

Мы рванули одновременно. Несогласованно, неуклюже, со связанными руками, падая, спотыкаясь о корни. Я побежала, не разбирая дороги. Ветки, как плети, хлестали по лицу, царапали кожу. Колючие кусты цеплялись за одежду, пытаясь удержать. Дождь хлестал в глаза, слепил. Я дышала ртом, через нос, задыхаясь, звук собственного дыхания оглушал меня. Каждый шорох, каждый хруст ветки под ногами казался выстрелом в спину.

Я бежала. Сквозь папоротники, через ручей, ледяная вода на миг обожгла щиколотки. Сердце колотилось, пытаясь вырваться из грудной клетки. Я не думала о том, куда бегу. Только прочь. Прочь от этого смеха, от этого выстрела, от холодных глаз Тайрона.

Кайден. Лицо Кайдена, разбитое в кровь. Его крик. И его отец… стоящий и смотрящий.

Мысль пронзила, как нож. Они убили бы его. Они убьют нас. Это не академия. Это дьявольская ловушка, в которую мы попались, как наивные кролики, поверившие в сказку о стипендии.

Я споткнулась о скрытый корень и с размаху упала грудью в грязь. Воздух вырвался из легких. На миг все потемнело. Я лежала, ощущая холодную жижу под собой, слушая бешеный стук своего сердца и далекий, преследующий меня гул — гончих псов? Машин? Или просто кровь в ушах?

Взрыв паники, чистого, животного ужаса вырвал меня из оцепенения. Я вскочила и бросилась бежать, не разбирая дороги. Слезы текли по лицу ручьями, смешиваясь с дождем. Я бежала, спотыкаясь о корни, хрипло дыша через нос, задыхаясь от рыданий, которые не могли вырваться через скотч. Сзади доносился довольный смех Тайрона.

Я выбежала на небольшую поляну и замерла в ужасе. Прямо передо мной зиял овраг. Глубокий, с обрывистыми краями, на дне которого темнела вода. Вариантов не было. Спрыгнуть — разбиться насмерть. Остановиться — получить пулю в спину.

И в этот момент сзади, из чащи, вышел он.

Тайрон. Он был пьян не от алкоголя, а от власти, от адреналина, от этой садистской игры. В его глазах горел нечеловеческий, ликующий огонь. Он медленно, не спеша, загонял меня к самому краю обрыва.

— Ну что, милая, — его голос был хриплым шепотом, едва слышным сквозь дождь. — Куда теперь?

Он подошел вплотную. Запах пота, металла и жестокости ударил в нос. Он приставил холодный ствол пистолета к моей щеке, провел им вниз, к шее.

— Может, перед смертью стоит выяснить… почему Кайден так на тебя запал? — Он склонился к самому уху, его губы коснулись кожи. — Может, ты и вправду что-то особенное? Может, тебя выебать напоследок? Узнаю, в чем секрет.

По щеке скатилась слеза, горячая против ледяного дождя. Я судорожно мотала головой, пытаясь отстраниться, издавая под скотчем бессвязные, молящие звуки. Он усмехнулся и повел стволом ниже, по мокрой от дождя блузке, к горлу.

Я зажмурилась. Это был конец. Я слышала только стук своего сердца и шум дождя. Я прощалась. Со всем.

Раздался выстрел.

Но боли не последовало.

Я ждала ее, уже смирившись, но… ничего. Только грохот, очень близкий.

Я открыла глаза.

Прямо передо мной Тайрон замер с глупым, непонимающим выражением лица. На его виске, чуть выше уха, зияла маленькая, аккуратная дырка. Из нее медленно, будто нехотя, сочилась кровь, смешиваясь с дождем и стекая по щеке. Его глаза остекленели. Он рухнул на колени, а затем тяжело повалился набок, в грязь, не издав ни звука.

Я не могла пошевелиться. Не могла понять. Ужас сменился полной, оглушающей пустотой. Что? Кто? Откуда?

