Стальная Вера 2

Глава 8. Братские чувства

Городские окраины за воротами академии встречают нас безлюдьем и отдалёнными завываниями. Как-то сразу чувствуется, что в нашем отряде не «аж целая сотня», а сотня «всего лишь».

— Нам стоит разделиться, — не согласен со мной Гирш. — Пойдём вперёд небольшими группами, примерно по десять человек… Курсант Шуйский!

— Я! — бодро отзывается Марк.

Гирш хмурится и будто ищет рядом с ним что-то.

— Где твоя макака?

— Без понятия, Яков Иванович! — всё так же лихо отвечает синеволосый. Будто исчезновение магического питомца ни капли его не волнует. Как и его принадлежность к иному виду.

— Плохо, — бормочет Гирш. — Придётся посыльных из числа бойцов выделить…

— Я позову, — прерывает его Марк.

И заливисто свистит, вызывая на себя завистливые взгляды курсантов.

Даже мой, чего уж.

Давным-давно у нас во дворе умение свистеть считалось весьма престижным. Тот, кто владел этим искусством становился в наших глазах сродни небожителю. Вот только мне оно не давалось совершенно…

Забавно. Я выросла, состарилась и умерла, а детская обида за упущенную возможность повысить свой статус до сих пор сидит где-то внутри.

Откуда прибегает Марков лемур, я заметить не успеваю. Похоже, он прятался где-то поблизости и прямо ждал, когда хозяин вспомнит о его существовании.

Выбегает — и останавливается напротив Марка, будто не решаясь приблизиться. Несколько мгновений они таращатся друг на друга, явно о чëм-то мысленно договариваясь.

— Порядок, — отмирает Марк. Радостный лемур вскакивает ему на плечо. — Он будет нашим гонцом.

Гирш тоже доволен. Он быстренько делит нас на десять отрядов, одним из которых ставит руководить цесаревича. А меня, видимо, оставляет рядом с ним за компанию.

Ярик отправляется под руководство Влада. Глядя на горделивую улыбку мелкого, у меня даже не получается возмутиться тому, что нас разделили.

Ладно, Владу брата доверить я могу.

Марка Гирш забирает к себе — видно, чтобы связной лемур всегда был под рукой. Пров присоединяется к ещё одному отряду.

И мы наконец выдвигаемся.

Наша цель — центральная площадь, над которой и висит загадочный разлом. Встреченных на пути монстров нужно уничтожать — обычная по сути задача.

Мы расходимся по разным улицам, чтобы охватить как можно большую площадь.

Улица, предназначенная нам, совершенно безлюдна. Ни одной твари не видно тоже. Рядом хлопают ставни.

— Поспешайте, магики, — произносит голос немолодой женщины. Его владелицу через окно не видно, но мне почему-то представляется кто-то вроде Бабы-Яги. — Люди баяли, по центру город демон страшный ходит, аки лев рыкающий. И тварями потусторонними управляет…

Тревожно переглядываемся. Вот только демонов нам тут не хватало!

— Спасибо, бабушка, — отзывается цесаревич со всей учтивостью. — Мы с ним обязательно разберёмся.

Невидимая старуха радостно хихикает:

— Никак наследник сюда припожаловал! Ну, ступай тогда, тебе поспешать надо.

Щелчок — и командир нашего отряда исчезает, будто его не было!

— Эй, бабка… — начинаю угрожающе.

И замолкаю, потому что прямо перед нами на улицу один за другим выходят монстры. Ровно десять — на одного больше, чем в нашем отряде.

В котором к тому же нет начальника.

Тяжело вздыхаю — и принимаю руководство на себя:

— Всем приготовиться. Держать строй!

***

— Ваше высочество! — Нефёдов врывается на площадь и замирает, будто громом поражённый. — Что здесь произошло?..

Радим, который без видимых усилий держит на вытянутой руке трепыхающегося мужчину в синей униформе, медленно поворачивается. Сейчас он напоминает скорее демона, чем человека.

— Явился, — рыкает он, отбрасывая жертву в сторону. — Не ты ли твердил, что открытие врат не принесёт ничего, кроме пользы?

Ну да, было дело. Сейчас Нефёдов уже не вспомнит, отчего был настолько в этом уверен. Он вообще предполагал, что всё будет как-то по-другому. Лучше, благороднее что ли.

Сейчас, пройдясь по запруженному монстрами городу, Нефёдов уже совсем не так в этом уверен. Жертвы среди населения оказались слишком велики. Твари, вместо того, чтобы внушать страх и помогать контролировать ситуацию, нападают на всех без разбору.

