Сердце для чудовища

Глава 6. Под кожей

— Кайден, какого чёрта твоя шавка без намордника? — её голос, мелодичный и ядовитый одновременно, разрезал воздух как нож.

Горячая волна унижения накрыла меня с головой, поднимаясь от солнечного сплетения к горлу, перехватывая дыхание. Я судорожно сглотнула — солоноватый привкус крови смешался с горечью подступивших слёз, которые я отчаянно пыталась сдержать.

Кайден же, напротив, выглядел совершенно невозмутимым. Ни один мускул на его лице не дрогнул. Он посмотрел на Шарлотту с лёгкой, почти незаметной улыбкой, от которой мурашки побежали по моей спине.

— Шарлотта, ты не с той ноги встала? — его голос звучал мягко, почти ласково, и от этого становилось только страшнее. — Прекрасно же знаешь, что мою вещь могу трогать только я и никто, кроме меня.

Вещь. Я стиснула зубы так, что заломило челюсть. Внутри всё горело от унижения, но я не смела шевельнуться.

Шарлотта, игнорируя меня, подошла к Кайдену. Её бедро слегка коснулось его руки — слишком интимно, слишком осознанно. Она провела длинным ярко-красным ногтем по его идеально выглаженной рубашке.

— Но для меня, может же быть исключение? — Шарлотта произнесла это почти шёпотом, с придыханием, не сводя с него глаз.

Секундная тишина показалась вечностью. Воздух между ними почти искрил от напряжения. А затем Кайден схватил её запястье с такой силой, что костяшки его пальцев побелели.

— Никаких исключений. Ни для кого, — произнёс он тем же спокойным тоном, но в нём проступала сталь, холодная и беспощадная.

Я видела, как исказилось лицо Шарлотты, как побледнели её губы. В её глазах мелькнул страх — такой же, какой, наверное, отражался и в моих. Пульс грохотал в висках, пока я наблюдала эту безмолвную демонстрацию власти.

Когда Кайден наконец отпустил её руку, она отшатнулась, прижимая покрасневшее запястье к груди. Её взгляд скользнул ко мне — ледяной, полный обещания мести. Мне стало физически плохо под этим взглядом, но я не отвела глаз.

Кайден, словно ничего не произошло, развернулся и пошёл по коридору, а я, как привязанная, двинулась за ним, проходя мимо Шарлотты. От неё веяло дорогими духами и почти осязаемой ненавистью.

Не буду врать — где-то глубоко внутри мне понравился этот момент. То, как он поставил её на место. То, как защитил… Я осеклась в собственных мыслях. Не меня. Своё право собственности. От этого осознания внутри всё похолодело.

Если он мог так обойтись с одной из элиты, с человеком своего круга — что он способен сделать со мной? Для него я просто пыль под ногами, ничтожество с клеймом его имени на коже.

Я шла за ним, как тень, слушая стук своего сердца и его размеренные шаги по мраморному полу. Его присутствие ощущалось физически — темное, властное, подавляющее. Оно заполняло пространство вокруг, как дым, которым невозможно не дышать.

Внезапно он остановился, резко развернувшись ко мне. Я едва успела затормозить, чтобы не врезаться в его грудь. Его глаза, почти чёрные, смотрели на меня с холодным недоумением.

— Ты чего за мной таскаешься? — в его голосе звучало раздражение, как будто я была надоедливым насекомым.

Вопрос.

— Ты меня ждал, когда я оденусь. Я подумала, что мы… — слова сами сорвались с губ, прежде чем я успела их обдумать.

— Мы? — он произнёс это короткое слово с такой леденящей насмешкой, что оно буквально прорезало пространство, между нами. — Не смей это местоимение использовать в отношении себя и меня, — каждое слово падало между нами тяжёлым ударом. — А сейчас ты можешь больше не таскаться за мной, как ебанутая, и идти на все четыре стороны. О каждом твоём шаге мне будут сообщать, — добавил он тише, почти интимно. — Лучше не расстраивай меня.

Сказать, что я была в шоке — значит ничего не сказать. Моё тело оцепенело, словно кто-то перекрыл подачу кислорода во все мышцы. Я смотрела на его удаляющуюся фигуру — широкие плечи, идеальная осанка, уверенная походка человека, привыкшего, что перед ним расступаются.

Когда он скрылся за поворотом, я выдохнула воздух, который, оказывается, всё это время сдерживала в лёгких. Колени подкосились, и я прислонилась к стене.

Намёк был предельно ясен. Он думает, что я сбегу? Я бы с удовольствием, но для начала мне нужно понять, чем это грозит моей семье, на самом деле.