И тогда, сквозь пелену дождя и слез, среди деревьев на другом краю поляны, я увидела фигуру. Она поднималась, выпрямлялась после выстрела.

Мир перевернулся еще раз. Слишком сильно. Слишком нереально. У меня точно бред. Галлюцинации от страха и шока.

Потому что с дымящимся пистолетом в руке, в развевающемся от ветра мокром плаще, стоял не охранник, не один из людей Тайрона.

Стоял Айден Вэнс.

Профессор Айден Вэнс. С пистолетом.

На его лице не дрогнул ни единый мускул. Ни тени сожаления, ни капли адреналина — только пугающе ледяное спокойствие.

А потом он сделал шаг вперед, из тени деревьев, и дождь, и мрак, и весь этот кошмар будто сжались вокруг этого одного, невозможного человека, вышедшего из тьмы с оружием в руках, чтобы нарушить все правила этой ужасной игры.

По моей спине пробежал холод, не имеющий ничего общего с ледяным дождем. Вэнс пересек поляну быстрыми, уверенными шагами. Его взгляд, острый и ясный, скользнул по моему лицу. Каждый нерв в моем теле кричал об опасности, тело инстинктивно отпрянуло.

Но в его движениях не было угрозы. Он опустился передо мной на одно колено, прямо в мокрую грязь, и его руки — те самые руки, которые только что держали пистолет — бережно коснулись скотча на моих губах.

— Потерпи, — тихо произнес он. — Будет немного больно.

Резкий рывок — и я вновь получила возможность дышать полной грудью. Боль от отодранного скотча была несущественной по сравнению со всем, что произошло за последние часы.

Я смотрела на него, не в силах произнести ни слова. Мокрые волосы прилипли к его лбу, капли дождя стекали по лицу, придавая ему что-то нечеловеческое — будто он был вырезан из камня и внезапно ожил.

Я опустила взгляд к земле и вздрогнула. В нескольких сантиметрах от моих ног лежал Тайрон, уже неспособный причинить мне боль. Никогда больше. Его лицо, искаженное удивлением, застыло, а глаза смотрели в пустоту. Меня затрясло.

— Не смотри, — Вэнс повернул мое лицо к себе, закрывая собой тело. — Не смотри вниз, Селин. Смотри только на меня. Я вытащу тебя отсюда.

Он помог мне встать, поддерживая за локоть, и быстро освободил мои руки от пут. Кровь хлынула к онемевшим пальцам, посылая по телу волны болезненных покалываний.

— Кто вы? — только и смогла выдавить я. — Что происходит?

— Потом, — его голос звучал твердо, но не жестко. — Идем за мной.

Не имея другого выбора, я последовала за ним. Ноги подкашивались, каждый шаг был усилием, но странным образом присутствие Вэнса придавало мне силы. У него был план. Он знал, что делает. А я… я была просто рада быть живой.

Мы двигались через лес, ветки хлестали по лицу, но я едва ощущала боль. Все чувства притупились, оставив лишь глухой пульсирующий страх. Не выдержав, я бросила взгляд через плечо на поляну позади нас.

И вздрогнула.

Тело Тайрона, распластанное в грязи, становилось всё меньше по мере того, как мы удалялись. Дождь смывал его кровь, унося её в землю, словно лес жадно впитывал его жизнь.

Вдруг лес впереди ожил. Между деревьями мелькнули черные униформы, раздались приглушенные команды, залаяли собаки. Люди — десятки людей с оружием, в бронежилетах с надписью ФБР — методично прочесывали территорию.

Мои ноги словно приросли к земле.

На опушке леса, там, где деревья расступались, открывая вид на величественное здание академии, творился настоящий хаос. Мигалки полицейских машин пронзали ночь красно-синими вспышками. Черные фургоны с тонированными стеклами. Люди с автоматами, оцепившие периметр. Несколько машин скорой помощи с открытыми дверями.

Мое сердце сжалось так болезненно, что я невольно прижала руку к груди.

— Бетани и Джаспер… — прошептала я. — Где они? Они живы?

Вэнс не ответил, продолжая вести меня к зданиям.

