Сердце для чудовища

Глава 20. Падение

Гул голосов заполнил коридор. Студенты собирались вокруг нас, привлеченные звуками борьбы. Но для меня мир сузился до кровавой маски, которую держал Кайден — и лица под ней.

Флойд.

Его изуродованное лицо было почти неузнаваемо под кровавой пеленой. Один глаз заплыл, нос, вероятно, сломан. С разбитой губы стекала тонкая струйка крови.

Фрагменты понимания обрушились на меня, как осколки битого стекла, каждый врезался в сознание и резал душу. Флойд, которого я считала если не другом, то хотя бы товарищем по несчастью. Тот, кто оказался здесь по тому же гранту, что и я. Тот, кому я сочувствовала из-за Шарлотты.

Холодная дрожь прошла по моему телу, а затем — волна обжигающей злости.

— Почему? — вырвалось у меня шепотом. — За что?

Флойд смотрел на меня единственным открытым глазом — в нем не было ни капли раскаяния. Только тупая, животная ненависть.

Кайден все еще нависал над ним, его кулаки были сжаты, и я видела, как сильно он хотел продолжить. Завершить то, что начал.

— Шарлотта, — прохрипел Флойд. — Она…

Он закашлялся кровью, но даже не пытался утереть ее.

Шарлотта. Конечно. Мысли роились в голове, как разъяренные пчелы. Как долго она планировала это? Запугать меня? Убить? Серьезно? В этих стенах?

Я посмотрела на собравшихся студентов. Их привилегированные лица выражали смесь шока и — что хуже всего — любопытства. Для них это было просто зрелищем. Очередной драмой в их бессмысленных жизнях.

Мой взгляд скользнул к Кайдену. Его лицо превратилось в каменную маску, но глаза… его глаза были темными, бурлящими колодцами ярости.

Ненависть расцвела во мне, затапливая каждую клетку тела. Я ненавидела Шарлотту за ее патологическую одержимость и ревность. Я ненавидела Флойда за его слабость и предательство.

Я ненавидела Кайдена. За то, что он был причиной всего этого. За то, как он ворвался в мою жизнь, перевернул ее с ног на голову и заставил меня чувствовать вещи, которых я никогда не хотела чувствовать. За то, что после всего, что он сделал со мной, именно его присутствие заставляло мое сердце биться быстрее. За то, что даже сейчас, после всего, мое тело предательски реагировало на его защиту.

Но больше всего я ненавидела себя. За наивность. За слабость. За то, что продалась за обещание лучшей жизни. За то, что позволила этой академии, этим людям меня сломать.

За то, что часть меня уже принадлежала Кайдену, и эта часть росла с каждым днем.

— Селин, — голос Кайдена прорвался сквозь туман моих мыслей. — Иди в комнату.

Словно издалека я увидела, как прибыли охранники. Рафаэль стоял в дверях, его обычно беззаботное лицо было напряженным. За ним я разглядела Бетани, ее глаза были расширены от ужаса.

Что-то щелкнуло внутри меня. Оборвалось. Как перетянутая струна.

Я не помню, как побежала. Я просто знаю, что в один момент я смотрела на окровавленное лицо Флойда, а в следующий — расталкивала студентов, пробираясь через коридор.

— Селин! — раздался голос Кайдена, но я уже не слушала.

Я бежала, словно за мной гнались все демоны ада. Я бежала от кровавого лица Флойда, от холодной ярости Кайдена, от своей собственной слабости.

Коридоры мелькали перед глазами. Лестницы. Холл. Парадный вход.

Я толкнула массивную дверь и вырвалась наружу, под стену дождя. Небо разорвала молния, высвечивая мокрую дорожку вниз по холму, к воротам.

Я побежала, не думая о направлении. Просто прочь. Дальше. От всего.

Дождь хлестал, пропитывая одежду за секунды. Ботинки скользили в грязи, которая чавкала и засасывала, словно не хотела отпускать. Один раз я упала, ладони утонули в мокрой глине. Я поднялась и побежала снова.

Слезы смешивались с дождем на моем лице. Я не пыталась их сдерживать. Я плакала от страха, от гнева, от унижения. От понимания, что я в ловушке.

Легкие горели, требуя воздуха. Но я не могла дышать. Словно невидимый обруч сжимал грудную клетку, сдавливал сильнее с каждым шагом.

Я хочу домой. Я хочу к маме. К Итану. Я не хочу больше это чувствовать…

Я не услышала шагов за спиной. Вдруг сильные руки обхватили меня, поднимая над землей.

Я закричала. Крик разорвал ночь — дикий, животный, полный первобытного ужаса. Я начала извиваться, бить ногами, царапаться, как загнанное животное.

— Нет! Отпусти меня! Отпусти! — мой голос срывался в истерический хрип.

Истерика поднялась комом, прорвалась наружу рыданиями, которые трясли всё тело. Я плакала, задыхаясь, захлёбываясь дождём и собственным ужасом.

