Сердце для чудовища

Глава 9. Ошибка

Рядом с ним возвышался Рафаэль — его светлые волосы идеально контрастировали с тёмными локонами Кайдена. Два принца Вайрмонт Холла, застывшие в дверном проёме душевой, словно ожившие статуи богов.

Я чувствовала, как по моей коже бегут мурашки — не от холода, а от взгляда Кайдена, который методично сканировал ситуацию: меня, прижатую к стене с кровоточащей щекой, брюнетку с разбитым носом и рыжую, держащуюся за запястье.

— Женские бои в душевой, — наконец хмыкнул Рафаэль, широко улыбаясь. — А нас даже не позвали.

Его голос разрезал напряжение, но Кайден, казалось, не разделял его веселья. Ни один мускул не дрогнул на его лице, лишь глаза стали ещё темнее, и я могла поклясться, что видела в них отблески клинков.

Аманда первая пришла в себя.

— Кайден, мы просто…

— Вон, — произнёс он тихо. Единственное слово, сказанное так спокойно, что мороз пробежал по моей коже.

Девушки словно оцепенели.

— Я сказал, свалите. Нахрен. Отсюда, — повторил он с той же пугающей размеренностью, от которой по спине побежали мурашки. Каждая пауза между словами была как удар хлыста.

Аманда переглянулась с подругами. На их лицах мелькнуло что-то, похожее на страх. Через мгновение они уже выскользнули мимо парней, бросив на меня последние взгляды, полные обещания незаконченной мести.

Я стояла, прижавшись к стене, чувствуя, как вода продолжает стекать по моему телу, пропитывая одежду насквозь. Мои руки дрожали, а плечо ныло от грубого захвата. Щёку жгло, и я не знала, что сильнее — боль от царапин или горячий стыд от собственной беспомощности.

Кайден шагнул вперёд, не заботясь о том, что его дорогие ботинки намокают в лужах воды.

— Неплохо для девушки из трущоб, — присвистнул Рафаэль, подходя ближе и нагло разглядывая моё промокшее насквозь тело. — Она у тебя строптивая, Кайден. Люблю таких. Может, поменяемся?

Он подмигнул мне — наглый, уверенный в своей безнаказанности. Я вспомнила, как он заставлял Бетани есть со своих рук, как собаку, и тошнота подступила к горлу.

На мгновение глаза Кайдена стали настолько тёмными, что казались бездонными. Он медленно повернулся к Рафаэлю, и что-то в этом движении заставило блондина отступить на полшага.

— Шутка, — Рафаэль поднял руки в примирительном жесте. — Твоё — это твоё, я помню. Я пошёл.

Когда дверь за ним закрылась, я осталась наедине с Кайденом. Вода всё ещё лилась из душа, создавая сюрреалистический фон для нашего молчаливого противостояния. Кайден медленно протянул руку и выключил воду. Звенящая тишина обрушилась на нас, прерываемая только моим неровным дыханием.

— Испытываешь моё терпение? — его голос прозвучал так спокойно, что холод пробежал по моей коже сильнее, чем от мокрой одежды. — Такая у тебя тактика, Селин?

Я ошеломлённо моргнула. Тактика? Он сейчас серьезно?

— Никакой тактики у меня нет, но в следующий раз я постараюсь, чтобы меня били тише и в более подходящем для вас месте.

Мои губы искривились в саркастической улыбке, которую я уже не могла сдержать. Кайден сделал шаг ближе, заставляя меня вжаться в стену. Его взгляд скользнул по моему лицу, задержавшись на царапине на щеке. Что-то промелькнуло в его глазах — тёмное, опасное.

— Кто это сделал? — его пальцы коснулись моего подбородка, заставляя поднять лицо.

Я вздрогнула от прикосновения. Его рука была тёплой, слишком тёплой на фоне моей ледяной кожи.

— Какая разница? — я попыталась отвернуться. — Разве не все они здесь имеют право делать со мной, что захотят?

Он сжал мой подбородок сильнее, удерживая взгляд.

— Нет, — его голос упал до шёпота. — Только я.

