Сердце для чудовища

Глава 8. Чужая

Кайден волок меня по коридору, сжимая затылок с такой силой, словно собирался раздавить череп. Каждый шаг отдавался болью, пальцы впивались в кожу головы, заставляя слезы подступать к глазам. Но я не позволяла им пролиться. Только не перед ним.

Звуки избиения Джаспера стихали за спиной. Эхо его боли преследовало меня, напоминая, что я ничего не могла сделать.

Кайден резко свернул и дернул ручку одной из множества дверей. Темное пространство пустой аудитории распахнулось перед нами, и он буквально зашвырнул меня внутрь. Я споткнулась, едва удержав равновесие, когда за спиной раздался щелчок замка.

По позвоночнику пробежал холодок. Мы были одни. Абсолютно одни.

— Что… — начала я, но не успела закончить.

Кайден преодолел расстояние, между нами, в три шага. Его ладонь с силой впечаталась в стену рядом с моим лицом, заставив вжаться в холодный бетон. Другой рукой он грубо схватил меня за подбородок, сжимая щеки так, что губы непроизвольно приоткрылись.

— Совсем страх потеряла? — прошипел он, наклоняясь так близко, что его дыхание обжигало мою кожу. — Забыла, зачем ты здесь? Забыла, кому ты принадлежишь?

Серые глаза потемнели почти до черноты. В них клубилась ярость, от которой меня бросило в дрожь. Пальцы на моем лице сжались еще сильнее, обещая синяки.

— Я не… я не понимаю, что… — слова давались с трудом из-за его хватки.

— Заткнись, — его голос стал опасно тихим. — Ты здесь только в качестве удовлетворения моих желаний и потребностей, и уж точно у тебя нет прав перечить или кидаться на одного из НАС. За каждой твоей ошибкой и непослушанием будет следовать наказание. К которому мы приступим прямо сейчас.

Он отступил на шаг, не сводя с меня взгляда. Я замерла, загнанно дыша, наблюдая, как его длинные пальцы скользят к шее, резко ослабляя завязанный галстук.

— Руки, — сказал он, стягивая полоску темного шелка.

Я не двигалась, парализованная страхом.

— Руки, — повторил он, тише и жестче, так, что внутри все сжалось.

Дрожащими пальцами я протянула ему руки. Ладони вспотели, пульс отбивал безумный ритм где-то в горле. Хотелось умолять, извиняться, кричать, но я не могла произнести ни звука.

Галстук обвился вокруг моих запястий — шелк скользил по коже, пока он затягивал узел с холодной методичностью. Слишком туго, но я не посмела пожаловаться.

Кайден схватил меня за плечи, отрывая от стены. Его сила поражала — он двигал меня, как куклу, без видимых усилий. Мы прошли несколько шагов, и я увидела широкую учительскую парту, стоявшую на возвышении. Осознание пришло за мгновение до того, как он надавил на мою спину, вынуждая нагнуться животом на прохладную поверхность.

— Кайден, пожалуйста, — сорвалось с губ прежде, чем я успела себя остановить.

Его ладонь легла между лопаток, прижимая меня к парте с силой, не оставляющей шансов на сопротивление. Прохлада дерева проникала сквозь тонкую ткань рубашки. Я почувствовала движение воздуха по бедрам, когда подол юбки задрался.

Звук расстегивающегося ремня разрезал тишину аудитории. Громкий. Отчетливый. Предвещающий.

Горячая слеза унижения скатилась по щеке, когда Кайден задрал мою форменную юбку, забрасывая ткань мне на поясницу. Холодный воздух коснулся обнаженной кожи бедер. Желудок скрутило от осознания собственной беспомощности. Он мог сделать со мной всё, что угодно, и никто бы и слова не сказал.

Я дернулась в отчаянной попытке вырваться, но его рука вжала меня в парту с новой силой.

— Не двигайся, — прозвучало как приговор.