— Тихо. Успокойся. Это я. — голос Кайдена пробивался сквозь шум дождя и мои крики.

Но я не могла успокоиться. Рациональная часть меня понимала, что это Кайден. Но другая, более древняя часть, отвечающая за выживание, видела только угрозу.

Воздух не поступал в легкие. Мое сердце билось так быстро, что, казалось, вот-вот разорвется. Меня трясло так сильно, что зубы стучали, ударяясь друг о друга.

— П-пожалуйста, — прохрипела я. — Отпусти меня… дай мне уйти… я не могу… не могу…

Он крепко держал меня, прижимая к своей груди.

— Дыши Селин, — его голос стал тише, но приказной интонации в нем не убавилось. — Вдох. Выдох. Со мной. Вместе.

Его дыхание коснулось моего лица — теплое, размеренное. Я инстинктивно подстроилась, следуя его ритму. Дыхание выравнивалось, но напряжение внутри продолжало нарастать, как пружина, скручиваясь все туже.

На долю секунды мое тело обмякло, и этого оказалось достаточно. Я вырвалась из его хватки, отступила на шаг и выставила руку перед собой, будто физически отгораживаясь от него.

— Не прикасайся ко мне! — крикнула я, и мой голос отразился от стен, вернувшись эхом. — Ненавижу тебя. Ненавижу эту чертову академию! Лучше сдохну, чем вернусь туда!

Я бросилась на него, колотя кулаками по груди — удар за ударом, выплескивая всю боль, весь страх, всю ярость. Мои кулаки отскакивали от его твердых мышц, но я продолжала бить, не чувствуя боли.

— Чего вы все от меня хотите?! Что тебе от меня нужно?!

Кайден не двигался, принимая мою ярость, как каменная стена принимает прибой. Только его глаза… его глаза медленно темнели, наполняясь чем-то древним и опасным.

— Катись к черту, Кайден.

Его губы искривились в улыбке, которая не коснулась глаз.

— Только вместе с тобой, Селин, — его голос прозвучал тихо, но так, что заглушил все мои крики. — Только вместе с тобой.

— Что?..

— Слишком поздно, — его голос изменился, стал глубже, с хриплыми нотами, словно что-то просыпалось внутри него. — Ты еще не поняла?

Короткий, отрывистый смех вырвался из его горла — сухой, надломленный звук на грани истерики. Я отступила, впервые по-настоящему испугавшись его.

— Поняла что?

Он шагнул ко мне, сокращая расстояние. В тусклом свете лампы его лицо казалось вырезанным из камня, только глаза полыхали невозможным огнем.

— Я не отпущу тебя, Селин, — каждое слово звучало, как клятва. — Не сегодня. Не завтра. Не через год. Никогда.

Я застыла, парализованная. На мгновение мне показалось, что я слышу слова на языке, которого не существует, древнем и темном, пульсирующем в самой сути его голоса. Или это пульсировала кровь в моих висках?

Что-то промелькнуло в его взгляде — решение, осознание, необратимый выбор. Одним движением, быстрым и грациозным как у хищника, он сократил расстояние, между нами, рывком притянул к себе за талию и впился в мои губы.

Это не был поцелуй. Это было нападение. Поглощение. Акт отчаяния и утверждения власти. В нём не было ни капли нежности, только чистая, необузданная жажда — и ярость. Ярость на мир, на обстоятельства, на себя. Его губы двигались грубо, требовательно, заставляя отвечать. Вкус крови, его и моей, соли слёз, что-то металлическое — адреналин, безумие.

Я замерла от ужаса. А потом… потом что-то оборвалось внутри. Та струна, что была натянута до предела, — лопнула. Всё сопротивление, весь страх, вся боль — вырвались наружу и превратились в ответную ярость. Я вцепилась в его волосы, в дорогую ткань пиджака, отвечая на его ярость своей. Мы дрались этим поцелуем, вырывали друг у друга дыхание, боль, жизнь.

Его руки были везде: сжимали талию, скользили под пиджаком по мокрой от пота и страха ткани, держали за шею, за голову. Я тонула. В нём. В этом поцелуе. В безумии.

Я не могла оттолкнуть. Не хотела. В этом странном, извращённом акте была катарсическая сила. Через соединение губ, через боль, через борьбу я выплёскивала в него всё — весь свой ужас, свою ненависть, своё отчаяние. И он забирал. Брал без остатка, как должное.

Дышал он в меня. Я задыхалась, но это было сладкое удушье. Мир сузился до точки соприкосновения наших губ, до жара его ладоней на моей коже, до стука двух сердец — бешеного и властного.

Ноги подкосились. Я бы рухнула, но он держал. Крепко. Неистово. Его руки были единственным, что не давало миру разлететься на осколки. И я… я отдалась. Всем телом, всем своим сломанным, затравленным существом. Отдалась этому шторму по имени Кайден.

ㅤ