Стальная Вера 2

Глава 13. Минуты отдыха

— Козин? — недовольно морщится Руслан. — А ты тут какими судьбами?

Тип с усиками самодовольно улыбается:

— Как видите, ваше высочество. Пресекаю подозрительные деяния-с.

— И чем же это они подозрительные? — хмурюсь. — Мы тут вообще-то этот город и академию спасти пытаемся.

— А вот это, барышня, — деланно-вежливо улыбается мне усатый, — решит уже лично его величество.

Ярослав берёт меня за руку. То ли этого гада боится, то ли переживает, что я его прихлопну.

Только я ж не враг себе — нападать на должностное лицо при исполнении. Особенно в присутствии свидетелей: за широкими спинами солдат в красных мундирах — испуганные лица курсантов.

Видно, наш поход в гости к Перуну занял в человеческом мире не так уж много времени. Никто даже в академию не успел вернуться.

— Постой-ка, — между мной и неприятным типом встаёт Влад. — Какое обвинение нам предъявляют?

Усатый закатывает глаза, будто его спросили несусветную глупость. Подозрительно.

— Организация общественных беспорядков, — начинает загибать пальцы. — Запрещённые магические эксперименты. Покушение на жизнь великого князя Радима.

Да ладно! Мы этого Радима, считай, вообще не трогали, да и со стычки с ним всего ничего прошло. А эти молодчики мало того, что успели сюда явиться, так ещё и обвинение состряпали.

Подозрительно вдвойне.

— Хватит, Козин, — произносит Руслан неприязненно. — Заканчивай. Весь город видел, что именно Радим устроил тут беспорядки. Не знаю, можно ли считать это запрещёнными экспериментами, но то, что ты видишь в небе, — его рук дело.

Усатый бросает равнодушный взгляд на чернеющий наверху разлом. По всему видно, что открытые в мир богов врата его мало интересуют.

— Весь город — это хорошо, — заявляет он. — Мы всех опросим и передадим показания, куда надо. А там уже решат, насколько стоит им доверять.

Звучит так, будто «доверять» им никто и не собирается. Будто там, наверху, уже назначили виноватых и теперь докажут это любыми способами.

— А документы? — не отстаёт Влад. — Откуда нам знать, что ты вообще уполномочен?

— А вот они, документики-с, — извлекает усатый откуда-то из-за пазухи папку и торжествующе размахивает ею. — Всё как положено: подпись, печать…

Влад тянется выхватить бумажки:

— Дай-ка глянуть!

— Но-но! — усатый шустро убирает папку за спину и отступает, назад, за своих бойцов. — Кому попало давать не велено.

— Тогда и с нас спросу не будет, — хмыкает Влад. — Уж больно подозрительным ты выглядишь, Модест Трифонович. А ну как документы ненастоящие?

Мужик отчего-то бледнеет и отступает за сопровождающих ещё дальше.

— Я непременно сообщу императору об угрозах, которые получил в свой адрес! — тявкает он оттуда.

— Конечно-конечно, — недобро ухмыляется Влад. — Держи в курсе.

На ближнем к академии краю площади возникает шум и суета. Кажется, у нас снова гости. Даже обидно, что не очередные монстры. Пусть бы усатый воочию увидел, какие «беспорядки» тут устроены.

Только это всего лишь ректор.

Он подходит к нам твёрдым шагом и командным тоном спрашивает:

— Что здесь происходит? Потрудитесь объясниться!

Смотрит при этом не на нас, а на усатого. Чтобы сразу было понятно, с кого он этих объяснений требует.

— Потрудитесь сначала представиться, — хорохорится тот.

— Юсупов я, — просто отвечает ректор. — Леонтий Вадимович. Заведую Дмитровской академией. Меня тут каждая собака знает. А вот вас видеть прежде мне не доводилось.

В его тоне так и сквозит: «ты слишком незначительный, чтобы великий я обращал на тебя внимание».

По физиономии Козина пробегает тень. Видно, что появление лояльного нам начальства в его планы не входило.

— Козин Модест Трифонович, — представляется он. — Прислан из столицы, дабы разобраться с творящимся тут беспределом.

— Это как же вы так быстро умудрились добраться? — вскидывает брови ректор. — Сообщение отправили всего пару часов назад.

— Мы… У нас свои источники информации! — выпаливает усатый. — Изучите-ка сперва документы.

И всовывает папку Юсупову в руки. Тот смотрит на неё с недоумением и некоторой брезгливостью, но всё же открывает и вчитывается. А затем его лицо вытягивается.

— «Происки врагов государства»? — произносит холодно. — «Гнездо заговорщиков»? Ну и слог для официальной документации… С каких пор в государеву канцелярию стали набирать поэтов? Бездарных к тому же.

Вместо ответа усатый помалкивает. Кажется, содержание тех документов его тоже изрядно смущает.

— И кого же вы собираетесь задержать в качестве заговорщика? — продолжает наседать ректор. — Неужто самого цесаревича?