Свист рассек воздух за мгновение до того, как ремень обжег кожу. Удар пришелся на середину ягодиц — резкий, обжигающий. Боль вспыхнула с такой яростью, что из груди вырвался короткий крик.

— Закрой. Свой. Рот, — каждое слово Кайден произносил отдельно, словно вбивая в меня. — Ни звука.

Его пальцы запутались в моих волосах, резко оттягивая голову назад. Я закусила губу до крови, когда второй удар лег поперек первого — еще сильнее, еще больнее.

Третий.

Четвертый.

Я потеряла счет. Боль затопила сознание, смешиваясь с унижением, страхом и — я ненавидела себя за это — странным, извращенным ощущением, которое поднималось откуда-то из глубины.

Ремень жалил кожу снова и снова. Кайден наказывал меня методично, его дыхание оставалось ровным, только иногда становилось чуть глубже.

Мои колени дрожали. Я прикусывала губу до крови, сдерживая всхлипы. По лицу текли слезы — бесшумные, горькие. Боль пульсировала, разливаясь теплом по всему телу.

Когда последний удар обжег мою кожу, тишина в аудитории стала оглушительной. Только наше дыхание — мое рваное, его — глубокое и контролируемое.

Я услышала, как он застегивает ремень. Почувствовала, как его пальцы медленно проводят по горячей коже там, где только что лежали удары. Прикосновение обожгло сильнее, чем сам ремень.

— Теперь… ты помнишь, кому принадлежишь? — его голос звучал хрипло.

Я кивнула, не в силах говорить.

Кайден наклонился, его губы оказались у самого моего уха:

— Скажи это, Селин. Скажи, кто твой хозяин.

Я сглотнула. Во рту пересохло, губы дрожали.

— Ты, — едва слышно прошептала я.

— Громче, — его пальцы скользнули вверх по моему бедру, посылая странную волну дрожи. — Кто твой хозяин, Селин?

— Ты, — выдохнула я громче. — Ты мой хозяин, Кайден.

Слово «хозяин» повисло в воздухе, как ядовитый дым. Каждая клетка тела кричала, что это неправда, я не принадлежу ему, но язык уже предал, выдав это признание.

Он резко выпрямился, отстраняясь. Холод вернулся к моей коже, заставляя осознать, насколько горячим было его прикосновение.

— Приведи себя в порядок, — его голос снова стал ледяным. — И, если я снова увижу тебя рядом с этим выродком или кем-то из вашей компании… — он не закончил фразу, но и не нужно было.

Когда за ним захлопнулась дверь, я медленно выпрямилась, морщась от боли. Руки все еще были связаны его галстуком. С третьей попытки мне удалось развязать узел дрожащими пальцами. Я опустила юбку, пытаясь привести дыхание в норму. Внутри бушевал ураган эмоций — ненависть к Кайдену, к себе, к системе, что позволила этому произойти.

Но самым страшным было осознание, что где-то глубоко внутри, в темных уголках души, я чувствовала что-то еще. Что-то неправильное и пугающее.

Мысли о Джаспере не давали мне покоя. Его пустое место рядом со мной на последней лекции кричало громче любых слов. Карандаш в моей руке дрожал, оставляя на бумаге рваные штрихи. Что с ним сделал Тайрон? Где сейчас Бетани?

Почему Флойд растворился после сегодняшней ночи, словно призрак?

Странная, почти кощунственная мысль прокралась в сознание — с Кайденом мне, возможно, повезло? Горький смешок застрял в горле. Повезло. Какое извращенное понятие удачи. Но он хотя бы не унижал меня публично. И сегодня утром, когда Шарлотта влепила мне пощечину, Кайден все же отреагировал. Пусть не ради меня, а своего эго, но все же.

После лекции я проскользнула в женский туалет. Прохладная вода на руке приносила небольшое облегчение воспаленной коже вокруг татуировки. Я не сразу заметила, что больше не одна.