Мысли о близких впились в сознание острыми иглами тревоги. Я думала о Бетани и других ребятах. Где они сейчас? Я не видела Флойда рядом с Шарлоттой — значит, он может быть на занятиях. Я отчаянно надеялась, что им повезло больше, чем мне с моим “хозяином”. Даже в мыслях это слово вызывало тошноту.

Я даже толком не понимала, что мне делать дальше. Нужно было узнать что-то о Кайдене, то, что помогло бы выпутаться из этого капкана. Но я была потеряна и не представляла, куда идти и с кем разговаривать. К тому же, его слова о контроле за каждым моим шагом звенели в ушах предупреждением, от которого покалывало затылок.

Я решила, что для начала мне нужно узнать своё расписание, а для этого следовало найти декана. Я знала только то, что поступила на Факультет финансов и корпоративного управления — выбор, сделанный не мной.

Увидев взрослую женщину, идущую навстречу, я ощутила прилив надежды. На секунду в голове вспыхнула безумная фантазия: подбежать к ней, выпалить всё, что здесь происходит, умолять о помощи, вызвать полицию… Но эта иллюзия растаяла быстрее, чем я успела сделать шаг.

Её взгляд — сначала удивлённый, скользнувший по татуировке на моей руке, а затем наполнившийся холодным безразличием — рассказал мне всё, что нужно было знать. Она просто прошла мимо, не замедлив шага, словно меня не существовало.

И в этом молчаливом игнорировании было сказано больше, чем в любых словах. Эта женщина, скорее всего какой-то преподаватель, явно знала и понимала значение метки на моей руке и то, кем я теперь являюсь.

Я сглотнула ком в горле, чувствуя, как стены коридора словно сужаются вокруг меня. Дыхание стало поверхностным, а во рту пересохло. Я была одна в мире, где правила игры знали все, кроме меня.

Наконец координировавшись, я поняла, что я находилась на первом этаже. Лестница в главном холле вела на второй этаж, где, как я помнила из вчерашнего дня, справа располагалась бухгалтерия, а слева — библиотека.

Но, войдя в холл, я замерла. Передо мной, словно материализовавшись из воздуха, возникла женская фигура.

Лейла.

Наш “куратор”, как она себя называла. Оборотень в овечьей шкуре. Предательница, знавшая с самого начала, что с нами сделают. Что нас сломают.

Её глаза встретились с моими, и на её лице проступило то самое выражение, которое я заметила при первой встрече — мимолётное тогда и такое откровенное сейчас. Высокомерие. Превосходство. Знание.

— Селин, — произнесла она с фальшивой заботой в голосе, закидывая голову так, чтобы лучше рассмотреть меня через свой идеальный нос. — Почему ты ещё не на занятиях? Или у тебя какое-то особое освобождение, о котором я не в курсе?

В моей голове замелькали образы, один ярче другого. Я вижу, как хватаю её за волосы. Как бью головой о мраморную стену. Как стираю эту улыбку с её лица. Ненавижу, ненавижу, НЕНАВИЖУ! Никогда в жизни моя душа не вмещала столько ярости и ненависти. А ведь я здесь только день. Что со мной будет завтра? Через неделю? Месяц?

— Я без понятия, что у меня сейчас за занятия, — каждое слово оставляло привкус желчи на языке. — Ведь вчера вечером, когда ты должна была меня об этом проинформировать, ты учувствовала в моём похищении и моих пытках!

Секундное замешательство на её лице сменилось смехом — пронзительным и неестественным, как скрежет металла по стеклу. Она так же резко оборвала его, подходя ближе.

— Не преувеличивай, дорогуша, — процедила она сквозь зубы. — То, что ты живёшь под боком у Кайдена, не делает тебя особенной, поэтому лучше не дерзи мне.

Что-то в её словах царапнуло меня изнутри. “Под боком у Кайдена". А разве остальные не со своими “хозяевами” живут?

— Сейчас ты идёшь на третий этаж, — отрезала она, не дожидаясь моего вопроса. — У тебя лекция иностранного языка у профессора Лилиан Блэквуд.

И она ушла так же внезапно, как и появилась — оставив после себя лишь шлейф духов и горечь во рту.

Поднимаясь на третий этаж, я чувствовала, как мои колени предательски дрожат. Цифра “307” на двери означала конечный пункт моего нынешнего маршрута. Я глубоко вздохнула, постучала и вошла.

Я зашла в аудиторию и сразу замерла. Она была огромной, с высоким потолком и большими окнами, через которые лился дневной свет. Посередине стояла массивная кафедра для преподавателя и доска, а перед ними — много рядов деревянных парт с уже сидевшими студентами.

За кафедрой, стояла сама профессор Блэквуд. Высокая женщина с безупречной осанкой и короткими серебристыми волосами.

