Стальная Вера 2

Глава 5. После бала

— Вы как, Иванова? — Юсупов сам выглядит так, будто прямо сейчас в обморок грохнется. — Сильно пострадали? Стоите тут, будто вас громом поразило...

— Что с Нефёдовым? — спрашиваю вместо ответа. Местонахождение кучерявого интересует меня сейчас куда больше, чем собственное самочувствие.

Ректор хмурится. Кажется, предательство бывшего препода стало для него полной неожиданностью.

— Сбежал, — с непередаваемым сожалением произносит Леонтий Вадимович. — Увидел, что покушение на цесаревича не увенчалось успехом — и только его видели.

— А Руслан?

Если ректора и удивляет подобное фамильярное обращение к наследнику, то он никак это не показывает. Возможно, сказывается усталость. А может, ему что-то известно о нашем с цесаревичем путешествии на Рубежье.

— Наследник в порядке, — Юсупов чуть отстраняется и я вижу наследника, сидящего на чудом уцелевшем стуле.

Сражение в зале завершилось нашей победой. Но далась она нам совсем не просто. Множество раненых, наверняка есть и те, кому повезло куда меньше.

Жутко жалею, что успела приложить Нефёдова только один раз. Хотя по всему видно, что он просто пешка. Главным зачинщиком этого безобразия является великий князь Радим, чтоб ему пусто было.

Ну или кто-то, о ком я пока не знаю.

— Ладно, — ректор устало взмахивает рукой. — Пойду посмотрю, как дела у остальных.

И уходит, слегка подволакивая правую ногу. А я подхожу к цесаревичу поближе. Неплохо его приложило. Сидит такой побитый и потерянный, аж жаль беднягу.

— И как только у тебя получилось выжить в эпицентре взрыва?

— Что-то не устраивает? — усмехается он, не глядя в мою сторону. — Если хочешь добить, то сейчас самое время.

— Не-а, не хочу, — качаю головой, хоть он меня не видит. — Просто интересно, как это работает. Мне ведь тёмной магией тоже прилетело. И почему-то ничего не случилось.

Ладно. Почти ничего.

Но не стану же я рассказывать сейчас о том, что со мной недавно было! Или о том, как мелкий Нефёдов распускал сопли, что злая мама его бросила.

Пусть он и поганец, каких поискать, но болтать направо и налево о подобном как-то… Мерзко что ли.

В моей биографии тоже найдётся пара-тройка стыдных моментов, которые совсем не хочется выносить на всеобщее обозрение. Надеюсь, мои враги, доведись им прознать об этом, будут по отношению ко мне столь же деликатны, как и я к Нефёдову.

— Солнечная магия усиливает защиту, — тем временем выдаёт в пространство цесаревич. Я даже не сразу понимаю, что он отвечает на мой вопрос. — К тому же магам со сходными способностями трудно нанести друг другу серьёзный урон.

Вот так ограничение! Хмурюсь:

— То есть, солнечного против солнечного или тёмного против тёмного лучше не ставить?

Цесаревич качает головой:

— Нет, не так. Сходные способности — что-то вроде магического родства. Им не обязательно относиться к одному типу. И кровными родственниками быть тоже не обязательно.

— Сейчас ещё окажется, что Нефёдов мой потерянный во младенчестве брат, — бурчу сердито. Храни меня Перун от таких родичей, пусть и магических.

Цесаревич, будто решившись, наконец поворачивается ко мне:

— Ректор сказал, ты перехватила удар, предназначенный мне. Спасибо.

Он порывается встать, хоть для него это явно непросто. Кладу руку ему на плечо и с силой усаживаю на место.

— Сиди уж, болезный, — усмехаюсь. — Благодарить потом будешь. И лучше материально.

— Надо же, какая ты корыстолюбивая, — чуть оттаивает наследник. Будто до этого ожидал каких-то иных требований.

— А то! Мне ещё брата поднимать как-никак. А «спасибо» на хлеб не намажешь. Даже твоё, цесаревское.

Руслана мои рассуждения отчего-то веселят. Пока он пытается сдержать улыбку, возвращается ректор.

