Сердце для чудовища

Глава 17. Подача

Всю ночь я не сомкнула глаз. После случившегося в библиотеке каждый звук превращался в угрозу, каждая тень — в силуэт нападавшего. Я свернулась на кровати, обхватив себя руками, пытаясь удержать рассыпающиеся части моего сознания.

От стен этой академии теперь веяло опасностью. Я только смирилась со своей участью, только решила просто учиться и игнорировать всё остальное. Но как учиться, когда ты постоянно оглядываешься через плечо?

Кайден… С ним всё было сложнее всего. Я видела его вчера — холодная ярость, сжатые до побелевших костяшек кулаки. Я не собиралась обманываться. Понимаю, что это не забота. Не сочувствие. Защита собственности — не более. Он просто не позволит никому трогать то, что принадлежит ему.

Дверь распахнулась без стука. Я вздрогнула, резко подтянув одеяло к подбородку.

Кайден Вайкрофт. Его присутствие мгновенно заполнило каждый сантиметр пространства, вытеснив весь кислород. Чёрная футболка облегала его плечи, подчёркивая силу, которую я уже испытала на себе. Тёмные джинсы. Волосы, слегка растрёпанные, будто он только что запускал в них пальцы в раздражении. Серые глаза скользнули по моему лицу.

— Отдыхаешь?

Я закатила глаза, выдохнув.

— Собирайся.

Я замерла.

— Куда? — собственный голос прозвучал чужим — хриплым, надломленным.

Кайден прислонился к дверному косяку.

— Мы идём играть в теннис, — слова падали тяжёлыми камнями. — Мне нужен бол-бой.

Меньше всего на свете я хотела покидать эту комнату. Выходить туда, где любой встречный мог быть тем, кто… Где за каждым углом…

Кайден наклонил голову, изучая моё лицо:

— Пять минут, — произнёс он тихо и вышел, закрыв за собой дверь.

Осеннее солнце насмехалось над моим настроением — слишком яркое, слишком жизнерадостное. Оно скользило по идеально отполированным кортам, играло на гладких поверхностях дорогих ракеток, ласкало загорелую кожу элиты Вайрмонта.

Я стояла у сетки, сжимая в руках полотенце и бутылку воды. Пальцы побелели от напряжения. Белая форма — дешёвая, стандартная, выданная грантам — делала меня похожей на призрака среди этих ярких, живых людей. Моя кожа ощущала каждое прикосновение ткани как напоминание о том, кто я. Чужая. Лишняя. Принадлежащая.

По другую сторону корта Тайрон и Рафаэль перебрасывались мячом, их движения были непринуждёнными, тела двигались с врождённой грацией тех, кто никогда не сомневался в своём праве занимать пространство.

Кайден стоял чуть в стороне, вращая ракетку в руке с небрежной элегантностью, словно это было продолжением его тела. Шарлотта поправляла свою идеальную теннисную юбку рядом с ним, слишком близко, так что её бедро почти касалось его бедра. Он не отодвинулся.

Что-то острое впилось в мою грудь в этот момент.

Я заметила Джаспера и Бетани, стоящих у края корта. Они выглядели как отражение моего внутреннего состояния — вымотанные, сломленные, но функционирующие. На скуле Джаспера расцветал свежий синяк. Взгляд невидящий, направленный в никуда.

Бетани… Шея Бетани была отмечена засосом — тёмным, почти злым. Татуировкой власти Тайрона. Я хотела подойти к Бетани, поговорить, но встретила её взгляд и замерла. В нём была стена. Стеклянная, непроницаемая.

Флойда, к моему удивлению, нигде не было видно.

— Играем парами, — голос Рафаэля разрезал воздух. — Мы с Тайроном против Кайдена и Шарлотты.

Это был не просто теннис. Это был танец власти, демонстрация силы. Мяч со свистом рассекал воздух. Улыбка касалась губ только при выигранном очке, исчезая так же быстро, как появлялась.