Пока Нефёдов пару часов рыскал по городу в поисках будущего императора, ему самому несколько раз приходилось отбиваться. И, судя по разбросанным вокруг телам тварей, великому князю тоже пришлось нелегко.

Почему всё так? Ведь план был безупречен!

Да и сами врата… Разве это не двери в лучший мир для избранных? Так почему, глядя на них, испытываешь лишь животный ужас? Будто они своими руками сотворили нечто непоправимое…

— Некая польза всё-таки имеется, — Нефёдов чуть кланяется. Что бы они не сотворили, дело сделано. Повернуть вспять не получится, нужно идти до самого конца. — Ваши силы существенно возросли.

— А толку? — скалится великий князь. Выглядит он так, будто улыбается, но это вряд ли. — Они меня боятся! Никто не узнаёт во мне своего правителя!

— Они и не могут, — успокаивает Нефёдов, сам почти не веря в то, о чём говорит. — Ведь к следующему этапу плана мы пока не приступили. Как только начнём, все сразу увидят в вас спасителя.

Вот такой у нас нынче спаситель — рогатый. А что поделать.

— Очень надеюсь, — рычит будущий император. Его, кажется, тоже терзают сомнения в правильности выбранной стратегии.

Но поворачивать назад уже поздно.

— Вернёмся на исходную точку, — предлагает Нефёдов. — Пора начинать очищение.

— Вот вы где! — рядом с одним великим князем материализуется второй, цесаревич по совместительству.

Вид у него растрёпанный, форма курсантская стандартная — Нефёдов даже узнаёт его с трудом. Да и не ожидал как-то, что наследник так скоро оправится от атаки Радима.

Если бы не влезла проклятая Иванова, точно не оправился бы.

— Наконец-то ты показал истинное лицо, братец, — ухмыляется Руслан, кивая на полыхающие великокняжеские рога. — И как тебе в новом облике? Голова не побаливает?

— Ваше высочество… — пытается остановить неизбежное Нефёдов. Будущий император явно не в том настроении, чтобы терпеть насмешки. Да и в принципе здравомыслящим сейчас не выглядит.

Бесполезно! Кто бы Нефёдова слушался…

Рога вспыхивают, будто их облили спиртом. Радим рычит — и набрасывается на цесаревича с кулаками!

Руслан уворачивается, и в его руке вспыхивает солнечный меч. В отличие от взбешённого брата он выглядит слишком уж спокойным.

— А что, — цесаревич уходит от новой атаки, — человеческой магией пользоваться ты разучился?

Радим на мгновение замирает — и запускает в соперника пылающий шар. Промахивается, жгучая энергия расплёскивается по булыжникам, кроша их своим жаром.

— А, забыл, — усмехается Руслан. — Ты ж и не умел вовсе…

Он снова уклоняется, невзначай заходя рогатому князю за спину. Рубящий удар грозит развалить противника надвое…

И останавливается на полпути, потому что рука Радима крепко цепляется за солнечный клинок.

— Считаешь себя самым сильным? — торжествующе рычит великий князь. Даже магическому лезвию не под силу пробить его новую кожу! — Ошибаешься!

— Держите его, ваше выс… — у радостного Нефёдова наконец получается нацелиться на наследника, не рискуя поразить стазисом Радима.

Но рогатый плевать хотел на совместное сражение!

Он резко дёргает меч на себя, одновременно пиная Руслана ногой — то ли в грудь, то ли в живот. Цесаревич впечатывается в обшарпанную стену, проверяя на прочность и так паршивый кирпич.

Оставшийся без хозяина меч тут же истаивает.

— Не лезь! — рыкает Радим Нефёдову. — Я сам разберусь.

Бывший преподаватель поднимает руки — ничего, мол, больше не сделаю. Но сам ловит себя на мысли, что этот бестолковый неуправляемый малолетка-кандидат в императоры его знатно бесит.

А ведь до того, как обзавёлся рогами, казался вполне толковым…

Торжествующий Радим подступает к брату. Тот даже вставать не пытается: видно, знатно приложился. Но молчит, пощады не просит. Лишь кривится слегка — то ли от боли, то ли от презрения к младшему.

Ну ничего. Сегодня подлый бастард узнает, почём фунт лиха!

— Чего не смеёшься? — в ставшем более спокойным голосе великого князя плещется торжество. — Не смешно что ли?

Руслан прикрывает глаза:

— С самого начала не было. Жутко.

— Вот! — в руке Радима разгорается маленькое солнце. — С этого надо было начинать. Бойся, ублюдок. Только тебе это совсем не поможет.