— Пятеро, — произносит он. Сразу становится не до смеха. — Двое первокурсников первой ступени, двое — второй и один выпускник. Это пока те, кого удалось обнаружить.

— А Ярослав? — спохватываюсь вдруг. — И Марк?

Вообще-то я обязана была побеспокоиться о них куда раньше. Но небезосновательно считала, что им удалось выбраться наружу! Только вот помощи, за которой они ушли, до сих пор нет…

Юсупов чуть прикрывает глаза и качает головой:

— Ни Марка, ни курсанта Иванова в праздничном зале я не заметил. Пропали без вести?

— Я отправила их в гарнизон, за помощью. Кто-то уже должен был оттуда прийти!

— Никого не было, — хмурится ректор. — Главный вход до сих пор заблокирован, но чёрный открыт. Я уже отрядил двух курсантов к медблоку.

— Так. Где тут у вас гарнизон?

Может, я напрасно волнуюсь. Может, мне стоит отдохнуть вместо того, чтобы шастать по академии. Без понятия. Но лучше лично убедиться, что с ребятами всё в порядке.

О том, что будет, если с ними что-то не в порядке, стараюсь не думать.

— Не стоит ли подождать? — ректор кивает на мой бок, до сих пор залепленный чёрным «пластырем». — Пусть сначала вас осмотрят медики.

— Потом, — отмахиваюсь. — Пусть займутся сперва более серьёзными ранениями. Как раз успею вернуться.

Рана меня и впрямь почти не беспокоит, будто теневая заплатка вытягивает боль.

— Послушайте, Иванова… — начинает ректор с угрозой.

— Пусть идёт, — останавливает его цесаревич. — Она знает, что делает.

Юсупов недовольно поджимает губы, но всё же объясняет мне, как добраться до гарнизона. Я коротко кланяюсь на прощание и быстрым шагом направляюсь на выход.

Территория академии будто вымерла. Неудивительно: всех курсантов собрали на праздник, а большая часть персонала разбрелась по своим делам.

Хоть бы военные оказались на месте!

Уже через несколько минут я оказываюсь рядом с пустой караулкой. Хорошая новость: на территории гарнизона явно кто-то есть.

Плохая: этот кто-то с кем-то уже воюет!

Прибавляю шагу и резко распахиваю металлические воротца. Ну, держитесь, супостаты!

Почти всё видимое пространство заполняют знакомые по праздничному залу монстры. На меня они не обращают ни малейшего внимания — слишком заняты, атакуя кого-то впереди.

И вроде не так уж далеко, но за рослыми тварями их противников не разглядеть. И докричаться не вариант: ближайших монстров привлеку, а те, с кем они сражаются, не факт, что вообще услышат.

Враг моего врага — мой друг, так ведь?

К тому же там вполне могут оказаться Ярик и Марк. Мне кажется даже, что я вижу над головами нападающих мельтешащие звёздочки.

Проблема в том, что тварей слишком уж много. Сколько успею выбить, если сейчас атакую? Двоих, троих? А остальные тут же прибегут со мной разбираться.

Вряд ли выигранные мной несколько минут сильно помогут тем, кто сейчас в самой гуще.

Значит, придётся действовать по-другому.

Сотворённый моей магией чёрный туман по моей команде устремляется вперёд, прямо под ноги противнику. Или под лапы? Без разницы. Простираю его так далеко, как только возможно. Главное — не зацепить никого из обороняющихся.

Готово? Начали!

Аккуратно «разрезаю» свою тьму надвое. Как получится, на глаз — точность не столь важна. Резко загущаю, превращая в переплетение щупалец — и дëргаю в разные стороны.

Получается неожиданно легко, даже слишком.

Завязнувших во тьме монстров раскидывает по краям. Там они барахтаются с теми, кому не досталось, образуя кучу малу.

А по направлению к обороняющимся, будто среди морской пучины, открывается свободная дорога.

— Сюда! Сюда! — кричу что есть силы, старательно размахивая руками.

Я уже вижу синюю макушку Марка. Значит, Ярик тоже там!

Не знаю, слышат ли меня обороняющиеся, но свободный путь они замечают сразу. И, недолго думая, направляются к выходу.

Первым торопливо выводят окровавленного мужчину. За ним идут ещё несколько.