Что-то в этих словах, в том, как он их произнёс, заставило мой желудок сжаться. Не от страха, а от чего-то другого, чему я не хотела давать имя.

Кайден отпустил меня и достал из кармана телефон. Мой телефон.

— Держи, — он протянул его мне.

Я не двинулась с места, подозревая подвох.

— Зачем?

— Чтобы ты позвонила родителям, — он произнёс это так, словно делал невероятное одолжение. — Скажешь, что счастлива провела первый день в академии. Что здесь есть правила минимизировать владение телефоном, поэтому звонить будешь раз в неделю.

Его заготовленная речь прозвучала как оскорбление. Счастлива? После всего, что произошло?

Я взяла телефон, чувствуя тяжесть лжи, которую придётся сказать.

— Не делай глупостей, Селин, — предупредил Кайден, не сводя с меня глаз. — Помни о последствиях.

Разблокировав телефон, я увидела пропущенные от мамы. Палец завис над кнопкой вызова, когда я осознала, что Кайден никуда не уходит.

— Ты думала, я уйду? — в его голосе промелькнула насмешка.

— Надеялась, — ответила я и нажала вызов.

Когда я услышала мамин голос, горло сдавило. Я чуть не расплакалась от этих родных интонаций, но заставила себя держаться. Как же хотелось ей всё рассказать, попросить забрать меня, описать, в каком аду я оказалась… Но я не могла. Не хотела, чтобы они чувствовали свою вину. Я всё ещё помнила мамины счастливые глаза, когда она узнала о гранте, как папа радовался такой возможности. Покрытие стипендией папиных долгов было единственным способом облегчить им жизнь. Если я сейчас вывалю на них правду, наша жизнь станет ещё хуже, чем когда-либо была.

Я выдавила из себя слова, заготовленные Кайденом, чувствуя его пристальный взгляд, словно физическое прикосновение к коже. Пообещала, что позвоню на следующей неделе, сказала, что очень люблю их. И сбросила звонок первой — не могла больше сдерживать слёзы.

Отвернувшись от Кайдена, я дала себе короткую передышку, чтобы проявить слабость. Не могла осмыслить, какая черствость нужна, чтобы невозмутимо стоять, зная о причиняемой тобой боли.

Мне пора перестать удивляться таким вещам.

После разговора с мамой Кайден велел мне вернуться к себе и привести себя в порядок. Я не стала перечить. Не из покорности — просто мне самой нужно было побыть одной, смыть с себя этот день.

Дверь в мою “комнату” — бывшую кладовку — закрылась с глухим щелчком. Тишина обволокла меня, как вторая кожа, заставив осознать, как сильно дрожат руки. Я сползла вниз по стене, впиваясь пальцами в свои плечи.

Дыши, Селин. Просто дыши.

Вода в душе обжигала, но это было хорошо. Реально. Я терла кожу, пока она не покраснела — словно пыталась смыть не грязь, а саму память о прикосновениях тех девиц, их ногтях, царапающих мою кожу. Каждое движение отзывалось резкой болью — свидетельством урока с ремнем, который преподал мне Кайден. Ягодицы и бедра горели, отмеченные сеткой полос, налившихся глубоким багрянцем.

Перед зеркалом я осторожно обработала раны — старые и новые. Кровоподтек на щеке начинал наливаться желтизной по краям. Ссадины на локтях саднили. Я морщилась, промакивая антисептик ватным диском. Моё отражение смотрело на меня незнакомыми глазами — темными, с расширенными зрачками. В них плескалось что-то новое. Страх? Гнев? Решимость? Я не могла определить.

Выстиранная форма капала на пол, когда я вешала её на створки шкафа. Холод в комнате пробирался под кожу, заставляя мурашки бежать вдоль позвоночника. С мокрой формой стало только хуже — влага, казалось, превращалась в ледяное облако. Я надела самую теплую одежду из тех немногих вещей, что у меня были — растянутый свитер, плотные леггинсы — и забралась под одеяло, подтянув колени к груди.

