Шепоты дикого леса

Глава четырнадцатая

До того как я приехала на гору Шугарлоуф, верхом моих кулинарных способностей был тройной низкокофеиновый эспрессо. Для нас двоих готовила Сара, но и она почти всему остальному предпочитала пиццу.

Перед началом варки варенья я готовила кухню так, будто мне поручили оборудовать лабораторию для сумасшедшего ученого. Домашнее консервирование было для меня такой же неизведанной территорией, как пробирки и мензурки с неопознанными химикатами.

Когда я прошлым вечером прибиралась на кухне, то обнаружила в шкафчике у плиты большой котелок с медным дном. Как следует отдраенный, он теперь был готов вместить в себя вымытые ягоды, которые я достала из раковины. Лечебник лежал на буфете, и большая деревянная ложка, которая тоже попалась мне во время уборки, удерживала его открытым на странице с рецептом ежевичного варенья.

В рецепте говорилось, что соотношения ягод к сахарному песку должно быть три к одному. Я аккуратно отмерила нужное количество того и другого, заметив, что кто-то из предыдущих хозяек книги заменил уровень содержания сахара на более высокий, перечеркнув прошлую цифру. Еще на полях была пометка, что при желании вместо сахара можно добавить мед. Думать о котором совсем не хотелось. Из-за пчел. Даже если мое подношение было принято, непонятно, стоило ли впредь иметь дело с тем, что с ними связано.

С помощью вилки и большой стеклянной миски я размяла в пюре несколько стаканов ежевики, но по рецепту мне требовались и целые ягоды тоже. Однако ягоды были такие спелые и сочные, что вряд ли им удастся сохранить идеальную форму к моменту завершения процесса.

Нужное количество лимонного сока я отмерила так же тщательно, как и количество сахара. При мысли о том, что я могу испортить замечательный урожай ягод, мой пульс ускорился. Ягоды были бесценны — ведь следующего урожая ждать целый год, поэтому мое волнение не ослабевало. Его подпитывало и то, что вместо Бабули, которая заболела, или Сары, которая умерла, ежегодную традицию предстояло исполнить мне. Мэл Смит. А мне было далеко до Бетти Крокер[8].

Бабуля предупредила, что, пока лимонный сок, сахар и ягодное пюре не начнут закипать в кастрюле, смесь нужно постоянно помешивать. Еще она предупредила о поднимающейся со дна пенке, которую нужно регулярно снимать и сбрасывать в раковину. Это говорило о том, что началось загустение. А пока я мешала содержимое кастрюли и снимала пенки, в гигантской емкости с металлической корзиной на соседней горелке пар стерилизовал стеклянные банки.

После того как ежевичная смесь загустела, я черпаком разливала ее по банкам, протирала им горлышки и закрывала их специальными вакуумными крышками, подходящими для высокой температуры. Затем следовало закрепить на горлышках зажимы и проверить банки на герметичность, погрузив их в кипящую воду.

Если сделать все как надо, то варенье сможет храниться всю зиму.

Я работала весь день и всю ночь напролет. Кухня наполнилась тяжелым, сладко пахнущим паром, а к тому моменту, как я разобралась со всеми собранными ягодами, из-за жара и пота мои волосы превратились в сущее безобразие. Урожая и банок, которые выдала мне Бабуля, хватило на несколько партий варенья. Пока последние несколько штук остывали на столе под хлопки крышек, я читала фрагмент рецепта, который был вычеркнут, — и радовалась, что мне не пришлось расплавлять парафин и заливать его в банки поверх варенья, чтобы обеспечить герметичность.

Видимо, даже содержимое лечебника Россов время от времени обновлялось, чтобы исключить оттуда устаревшие методы предотвращения ботулизма.

Наконец несколько рядов банок с вареньем темно-фиолетового, практически черного цвета выстроились на столешнице. Чтобы оценить проделанную — и, надеюсь, неплохо проделанную — работу, не обязательно быть ведьмой. Консервирование — никакое не волшебство. Это заляпанные пальцы, затекшие плечи и растрепанные волосы. Но я еще не позабыла вкуса первой ягоды из сада и знала, что потратила день не на какое-то рутинное занятие.

Большая часть растений в саду зимой впадала в спячку или даже умирала. Бабуля объяснила мне, что на Сборе эти банки с вареньем будут переданы знахаркам и их семьям, дабы во время зимнего простоя, когда в диколесье ничего особенно не росло, у них оставалось что-то связанное с ним. Вместе с замороженным ржаным хлебом и сушеными травами и кореньями ягодное варенье, которое я приготовила, поможет им поддерживать единство с диколесьем.

Это магия? Или просто сила содружества? Или и того и другого понемногу. Я всегда отстранялась, черпая силы в своем одиночестве. Теперь я уже не была уверена, смогу ли продолжать. Сохранение ягод на зиму было первой важной проверкой моих кулинарных способностей перед наступлением Сбора, когда я ни с того ни с сего должна буду влиться в сообщество женщин, которые верят… А во что именно они верят?

Прошло довольно много времени, с тех пор как в последний раз из-под крышки одной из банок раздался хлопок, и внезапно моему любованию чистой остывающей кухней и предвкушению Сбора помешало какое-то движение.

Мышонок вернулся.

Крохотный зверек запрыгнул на одну из банок и присел на задние лапки, как на подоконнике прошлой ночью. Я наблюдала, как он беззаботно умывается. Мое присутствие его нисколько не смущало.

— Да уж. Очаровательно, — сказала я. Только на этот раз без всякого сарказма. Я действительно была очарована. Мышь казалась столь храброй и самоуверенной, какой и я хотела бы выглядеть. Я знала, что мне стоит согнать зверька с блестящей золотистой крышки, но, вероятно, сидеть на теплой банке было очень приятно.

Да и я всегда могла помыть ее после того, как он убежит.

— А ты весьма чистоплотный мышонок, — заметила я.

Он ненадолго прервал свое умывание, посмотрел на меня и моргнул. Его усы дернулись, и я подумала предложить ему карман своего свитера в качестве альтернативного места для отдыха. Но не стала. Фантастическая теория о том, что эта мышь как-то связана с вязаным оберегом Сары, была просто нелепой. Ее породила усталость, нервы и скопившийся на кухне пар, придававший помещению мистический флер.

— Не знаю, возьмут ли Печеньку на Сбор, но в случае чего предупрежу тебя. — Я не была уверена, полагаются ли знахаркам фамильяры, как ведьмам в сказках. Если так, то на Сборе будет прорва кошек. Конечно, к концу месяца мышь уж точно найдет себе другое место обитания. Ведь я следила, чтобы дом был чистым. И не оставляла у себя на кухне никаких крошек, на которые зверек мог бы позариться.

У себя.

Я задумалась над этим. Лицо раскраснелось, и мне пришлось глубоко вдохнуть и медленно выдохнуть. Выпуская вместе с воздухом и мысли о каком-либо постоянстве. Самонадеянно мне считать какое-то место своим. Я будто ненадолго спряталась в пузыре умиротворения, который почти наверняка обречен лопнуть.