Шарлотта, выполнив особенно эффектный удар, обернулась ко мне. Её улыбка была приторной, как испорченный мёд.

— Кайден, дорогой, — протянула она, поправляя идеальный хвост волос. — Твоя прислуга выглядит такой потерянной. — Её голос сочился ядом. — Может, дашь ей задание? А то стоит, как статуя. Бесполезная и некрасивая.

Я почувствовала, как кровь приливает к щекам — горячая волна стыда и гнева. Пальцы сжались на бутылке так сильно, что пластик хрустнул.

Кайден небрежно смахнул несуществующую пыль с кроссовка.

— Она стоит там, где я сказал.

Три слова, ровные и сухие. Но за ними — тёмный подтекст, от которого что-то внутри меня сжалось.

Тайрон закинул ракетку на плечо. Его улыбка обнажила идеально ровные зубы — оскал хищника перед атакой:

— Скучно просто стоять, — его взгляд скользнул по мне, задерживаясь на изгибе шеи. — Давайте оживим игру.

По моему позвоночнику пробежал холод. Что-то в его тоне, в блеске глаз заставило внутренности сжаться.

— Что предлагаешь? — Шарлотта подошла ближе, движением кошки оправляя юбку.

— Знаю, — голос Тайрона повис в воздухе. — Проигравшая пара отдает своего слугу выигравшей паре на неделю. Для личного обслуживания. — Его глаза блеснули. — Без ограничений по времени. Днем или ночью.

Время остановилось. Моё сердце ударилось о рёбра раз, второй, третий, а потом замерло где-то в горле, перекрывая кислород.

Для Тайрона это была дикая, похабная, но очевидно возбуждающая идея. Для меня — приговор.

Шарлотта рассмеялась.

— Интересно, что будет входить в это… обслуживание? Подача завтрака в постель или нечто более… развлекательное?

Она посмотрела на Кайдена из-под ресниц — не просто кокетливо, а испытующе. Проверяла его. Или нас?

Кайден молчал. Его лицо превратилось в каменную маску — идеально вырезанную, лишенную всякого выражения. Я, стоящая в трех метрах, видела, как пульсировала жилка на его виске, как сжимались пальцы на ракетке. Он смотрел не на Тайрона, а куда-то в пространство перед собой.

Внутри всё похолодело и задрожало мелкой, предательской дрожью. Инстинкт кричал то, о чём мозг отказывался даже думать.

Кайден думал. Идея Тайрона ему не просто не нравилась. Она вызывала в нем нечто темное, скрытое под слоями контроля.

— Давайте спросим, что думает сама… ставка, — Рафаэль подлил масла в огонь, поворачиваясь ко мне. Его улыбка обнажила острые клыки хищника. — Готова недельку пожить у нас, сладкая? У нас весело, — он подмигнул. — И кровати мягче.

Лёгкие будто сжались, отказываясь дышать. Пот скользнул по ладоням, стекал между пальцами, судорожно сжимающими бутылку. Горячая волна тошноты поднялась к горлу. Я не была настолько наивной, чтобы не понять, что скрывалось за его словами. Я посмотрела на Кайдена — с мольбой о помощи.

Не отдавай меня им. Пожалуйста.

Молчание растянулось. Секунда. Две. Три.

Когда Кайден заговорил, его голос прозвучал как тихий удар металла о камень — безэмоционально, ровно. Но под этим звуком скрывались глубокие, темные ноты, от которых в груди стал подниматься ледяной страх.

— Слишком низкая ставка, — его глаза остановились на Тайроне. — Вы уже проигрываете. Зачем мне нужен ваш… хлам?

Он кивнул в сторону слуг Тайрона и Рафаэля — Джаспера и Бетани, стоявших с опущенными головами, словно сломанные куклы.

Что-то внутри меня дрогнуло в странной благодарности. Кайден не просто защищал свою собственность — он отказывался даже рассматривать возможность, что я могу оказаться в руках других. Это не должно было вызывать тепло внутри, но оно разлилось предательской волной.