И только потом я наконец вижу чумазого по самые уши, но живого брата. Он деловито набрасывает стазис на тех, кто умудряется вырваться из моего захвата.

За ним следуют Марк и почему-то Пров, вовсю полосуя заторможенных врагов магией. И замыкает процессию здоровяк Гирш Яков Иванович, который сдерживает оставшихся позади монстров.

— Скорее! — распахиваю ворота и пропускаю раненых вперëд.

Выпихиваю чуть притормозившего было брата, пытающегося сказать что-то ухмыляющегося Марка и Прова заодно.

Гирш выпихивает уже меня. Выходит сам — и магией замуровывает выход прямо перед рылами обозлëнных монстров.

— На какое-то время этого хватит, — преподаватель устало отдувается и вытирает пот со лба. — Вот так поиграли в шахматы… Чудом выбрались.

Несколько секунд все молчат, осознавая степень своей удачливости.

Брат, ни слова не говоря, прижимается к моему левому боку. Обнимаю одной рукой его в ответ. По спине проносится запоздалый холодок — а ведь я могла опоздать…

Замечаю взгляд Марка, в котором плещется тщательно скрываемая зависть. Без слов отвожу свободную руку в сторону, приглашая его присоединиться. И внезапно он даже не отказывается!

— Телячьи нежности, — бурчит Пров, глядя на наши обнимашки.

Широко ему улыбаюсь — как же здорово, что с ними ничего не случилось! Даже Прову радуюсь, как родному. А он, бедняга, внезапно багровеет и отворачивается.

— А недурственный у нас в этом году набор, коллеги, — замечает Гирш, подкручивая усы. — Толковые курсанты, далеко пойдут.

— Что тут произошло, Яков Иванович? — на языке вертится другой вопрос, но мне совсем не хочется его задавать.

Преподаватель хмыкает:

— Да чтоб я знал! Пришли мы, значит, как договаривались. У вас танцульки, у нас шахматы, всё честь по чести. Выпили… хм.. по стаканчику чаю. И началось.

— Что «началось»? — переспрашиваю, потому что он загадочно замолкает.

— Превращение, — отвечает вместо Гирша раненый, которого выводили первым. — Офицеры, солдаты… Все…

— Николаичу голову начисто срезало… — поддакивает кто-то, но на него шикают: не пугай, мол, детей.

Неужто мои самые страшные опасения подтвердились? Делать нечего, спрашиваю то, что с самого начала не хотела:

— Получается, гарнизона у нас больше нет?

Гирш бросает красноречивый взгляд в сторону замурованного входа. За стеной сердито ревут и воют брошенные на произвол судьбы чудища.

— Получается, что так.

Фраза повисает в воздухе, будто приговор. Да, сейчас мы вроде как отбились. Вот только кто знает, что ещё на уме у сволочи Радима? Как-то непохоже было, что неудача с праздничным залом его сколь-нибудь задела.

Наверняка у тех, кто устроил подобное, есть туз в рукаве. И вряд ли один-единственный…

— Никогда не думал, что вживую увижу нечто подобное, — вполголоса произносит один из спасённых. — Только божественная магия на такое способна.

— Тогда нам каюк, — невесело усмехается Гирш. — Мы против них что котята.

— Котята тоже кусаются, — не соглашаюсь. — Боги это или нет, мы не можем сложа руки ожидать своей участи.

Ярик прижимается ещё крепче, хотя куда уж.

— Дело говоришь, Иванова, — кивает Гирш. — Нам в любом случае по уставу нужно явиться с докладом к ректору. Сперва решим только, как укрепить стену. Вопрос времени, когда эти твари додумаются оттуда вылезти…

Внезапный взрыв заставляет его — и нас тоже! — вздрогнуть. И только в следующий момент понимаю, что звука не было. Лишь ощущение мощного удара, пробирающее с головы до кончиков пальцев.

Мы дружно поворачиваемся на этот не-звук.

Чтобы увидеть, как небо над городом величественно разламывается невероятных размеров крестом. И наполняется пламенем, которое хлещет из разлома.

— К бесам укрепление, — первым отмирает Гирш. — Срочно выдвигаемся к командному штабу!