Дверь открылась, впуская троих девушек. Они остановились у дальней стены, доставая тонкие сигареты и перешептываясь.

— Так значит это ты? Собственность Кайдена? — произнесла высокая блондинка с холодными голубыми глазами и идеально выпрямленными волосами. Её тон балансировал между любопытством и презрением.

Я медленно повернулась, чувствуя, как вода стекает по моим пальцам. Инстинктивно я прикрыла кисть руки, хотя все они, конечно, уже видели метку.

— У меня есть имя, — услышала я собственный голос, тихий, но твердый. — Селин.

Девушка слева от блондинки — миниатюрная брюнетка с идеальным французским маникюром и изумрудными тенями на веках — хмыкнула.

— Господи, она еще и гавкает. Ты выбрала не того хозяина, для своего бунта, — её тонкие губы растянулись в ухмылке. — Кайден не из тех, кто любит строптивых сук.

Третья девушка — рыжеволосая, с россыпью веснушек и неожиданно жестким взглядом — подошла ближе, демонстративно морща нос.

— Здесь воняет нищетой. Аманда, ты не слышала? Сегодня в академии «санитарный день» для «нечистых».

Блондинка — видимо, Аманда — медленно кивнула, не сводя с меня глаз.

— Точно. Думаю, Кайдену будет стыдно, что его собаку не выкупали.

Они двинулись ко мне слаженно, как стая хищников. Я отступила к стене, чувствуя, как учащается пульс. Инстинкт самосохранения кричал во мне, заставляя тело напрягаться, готовиться к бою.

— Не прикасайтесь ко мне, — мой голос звучал ниже, чем обычно.

Рыжая хихикнула.

— Она думает, что у нее есть выбор, — её рука метнулась вперед, хватая меня за запястье именно там, где кожа была особенно чувствительной от свежей татуировки.

Боль от прикосновения к воспаленным краям метки вспыхнула мгновенно. Я дернулась, но хватка оказалась железной.

Они потащили меня к боковой двери, которую я раньше не замечала — вход в душевую комнату. Мраморный пол, хромированные краны, стерильная белизна кафеля. И никого, кто мог бы услышать.

— Отпустите меня! — я начала сопротивляться всерьез, когда Аманда включила ледяную воду и брюнетка попыталась толкнуть меня под струи.

— Надо тебя как следует отмыть, — прошипела она, выкручивая мне руку.

Вода заливала моё лицо, одежда прилипла к телу. Я отплевывалась, пытаясь сфокусировать взгляд, когда увидела в руке рыжей жесткую щетку для пола.

— Держите ее, — скомандовала она, и я почувствовала, как чьи-то руки сжали мои плечи.

Первое прикосновение щетки к коже вызвало волну боли и ярости. Я извернулась и ударила локтем наугад, попав брюнетке прямо в нос. Она вскрикнула, отшатываясь, и на мгновение хватка ослабла.

— Сука! — взвизгнула она, прижимая руки к лицу.

Пощечина Аманды обожгла мою щеку, заставив голову мотнуться в сторону. Я почувствовала, как ее длинные ногти процарапали кожу. Горячая капля крови скатилась к подбородку, смешиваясь с холодной водой.

— Ты еще пожалеешь об этом, — выдохнула она мне в лицо.

Рыжая снова замахнулась щеткой, но в этот раз я была готова. Я перехватила ее руку и вывернула запястье. Она закричала от боли, щетка с грохотом упала на плитку.

Брюнетка, зажимавшая нос, вдруг застыла, глядя куда-то мне за спину. Её глаза расширились.

— Аманда, — произнесла она сдавленно.

Вода продолжала литься, заглушая звуки, но что-то заставило их всех отступить на шаг. Я обернулась, ожидая увидеть преподавателя или охранника.

Но там стоял Кайден, опираясь на дверной косяк, с таким выражением холодного бешенства на лице, что даже я инстинктивно отшатнулась.