Тайрон не сдавался. Его улыбка стала шире, глаза сузились:

— Ты случайно не боишься проиграть свою игрушку, Вайкрофт? — он сделал паузу, облизнул губы. — Понимаю. Ходят слухи, что эта малышка у тебя на особом счету. Может, она уже… не совсем и подчиненная?

Я ощутила, как пламя заливает лицо — до самых корней волос. Шарлотта наблюдала за Кайденом с холодной сосредоточенностью хищницы, улавливая каждое движение, каждую тень эмоции.

Кайден сделал шаг вперёд — всего один. Но воздух в тот же миг уплотнился, будто стал вязким. Звуки исчезли. Даже птицы притихли.

— Играем дальше без ставок, — каждое слово падало, как камень в глубокую воду.

Я видела, как Тайрон побледнел — ухмылка исчезла, губы сжались в тонкую линию. В его взгляде мелькнула тень недовольства, но он не стал спорить. Челюсть напряглась, будто он сдерживал слова. Между ним и Кайденом повисло молчание — густое, насыщенное смыслом, понятным только им двоим.

Рафаэль поднял руки в примирительном жесте:

— Ладно, ладно! — его голос звучал фальшиво бодро. — Продолжаем играть.

Игра возобновилась, но напряжение не исчезло — оно стало плотнее, осязаемее. Каждый удар ракеткой теперь нёс в себе ярость, каждый выпад был личным.

Мысли беспорядочно носились в моей голове. Кайден только что публично, пусть и тонко, вступился за меня. Он отказался даже рассматривать возможность, что я могу принадлежать кому-то другому. Это должно было пугать, но вызывало внутри странное, извращенное облегчение.

Шарлотта бросала на меня изучающие взгляды — внимательные, оценивающие, будто пыталась увидеть сквозь кожу, что в мне такого, чего нет в других. Её прекрасное лицо оставалось безмятежным, но в глазах разгоралось что-то холодное и расчетливое.

А в глазах Тайрона я увидела другое — обещание. Тёмное, мрачное обещание, адресованное лично мне.

Мяч летал над кортом с нарастающей скоростью и яростью. Борьба становилась всё ожесточеннее. Каждый удар — выверенный, сильный, почти личный.

Внезапно мяч полетел прямо в мою сторону — слишком быстро, чтобы быть случайностью. Я вскинула руки инстинктивно, но недостаточно быстро.

Рука Кайдена возникла в воздухе, перехватив мяч за долю секунды до того, как он врезался в мое лицо. Его тело оказалось так близко, что я почувствовала жар его кожи, услышала его дыхание — ровное, контролируемое, но с чем-то тёмным, бушующим под поверхностью.

Его пальцы сжали мяч так, что костяшки побелели.

— Тайрон, — всего одно слово. Имя. Но произнесено оно было с такой холодной яростью, что даже воздух будто застыл.

— Неудачный удар, — усмехнулся Тайрон, но его улыбка не коснулась глаз. — Ты слишком печешься о своей прислуге, Вайкрофт. Это… трогательно.

Кайден повернул голову, и его глаза встретились с моими.

— Игра окончена, — объявил он ровным голосом, бросая мяч Тайрону. — Мы выиграли.

— Ещё не все очки разыграны, — начал возражать Рафаэль.

— Игра окончена, — повторил Кайден, и в этих трёх словах прозвучала такая абсолютная власть, что никто не посмел возразить.

Он повернулся ко мне.

— Идём, — короткий приказ, который я восприняла почти с благодарностью.

Только когда мы удалились от кортов, я осознала, что всё это время практически не дышала. Воздух ворвался в лёгкие болезненным рывком, заставив меня пошатнуться.

Кайден поймал меня за локоть. Его пальцы обжигали кожу даже сквозь ткань.

Наши взгляды встретились — и в этот миг что-то сдвинулось, почти неуловимо, но ощутимо. Как щелчок внутри — осознание: он не просто защищал то, что считал своим.

Он защищал меня.