Четыре серые стены давили. Потолок нависал. Моя клетка, моя тюрьма, моё убежище. Я прислушалась — за стеной Кайден, наверное, перемещался по своей территории. Тихо, едва различимо. Как хищник.

Как мне выбраться отсюда?

Нужна информация. О Кайдене, об этой четверке, о самой академии.

Библиотека. Да, с неё нужно начать. Если Кайден — наследник академии, значит, есть семейная преемственность? Мне нужны архивы, старые газеты, что угодно. Если не получится — компьютер с интернетом. Я должна выяснить…

Дождь за окном превратился в монотонную колыбельную. Мои мысли плыли, растворяясь в темноте, веки тяжелели. Последнее, что я помню — тени, танцующие по потолку, и странное чувство, будто за мной наблюдают.

Сон был вязким, беспокойным. Кто-то стоял в углу комнаты, неподвижной фигурой. Силуэт Кайдена — я узнала его даже в темноте. Он просто смотрел, не двигаясь. Не приближаясь. Просто… наблюдал, как я спала, уязвимая и беззащитная. Этот образ преследовал меня всю ночь, растворяясь и возвращаясь снова, сквозь слои подсознания.

Проснулась я с ощущением, будто вовсе не спала. Тело болело — от драки, от ремня, от всего, что оставило на коже следы, которые, казалось, уже никогда не исчезнут. Каждое движение отдавалось тупой пульсацией.

Не зная, сколько времени, я быстро умылась, пытаясь холодной водой смыть остатки кошмара. Форма всё ещё была мятой, но хотя бы сухой. Я натянула её, поправила воротник, пригладила волосы. Никаких приказов от Кайдена оставаться в комнате не было, а значит…

Я приоткрыла дверь, готовая быстро отступить, если он там. Тишина. Спальня Кайдена тонула в полумраке закрытых штор, но я различила его силуэт на кровати. Он спал. По крайней мере, так казалось.

Возле кровати стоял будильник. Мне нужно было знать время, чтобы спланировать день. Медленно, стараясь не скрипеть половицами, я крадучись подошла ближе.

Восемь утра. До начала занятий два часа.

Я уже собиралась отступить, когда мой взгляд зацепился за его лицо. Во сне маска холодности и жестокости слетела, обнажая совсем другие черты. Он был… красив. Невыносимо. Словно греческая статуя — острые скулы, идеальный профиль, тёмные ресницы бросают тени на щёки. Тонкий шрам пересекал висок — раньше я его не замечала. Интересно, откуда он? На секунду я поймала себя на странной мысли — хотелось провести по шраму пальцами, почувствовать его текстуру, узнать его историю.

Воздух замер в лёгких. Я не могла отвести взгляд.

В следующее мгновение мир перевернулся.

Его рука, как стальной капкан, сомкнулась вокруг моего запястья с такой молниеносной быстротой, что я даже не успела вскрикнуть. Одно неуловимое движение — и меня рывком потянуло вниз, на его кровать. Я упала, запутавшись в собственных конечностях, а когда проморгалась от неожиданности, Кайден уже нависал надо мной, подобно грозовой туче.

Его глаза — почти чёрные в полумраке комнаты — были совершенно ясными. Ни тени сна. Он не спал. Всё это время… он не спал.

— Любуешься? — его шёпот прозвучал как шелест опасного шёлка. — Или планировала что-то более… интересное?

Я замерла, как кролик перед удавом, ощущая жар его тела, исходящий волнами. Его руки по обеим сторонам от моей головы создавали клетку. Его колено разделяло мои бедра. Нигде не касаясь — но угрожая каждым миллиметром пространства, между нами.

— Я… я просто хотела узнать время, — мой голос звучал странно даже для собственных ушей. Слишком высоко. Слишком прерывисто.

Уголок его рта дёрнулся в подобии усмешки. Его взгляд скользнул по моему лицу, задержавшись на губах, затем опустился ниже — туда, где от страха и близости учащённо вздымалась моя грудь.

— Осторожнее, Селин, — произнёс он тихо, и от звука моего имени на его губах по коже пробежали мурашки. — Те, кто слишком близко тянутся к хищнику, обычно становятся его добычей.