— Кайден, — выдохнула я с внезапным осознанием. — Я должна найти Кайдена!

Вэнс бросил на меня странный взгляд, но его внимание быстро переключилось на происходящее впереди. Я проследила за его взглядом и увидела то, от чего моё сердце пропустило удар.

Из главного входа Вайрмонт Холла выводили людей. Среди них — Кайден. Его руки были скованы наручниками за спиной, лицо — разбито, футболка порвана и испачкана кровью. Два агента в жилетах держали его под руки, направляя к черному фургону с надписью ФБР.

Что-то внутри меня оборвалось.

— Кайден! — закричала я, вырываясь из хватки Вэнса. — КАЙДЕН!

Он обернулся, услышав мой голос. Даже сквозь дождь и хаос я видела его глаза — темные, пронзительные, полные… чего-то неразгаданного. Облегчения? Страха? Сожаления?

Я рванулась к нему, но Вэнс крепко удержал меня.

— Отпустите! — я отчаянно вырывалась. — Куда вы его везете? Что происходит?

— Тебе нужно успокоиться, Селин, — Вэнс говорил тихо, но твердо, не ослабляя хватки.

— Я должна… мне нужно поговорить с ним! — мой голос дрожал, как и всё тело.

Но было уже поздно. Двери фургона с глухим стуком захлопнулись, отрезав Кайдена от моего взгляда. Мигалки вспыхнули, и машина тронулась, увозя его прочь.

Я повернулась к Вэнсу, чувствуя, как паника разрастается внутри, заполняя каждый уголок сознания.

— Куда вы его увозите? — мой голос, надломленный и хриплый, звучал чужим. — Что здесь происходит? Кто вы вообще такой?

Вэнс молча достал из внутреннего кармана плаща удостоверение, раскрыл его и протянул мне.

— Меня зовут не Айден Вэнс, — произнес он, глядя мне прямо в глаза. — Я специальный агент Ноа Райан, Федеральное бюро расследований. Последние тридцать месяцев я работал под прикрытием в этой академии.

Мир вокруг поплыл. Я инстинктивно ухватилась за его руку, чтобы не упасть.

— Что…? Но…

— Пойдем, — он осторожно повел меня к одной из палаток, установленных рядом с машинами скорой помощи. — Тебе нужно согреться и прийти в себя. А у меня есть время, чтобы всё объяснить.

В палатке было тепло. Кто-то накинул на мои плечи термоодеяло, кто-то сунул в руки чашку с горячим чаем. Я сидела на складном стуле, глядя на Вэнса… нет, на агента Райана, который сел напротив меня, сняв мокрый плащ.

— Вайрмонт Холл, — начал он. — Академия для избранных. Сто пятьдесят лет традиций, образование экстра-класса и… серия исчезновений, которые никто не расследует.

Его взгляд стал жестким.

— Восемнадцать студентов за последние семь лет. Все — получатели грантов. Все — из семей, которые не имеют средств и связей, чтобы поднять шум. Официально — отчислены за неуспеваемость или уехали по собственному желанию. Фактически — пропали без вести.

Я сжала чашку так сильно, что побелели костяшки пальцев.

— Как вы…?

— Три года назад пропала Лили Райан. Моя младшая сестра. Ей было семнадцать, — голос агента стал тише. — Все думали, что она сирота — наши родители погибли, когда ей было четырнадцать. Я растил её один. Когда она получила грант в Вайрмонт, это казалось чудом.

Он замолчал на мгновение.

— Через семь месяцев мне прислали уведомление, что она отчислена. Телефон отключен. Вещи исчезли. Но я знал свою сестру — она никогда бы так не поступила. Не уехала бы, не попрощавшись. Не бросила бы всё.

Он потер лицо руками.

— Я использовал все свои связи в ФБР. Полгода мы искали её, пока не нашли… в подпольной психиатрической клинике в Нью-Мексико. Её и еще троих бывших студентов Вайрмонта. Все — с серьезными психическими травмами. Все — жертвы систематического насилия.