До усатого наконец доходит, что такими темпами в заговоре против императорской семьи могут обвинить его самого.

— Ни в коем случае! — мотает он головой. — Его высочество абсолютно свободен и вне подозрений.

— Кого же тогда? — наступает Юсупов. — Детей?!

Он пафосно машет рукой в сторону Марка и Ярослава. Синеволосый при этом выглядит таким маленьким и несчастным, что аж плакать хочется.

— Детей, конечно, того… не надо бы, — мнётся Козин. — Но и вы меня поймите, Леонтий Вадимович! Начальство требует… И с вас тоже спросит, будьте спокойны.

Ректор хмурится: перспективы начальственного недовольства ему явно не по душе. А бумаги, кажется, и впрямь настоящие.

— Я немедленно отправляюсь в Москву, — заявляет Руслан. — И решу это недоразумение в ближайшее время. Каждый из здесь присутствующих — герой, которого не наказывать надо, а награждать.

— Делайте, как знаете, — физиономия у усатого настолько кислая, будто он целый лимон сожрал. — Только и мне надо предъявить результаты своих усилий. Ладно, дети пусть расходятся по домам. Но эти двое — взрослые, посему проследуют со мной!

Так. Это он что, про нас с Владом что ли?

— Позвольте с вами не согласиться, — ректор, хоть и мнётся, всё-таки решает защищать нас до конца. — Это мои курсанты, и я за них отвечаю.

— Это МНЕ позвольте не согласиться! — повышает голос Козин. — Или буду вынужден применить силу.

Уставшие стоять без дела мужики в красных мундирах с готовностью расчехляют длинные ружья.

Вот только драки нам сейчас не хватает!

Не хотелось к этому прибегать, но, видно, придётся…

— Да ладно, Влад, — говорю весело. — Давай сделаем, раз уж так просят. Хоть отдохнём чуток. Всё равно они нам ничего не сделают.

Ну да, после встречи с самим Перуном простых смертных бояться уже даже неловко как-то. Тем более, если принять на веру тот факт, что мы унаследовали божественную силу.

Хотя особых изменений я в себе не чувствую.

Рудин смотрит на меня с сомнением. Вот только иного выхода, кроме всеобщего побоища, всё равно нету. И он тоже это понимает.

— Ну, если только до выяснения обстоятельств, — с заметным облегчением вздыхает Юсупов. Видно, что такой исход устраивает его куда больше открытого противостояния. — Только никаких застенков! У меня тут неподалёку есть квартира, пусть побудут пока там.

Как ни странно, против такого варианта не возражает даже Козин. Ректор лично провожает нас до места.

Квартирка оказывается небольшой — маленькая кухня, гостиная и столь же крошечная спальня. Впрочем, вряд ли нам придётся торчать здесь слишком долго.

На кухне в местном аналоге холодильника находится кое-какая еда, а в ванной — пара чистых халатов. Такое ощущение, что ректор специально держит эту квартиру вот для таких вот случаев.

Может, и неплохо, что нам организовали вынужденное безделье. А то в последнее время даже поесть некогда, не то что принять ванну или просто нормально выспаться.

В ванну, кстати, на правах дамы, иду первая. А после, пока там плескается Влад, собираю нам ужин: бутерброды с чем-то вроде ветчины и по большой кружке чая.

Наконец усаживаемся друг напротив друга и принимаемся за еду. Влад выглядит задумчивым и как будто даже немного озадаченным.

— Скажи, Вера, — озвучивает он наконец то, что его беспокоит. — Тебя ничего не смущает в этой ситуации?

Ох, лучше б не спрашивал.

— Смущает, конечно! Этот усатый выглядит слишком подозрительно. Будто заранее знал о том, что здесь случится! Он точно не тот, за кого себя выдаёт.

— Я с ним знаком, он точно работает на императора, — пожимает плечами Влад. — Только меня интересует не это. Разве тебя не беспокоит, что мы сейчас наедине в замкнутом пространстве?

«А что такого?» — чуть не брякаю. Но вовремя соображаю, что для местных стесняшек это и впрямь перебор.

— Для моего мира такое в порядке вещей, — уверяю я. — Ничего особенного.

Рудин недовольно хмурится:

— И что же? Будь на моём месте любой другой мужчина, ты вела бы себя так же?

Задумываюсь лишь на мгновение:

— Ну нет. Тебя-то я знаю. И в целом уже убедилась, что тебе можно доверять.

Не на все сто, конечно. Но отчего-то присутствие Влада с некоторых пор меня успокаивает. Когда это началось? Наверное, после того, как он вытащил меня из оранжереи.

В его словах и действиях нет двойного дна и тайной подоплёки. К нему, пожалуй, даже можно повернуться спиной и не пожалеть об этом.

— А ты наивнее, чем кажешься, — усмехается Влад. Но отчего-то краснеет.

И кто тут у нас ещё наивный?

— Вообще-то в прошлой жизни я была замужем, — добиваю бедолагу. — И старше тебя… раза так в три. Так что вы с Яриком для меня примерно на одном уровне.

