Стальная Вера 2

Глава 12. Страж

— А где… — Горе Луковое замирает на месте, обводя нас чуть диковатым взглядом. И почти сразу сникает, будто из него выкачивают воздух. — Свершилось, значит…

— И тебе здравствуй, — бурчу не слишком приветливо. — Может, подскажешь, где тут у вас выход?

Ведь мне только-только приходит в голову, что Перун-то исчез, а мы остались. И что-то никто не торопится отправлять нас обратно.

— А нет его, — бодренько ответствует Горе. — И отродясь не было.

Мои теневые щупальца сами собой направляются к этой божественной… сущности. Но их опережает Владислав. Широкими шагами сокращает расстояние до минимального и нависает над струхнувшем Горем, дружелюбно улыбаясь.

— И как же твой господин собирался с нами поступить? — интересуется вкрадчиво.

— Это… Как его… — Горе судорожно сглатывает. — Приказал позвать Светоча…

— И? — вообще-то да, в прошлый раз именно этот дядька выпихнул нас своей алебардой из Рубежья.

Горе снова оживляется:

— Так я и говорю же: беда! Светоч-то наш умом тронулся! Меня чуть не прибил, пришлось сбегать в настоящем обличьи. Я хвоста почти лишился, вот!

— Какие у нас есть ещё варианты? — присоединяется к расспросам цесаревич. — Мы ведь не можем остаться здесь навечно.

Он даже усмехается, явно не веря в подобную перспективу.

— Не можете, не можете! — согласно кивает Горе. И перебирается поближе к Руслану, которого явно считает более безопасным собеседником, чем Влада.

А вот я бы поспорила с этим утверждением.

— Этот мир вас сам собою выкинет, — торопливо продолжает Горе. — Нужно только немного подождать.

Цесаревич удовлетворённо улыбается: глядите, мол, как всё просто разрешилось!

— Сколько ждать-то? — у меня горького опыта побольше, поэтому радоваться не спешу.

Горе снова сникает.

— Ну… — тянет он как-то неуверенно. — Лет десять где-то. Или тридцать. Ну сто лет — край!

Побелевший Руслан изо всех сил сдерживает карающую длань, которая сама собой порывается дать затрещину божественному существу.

Но вообще-то ничего удивительного в его спокойном отношении к течению времени нет. Им, бессмертным, что сотня, что две — всё едино. Это мы тут вынуждены торопиться.

— Слушайте… — подаёт голос подозрительно тихий Марк.

Но сейчас не до его шуточек.

— Не подходит, — отметаю предложение Горя. — Мы тут помрём раньше.

— А если воспользоваться вратами, которые открыл Радим? — предлагает Влад. — Они ведь как раз и предназначены, чтобы наши миры могли сообщаться.

Горе с сомнением качает головой.

— Можно попробовать, конечно… — задумчиво чешет затылок. — Но они находятся в самом центре владений господина Дыя.

— Эй, народ… — снова влезает Марк.

— Дый? — хмурится цесаревич. — А кто это?

— Да так… — Горе усмехается. — Незадачливый соперник.

— Не такой уж незадачливый, — начинаю загибать пальцы. — Проход в наш мир открыл — раз. Перуна вашего пережил — два…

Горе сердито, совсем по-детски топает ножкой:

— Господин ещё вернётся, ясно вам? Для этого нужно всего лишь…

— ДА ПОСЛУШАЙТЕ ВЫ МЕНЯ!!! — для пущего эффекта Марк бьёт в пол своей магией. — Что-то приближается, ясно?

— А раньше ты не мог… — начинаю я и тут же замолкаю.

По двум причинам. Во-первых, вспоминаю, что что-то такое он говорил, но мы его не слушали. Во-вторых, потому что дворец сотрясается от удара.

— Уже пришли? — удивляется Горе. — Быстро они.

— Кто? — сердитый цесаревич встряхивает божественную сущность. — Что тут у вас творится? Рассказывай!

— Да это противники Перуна пришли его резиденцию разваливать! — выпаливает Горе. — Ничего особенного, просто почуяли, что место свободно. Теперь будут решать, кому верховенство достанется.

Он высвобождается из хватки призадумавшегося Руслана и взмахивает рукой. На одной из стен появляется экран, который издалека показывает Перунов дворец. А перед ним будто море волнуется — тысячи, если не миллионы разнокалиберных созданий бросаются на приступ.