Я чувствовала, как к горлу подкатывает тошнота, но заставила себя слушать дальше.

— Лили всё еще там. Она почти не говорит, — его голос дрогнул впервые за весь разговор. — Но то, что нам удалось от нее услышать… Это был ад. Охота. Пытки. Игры с людьми, как с куклами.

В палатке воцарилась тишина, нарушаемая только стуком дождя по брезенту и отдаленными голосами агентов снаружи.

— Нам нужны были доказательства, — продолжил он через минуту. — Неопровержимые. Против семей с таким влиянием и деньгами обычного свидетельства мало. Поэтому я пошел под прикрытие. Стал преподавателем. Начал документировать всё, что происходит за стенами этого места.

Я качала головой, не в силах принять его объяснение.

— Всё это время… вы могли остановить их… могли спасти Бетани от Рафаэля… могли не допустить того, что случилось с Джаспером…

— Я знаю, — он резко поднялся. — Но мы спасли вас и, возможно, десятки будущих жертв. Семья Вайкрофтов, Холтов, Блэквуд — все они десятилетиями творили здесь беззаконие, уверенные в своей безнаказанности. Это закончилось сегодня.

Его слова, его уверенность не делали ничего, чтобы унять бурю в моей душе.

— А Кайден? — спросила я, и мой голос звучал надломленно. — Что будет с ним?

Райан посмотрел на меня долгим взглядом.

— Он — часть всего этого, Селин. Возможно, не самый жестокий, но часть системы. Ему предъявят обвинения в соучастии в похищении, незаконном лишении свободы, нанесении тяжких телесных повреждений…

— Нет, — перебила я. — Вы не понимаете. Он не такой. Он… он пытался защитить меня.

— От чего? — Райан поднял бровь. — От других? Или от того, что сам с тобой делал? Стокгольмский синдром — это…

— Не смейте говорить мне о синдромах! — я вскочила на ноги, трясясь от эмоций. — Вы не знаете его. Вы не были там. Не видели…

— Я видел достаточно, — его голос стал жестче. — Кайден Вайкрофт — продукт своего окружения.

Я хотела крикнуть, что это неправда, что Кайден другой, что между нами было нечто настоящее. Но слова застревали в горле, смешиваясь со слезами. Потому что где-то в глубине души я знала: что бы ни было между нами, как бы ни менялся Кайден рядом со мной — он всё равно был частью той системы, которая превратила мою жизнь и жизнь моих друзей в кошмар.

— Бетани и Джаспер, — выдавила я наконец. — Где они? Они… живы?

Райан кивнул.

— Они в безопасности. Джаспер в машине скорой — у него сломано ребро и сотрясение. Бетани с ним, физически она цела, но… — он замолчал, не договорив.

— Ей понадобится помощь, — закончила я за него. — Нам всем понадобится.

Снаружи суматоха продолжалась. Дождь усилился. Я подошла к входу в палатку и отодвинула полог, глядя на академию Вайрмонт Холл — монументальное здание, которое еще вчера казалось мне тюрьмой, а сегодня… сегодня я не знала, чем оно было. Что было настоящим, а что — игрой. Где заканчивался Кайден Вайкрофт— чудовище и начинался человек, которого я, несмотря ни на что, не могла вычеркнуть из своего сердца.

Райан подошел и встал рядом со мной.

— Ты свободна, Селин, — тихо сказал он. — Всё кончено.

Я смотрела на дождь, размывающий силуэты, на мигалки полицейских машин, на людей, снующих туда-сюда. На академию, которая теперь будет стоять пустой, лишенная своей власти и влияния.

Свободна. Такое простое слово. Такое непостижимое понятие.

Где бы ни был сейчас Кайден, какая бы судьба его ни ждала, одно я знала наверняка: ни один из нас никогда не будет по-настоящему свободен от того, что произошло за эти стенами. Чтобы ни случилось дальше — мы все несем на себе шрамы Вайрмонт Холл.

И с этими шрамами нам предстоит жить дальше.