Влад невозмутимо отпивает из своей кружки:

— Ну, то, что ты старовата, и так сразу было видно. Молодые девушки так себя не ведут.

— Мог бы и промолчать! — аж задыхаюсь от возмущения. — Да в вашем мире девушки только и должны, что выходить замуж! Я, когда тут очутилась, даже в наследство вступить не смогла…

Упс.

Прикрываю руками рот, но дело сделано.

— И из какого же вы дворянского рода, курсант Иванова? — вкрадчиво интересуется Влад. Не злится вроде, скорее, насмешничает.

Но я не вижу смысла скрывать наше с братом происхождение и дальше.

— Брат наследник графа Огарёва, — признаюсь. — А я — вроде как графская дочка. Только нам пришлось спрятаться в академии. Опекуны собирались убить Ярослава, а меня — выдать замуж.

От воспоминаний о душном Перуновом храме аж передёргивает. Ух, и накостыляю я этим гадам при следующей встрече!

— Собираешься туда вернуться? — понятливо хмыкает Влад. — Хочешь отомстить?

— Вернуться — да, — обхватываю кружку обеими руками и устремляю взгляд в пространство, будто пытаясь углядеть там своё туманное будущее. — Нужно передать Ярославу отцовское наследство. А мстить мне не за что. С этим пусть брат решает.

Влад согласно кивает:

— Разумно. Месть — это не то, на что стоит тратить время.

— Так говоришь, будто много об этом думал.

Он улыбается:

— Было дело. Когда-то я мечтал убить императора.

— Ого, — на автомате понижаю голос. — И что же, теперь отказался от этой мысли?

— Нет, — Влад пристально смотрит мне в глаза. — Просто решил на этом не зацикливаться. Объективно — мне всё ещё сложно что-то всерьёз ему противопоставить.

Усмехаюсь и возвращаю колкость:

— Надо же. А ты наивнее, чем кажешься. Такие речи ведёшь перед первой встречной.

— Просто знаю, что ты меня не выдашь, — отвечает Влад абсолютно серьёзно. — Или ошибаюсь?

Шутливо отмахиваюсь:

— Вот ещё! Мне и своих секретов выше головы, чтобы чужие разбалтывать! Да и всё равно в общем-то. Даже если ты внебрачный сын императора…

— Племянник.

— Что?

— Я внебрачный сын его старшего брата. Значит, императору — племянник.

Ну да. Я и раньше догадывалась, что Влад не просто так с императорскими сыновьями на короткой ноге. Но чтобы они были настолько близкими родственниками…

— Вообще-то императором должен был стать мой папаша, — продолжает Влад буднично. — Но получил магический заряд, несовместимый с жизнью. «Печальное стечение обстоятельств», как написали в некрологе.

— Ты поэтому хотел отомстить?

— Нет, — Влад качает головой. — Новому императору не нужен был отпрыск прошлого наследника. Мать пыталась меня спасти, но в результате погибла сама.

— Как же ты выжил? — страшит не сама история, а то, с каким спокойствием он рассказывает о таких «высоких» родственных отношениях.

Влад усмехается:

— Повезло. В самый последний момент у меня пробудилась магия. Я ранил императора, а он зачем-то сохранил мне жизнь. И отправил на воспитание в семью небогатого барона.

Протягиваю руку и накрываю ею Владову ладонь.

— Сочувствую.

— Да ничего, — он переворачивает руку и переплетает наши пальцы. Его кожа тёплая, даже горячая. — У барона было не так уж и плохо. Можно даже сказать, хорошо.

— Ты поэтому оставил себе его фамилию? — старательно делаю вид, что ничего особенного не происходит, хотя этот простой жест отчего-то жутко смущает.

Нет, всё-таки моё отношение к Рудину совсем не такое, как к брату. Я бы даже сказала, кардинально отличается.

Влад усмехается, вряд ли подозревая, что творится у меня на душе:

— «Богданов» звучит слишком пафосно, не находишь? К тому же я никогда не считал себя членом императорской фамилии.

— Мне тоже больше нравится «Рудин», — признаюсь без всякой задней мысли. И тут же ощущаю, как к щекам приливает кровь. Да что ж такое-то! Осторожно высвобождаю руку из его хватки. — Давай посуду мыть что ли?

Мы дружно наводим порядок. Затем, за неимением других развлечений, усаживаемся на диван и продолжаем разговор.

Влад рассказывает о путешествиях, в которые был вынужден отправиться из-за императорских происков. Я делюсь впечатлениями о первых днях попадания и историями из прошлой жизни.

Мы даже не замечаем, как засыпаем прямо так, сидя. Ещё и в обнимку, потому что к ночи холодает.

А на рассвете подскакиваем, услышав, как распахивается входная дверь.

В комнату, гремя сапогами, входят трое красных мундиров.

— Одевайтесь, — приказывает один из них. — Вас велено срочно доставить в Москву.