У меня аж мороз по коже от такой картины.

Ясное дело, если они все сюда ворвутся, нам тоже не сдобровать…

И тут «море» нападающих будто рассекает золотистая искра. Проносится сквозь нестройные ряды, отталкивается от дворцовых стен — и снова бросается в самую гущу!

Неужто кто-то пришёл нам на помощь?

Некоторое время мы с замиранием сердца наблюдаем, как бесстрашная искра раскидывает толпы врагов направо и налево. Те, не будь дураки, разбегаются кто куда.

И, как только никого не остаётся, защитник дворца врывается внутрь.

Почти сразу — вот так скорость! — двери распахиваются, являя нашим взорам растрёпанного длинноволосого мужика со светящимися глазами. Лицо незнакомое, потому что раньше его закрывал шлем. А вот доспехи и алебарду я прекрасно знаю!

— Это Светоч! — не своим голосом вопит Горе, пока новоприбывший злобно рычит и бросается к нам. — Только не попадайтесь под его удары!

Ну конечно! На кого ещё нападать, как не на Веру!

— Почему? — уклоняюсь в последний момент. — В прошлый раз он так вернул нас в мир людей!

— Потому что сам так захотел! — теперь убегать настаёт очередь Горя. И даже его божественное происхождение не слишком ему помогает. — Если ударит сейчас, мало не покажется!

Лезвие алебарды свистит, рассекая воздух. Мы пытаемся атаковать, но взбешённому воину по боку наши старания. Магию он, кажется, совсем не замечает.

И вдруг на его пути вырастает… Ярик?!

Да этот мальчишка меня скоро в гроб загонит!

Во второй раз…

Острое лезвие летит вниз — прямо на бестолковую голову моего братца. Взрослый?! Забудьте! Его ж в прямом смысле надо от огня оттаскивать.

Успеваю подхватить его своей магией и выдёргиваю… А вот не тут-то было! Я словно пытаюсь сдвинуть с места многотонную колонну…

— Стойте, — произносит Ярослав каким-то совершенно незнакомым тоном.

И почему-то всё вокруг действительно останавливается. Атаки ребят в сторону Светоча, цепляющиеся за мальчика теневые щупальца… И алебарда взбешённого воина.

Глаза Светоча яростно сверкают.

— Кто ты такой? — рычит он. — Как посмел преградить мне дорогу?

— Посмотри повнимательнее, — изрекает Ярослав, которого сейчас ни один человек в здравом уме не стал бы именовать Яриком. — И сразу поймёшь.

— Быть не может, — еле слышно выдыхает воин. — Такое слабое тело… Зачем?

— Так надо, — Ярослав сурово поджимает губы. — А вот тебе следует лучше держать себя в руках.

— Ого, так вы друг друга знаете? — любопытничает Марк. — И как давно?

— Несколько тысячелетий, — Светоч вроде и на вопрос отвечает, а вроде и просто бормочет, будто не в силах поверить в то, что сейчас происходит.

Ярослав несколько раз моргает — и отступает от воина на пару шагов.

— Ты в порядке? — обнимаю его за плечи, с неприязнью глядя на чокнутого стражника. Ладно, нам в прошлый раз от него досталось. Но поднять свою ковырялку на маленького ребёнка! Да он псих, каких поискать.

— Всё хорошо, — брат накрывает ладонью мою руку. — Просто кажется, я принял наследство от самого господина Перуна.

— Ты о чём это? — интересуюсь с подозрением. Да, мелкий Перун болтал что-то про наследников. Но, может, так просто к слову пришлось…

А вообще перед тем, как впускать в этот мир, каждому попаданцу нужно давать бумажку с написанным на ней крупными буквами: «Не связывайтесь с местными богами, не то хуже будет!»

Только эти гады сами с тобой свяжутся и навешают всяких предназначений выше головы.

— Позвольте мне объяснить, — подшагивает Горе Луковое. — Если только Светоч не станет больше размахивать своим оружием.

Воин фыркает, будто услышал глупость несусветную. И правда, чего это все переживают, что он их в салат покрошит? Светоч ведь у нас мухи не обидит. По нему сразу видно.