— Да, жутко! — повышает голос Руслан. — Страшно представить, на что способен человек, лишь бы добиться желаемого. А всего-то надо было честно ответить себе на простой вопрос. «Почему наследник он, а не я?»

Магический шар бьёт точно в то место, где только что была голова цесаревича. Тот чудом успевает откатиться. И всё равно половину тела окатывает огненными брызгами.

Если бы не врождённая устойчивость к солнечному жару, Руслану пришлось бы несладко. Курсантская форма вон вся покрывается прорехами. Хорошо хоть не вспыхивает, будто промасленная бумага…

— Даже не представляешь! — рявкает Радим. — Сколько раз я задавался этим вопросом! Ведь ты во всём! Хуже меня!

— Это в чём же? — цесаревич усаживается под многострадальной стеной поудобнее. Вставать на ноги он по-прежнему не пытается. — Огласите весь список, пожалуйста.

— Ну конечно, оглашу, — хохочет Радим. — И печатью царской заверю! Тебя вообще не должно было быть — этого довольно.

— Но я есть, — возражает Руслан. — И я наследую трон. А ты ничего с этим не сможешь поделать.

Великий князь бросается вперёд, стремясь приложиться неуязвимым кулаком к ненавистной братской физиономии. Но почему-то снова попадает в стену.

А зловредный брат подскакивает вверх и упирает новый меч в шею противника.

— Не двигайся, — советует Руслан. — Ты ведь понимаешь, что наше отдалённое родство тебе не поможет? И ты, — жёлто-зелёные глаза цесаревича будто пригвождают Нефёдова к месту. — Попробуешь дёрнутся — умрёте друг за другом.

Радим бессильно рычит, но отчего-то тоже не пытается дёргаться. Ясно, отчего: приставленное абы как лезвие оставило на шее длинный, сочащийся кровью надрез.

Видно, особой крепостью его шкура может похвастаться только на руках…

— Отцу и правда было выгоднее сделать наследником тебя, а не меня, — произносит Руслан так, чтобы только брат его услышал. — Ну и что, что мои способности оказались чуть выше? Ведь правителю магией вообще можно не владеть.

В истории уже бывали такие случаи. Порой ведь куда удобнее иметь дело с более слабым в магическом плане правителем. С тем, кто умеет и готов договариваться.

Насколько это полезно для императорской семьи и государства — другой вопрос. Но прямым препятствием к получению власти отсутствие выдающихся магических способностей никогда не было.

— Как думаешь, почему он сделал по-другому? — почти дружески интересуется цесаревич. — Уж явно не из-за нашей разницы в один год.

— Это всё твоя мать-шлю…!

Лезвие вновь впивается в кожу, заставляя разъярённого Радима заткнуться.

— Неверный ответ, — безмятежно произносит Руслан. — Как и каждое из твоих действий. Ты не стал цесаревичем лишь по одной причине: своей собственной ущербности.

Великий князь яростно сопит, но помалкивает. Лишиться головы ему совсем не хочется. Где-то поблизости слышны воинственные крики и топот множества ног.

И вряд ли эта подмога идёт к великому князю.

— И сейчас ты жив лишь потому, — продолжает цесаревич, — что я должен доставить тебя к императору. Чтобы судить по всей строгости, братец.

На площадь врываются разгорячённые боем люди, среди которых Радим узнаёт даже выродка-Влада.

Проклятье! Если бы не эти рога, второй этап плана он давно бы закончил! А теперь… Теперь остаётся надеяться лишь на чудо.

Например, на то, что соперник хоть чуть-чуть да отвлёкся на новоприбывших!

Радим кое-как изворачивается, отпихивая руку с мечом.

— Рарог! — вопит он. — Отступаем!

Прямо на глазах время вокруг словно замирает. Люди тоже останавливаются. И даже летящий по ветру лист цепенеет в воздухе.

Чуть в стороне от Радима вспыхивает огненный портал.

— Куда?! — цесаревич, в отличие от остальных, не потерял способность к движению. Но мечом взмахивает с видимым трудом.

— Нефёдов! — командует Радим.

Тот понимает приказ сразу — и рыбкой ныряет в портал. Великий князь сбегает следом, надеясь, что братский меч его не достанет.

— За ним! — успевает он услышать возглас Влада.

Вот ведь, тараканы! Их даже замедление времени не берёт!

«Поздравляю, повелитель, — усмехается в голове Радима огненный дух. — Мы сейчас в обители нашего господина».

— А цесаревич?

— О нём можете больше не вспоминать! — рядом с великим князем вспыхивает пламя, разрастаясь и трансформируясь в крупную птицу. Радим не сразу понимает, что это Рарог и есть. — Лучше подумайте, как будете отчитываться о своём провале!