— Мисс Ровен, полагаю? — она произнесла моё имя с лёгким акцентом, в котором слышался север. — Урок начался пятнадцать минут назад. В этом учебном заведении принято приходить вовремя.

— Извините, профессор, — мой голос прозвучал тише, чем я планировала. — Меня задержали.

— Задержали или вы задержались? — она приподняла идеально очерченную бровь. — Есть разница, знаете ли. Впрочем, учитывая обстоятельства первого дня, я сделаю исключение. Но впредь, пожалуйста, не тестируйте моё терпение.

Что-то в её взгляде подсказывало, что она точно знает, какие “обстоятельства” у меня были. Знает и, возможно… сочувствует?

— Проходите, садитесь. Nous étudions l'article défini en français.

Я медленно прошла между рядами, чувствуя на себе взгляды других студентов — любопытные, презрительные, безразличные. А потом мои глаза встретились с парой знакомых — и моё сердце пропустило удар.

Джаспер! Сидящий на последней парте, с едва видимым синяком на скуле, но живой.

Я направилась к нему, делая вид, что не замечаю шепотки за спиной. Сев рядом, я почувствовала, как его пальцы на мгновение коснулись моего запястья под партой — жест поддержки, почти неуловимый, но наполнивший меня таким облегчением, что к глазам подступили слёзы.

— Ты как? — прошептал он, не поворачивая головы, делая вид, что смотрит на доску.

— Жива, — ответила я так же тихо, открывая блокнот, чтобы скрыть наш разговор. — А ты? Флойд? Бетани?

— Флойд на другой паре. Бетани… — он запнулся, и моё сердце сжалось. — Её не видел с того момента, как нас разделили.

Профессор Блэквуд бросила в нашу сторону взгляд, и мы синхронно выпрямились, делая вид, что внимательно слушаем.

Лекция тянулась невыносимо долго. По аудитории блуждали любопытные взгляды двух десятков первокурсников из элиты. Их изучающие глаза скользили по нам, словно мы были экзотическими экспонатами — стипендиаты, превращённые в собственность. Я физически ощущала эти взгляды на своей коже, они царапали, оставляли следы.

Когда прозвенел звонок, мы с Джаспером молча переглянулись и вылетели из аудитории, будто за нами гнались все демоны ада.

— Сюда, — шепнул он, утягивая меня в пустой коридор с нишей между шкафами, где нас никто не увидит.

— Ты как? — выдыхаю я, всматриваясь в его лицо. Тени под глазами выдают бессонную ночь.

Джаспер проводит рукой по волосам. Пальцы слегка дрожат.

— Нормально, — он выдавливает улыбку, но она не касается глаз. — Учитывая обстоятельства.

Он опускает голову, затем резко поднимает взгляд. В нём клубится что-то темное, опасное.

— Я еле сдерживаюсь, чтобы не размазать его холёную рожу по стене, — шипит он, и я вздрагиваю от прорвавшейся ярости. — Этот ублюдок Синклер… Ты не представляешь, что он… — Джаспер обрывает себя, делает глубокий вдох. — Извини. Не важно.

— Важно, — я осторожно касаюсь его плеча. — Мы в одной лодке, помнишь?

— Лодке? Скорее в клетке, — горько усмехается он. — Кстати, у меня забрали телефон. Вернулся вчера в комнату — а его уже нет.

— В комнату? — я удивлённо моргаю. — Ты живёшь в своей комнате?

Это неожиданно. После того, как Кайден практически запер меня рядом со своей спальней, я почему-то решила, что остальных ждала та же участь.

— Да, по крайней мере я и Флойд остались там, куда нас изначально заселили, — Джаспер хмурится. — Только вас с Бетани забрали.

Перед глазами вспыхивает воспоминание: крупные руки Тайрона, его хищный взгляд, то, как он облизнул губы, глядя на испуганную Бетани.

Звонок снова разрезает воздух, заставляя нас вздрогнуть.

— Следующая лекция, — Джаспер достаёт из сумки сложенный лист и протягивает мне. — Держи расписание. Мы на одном факультете, хоть это радует.

Я сжимаю бумагу так, будто это спасательный круг. Мысль о том, что не придётся оставаться среди этих высокомерных мажоров в одиночестве, приносит слабое утешение.

После второй лекции голод скручивал мой желудок в узлы. Я не ела почти сутки, и сейчас даже головокружение начинало мешать сосредоточиться. Я благодарила небеса, что пока не столкнулась ни с Кайденом, ни с кем-то из его свиты. Но моя удача закончилась, когда мы с Джаспером вошли в столовую.

Любимые мои, если история тронула вас — поставьте звёздочку или лайк! Это мой двигатель, моё вдохновение и знак, что я всё делаю не зря! Спасибо