— Не стану, — всё-таки отвечает. — Хоть и противно моему взору присутствие чужестранцев в божественной обители.

— Не волнуйся, — отзываюсь я. — Ты нам тоже ни на грамм не симпатичен.

Отвечать, конечно, выше его достоинства. Зато Горе с готовностью указывает на экран, где изображение божественной резиденции сменяется зеркальной линзой, которая недавно разбилась.

— Думаю, вряд ли у господина Перуна было время вам всё объяснить как следует, — прозорливо замечает Горе. Кажется, своего бывшего начальника он знает весьма неплохо. — Давным-давно двенадцать великих божеств объединились, чтобы разграничить два мира: божественный и человеческий.

На экране появляются изображения каких-то неизвестных личностей. Взгляд притягивает здоровенный бородатый мужик со светящимися жёлто-зелёными глазами.

— Это Перун что ли? — невежливо тыкаю в него пальцем. — Так раньше он не такой маленький был?

Горе охотно кивает: он самый, мол.

— Чем больше тело, тем больше энергии требуется для его поддержания, — объясняет он. — Последние несколько десятков лет приходилось сильно ограничиваться. Сил господина едва хватало на то, чтобы держать вместе все атрибуты. А ещё Светоча в подчинении.

— Меня не надо держать, — пафосно сообщает воин. — Я и так служу господину верой и правдой.

Горе саркастически ухмыляется, демонстрируя острые зубки:

— Да-да. Поэтому принялся всё крушить, как только почувствовал ослабление контроля.

— Я… — начинает Светоч, но сразу поджимает тонкие губы. По всему видно, возразить ему нечего.

— Вернёмся к главному, — напоминает цесаревич. Он слушает внимательно и выглядит сосредоточенным. Явно прикидывает, чего в связи с этим ему ждать в политическом плане.

Вот только сразу ясно, что ничего хорошего.

— За много лет все двенадцать божеств буквально срослись друг с другом, — продолжает свой рассказ Горе. — Настолько, что разрушение божественного фокуса могло их уничтожить. Тогда господин выбрал подходящие сосуды… эээ… В смысле, наследников. Чтобы божественные силы не исчезли из этого мира.

— Получается, что в каждом из нас… — хмурится Влад.

Горе кивает:

— Находятся силы одного из двенадцати атрибутов. Богов, по-вашему.

— И чьи же силы кому достались?

Вот не нравится мне Перуново самоуправство, совсем не нравится. С другой стороны, в нашей ситуации лучше всё-таки что-то от него получить, чем справляться самостоятельно.

А вопросы вроде «Что он сделал для предотвращения текущей ситуации?» оставим на откуп будущим богословам.

Если будет оно, это будущее.

— Отчётливо вижу только двоих, — вздыхает Горе. — Ты получила силу прядильщицы-Моры. Так что больше даже мысленно не называй проявления своей магии щупальцами. Неприлично.

— Как хочу, так и называю, — бормочу уязвлёно. Нитки, кто бы мог подумать…

— И Ярослав, который стал наследником господина Перуна, — заканчивает Горе с новым вздохом. Кажется, ему, как и Светочу, тоже не нравится затея Перуна. Просто он по природе своей более терпеливый.

Внезапно Марк разражается громким хохотом.

— Интересно, — выдавливает он, утирая слёзы. — Что за придурок умудрился вселиться в задницу лемура?

Означенное животное, будто поняв, что речь о нём, радостно подскакивает.

— Да как ты смеешь… — тут же вскидывается Светоч.

Но договорить не успевает: здание встряхивает новый удар. Горе тревожно хмурится:

— Они вернулись. Что будем делать?

— Уходите, — произносит Светоч. — Я отправлю вас в мир людей. А сам останусь — охранять это место.

— Но как же… — пытается возражать Горе.

Только Светоч уже машет своей алебардой! Уклониться никто не успевает.

А в следующее мгновение мы оказываемся на знакомой площади.

Только окружают нас не курсанты и работники академии, которые здесь оставались. А суровые дядьки в красных мундирах. Неужто император успел прислать нам подмогу.

— Вот и потенциальные предатели, — потирает руки неприятный тип с тонкими усиками. Начальник, по всему видно. — Пожалуйте-ка, голубчики, под арест. До выяснения.