Стальная Вера 2

Глава 27. Огарёвы-Рудины

Мы дружно входим и встаём перед недовольным мужиком по струнке. Ведь никаких стульев, кроме императорского, в помещении не предусмотрено.

Кланяемся вслед за ректором, да так и замираем. Нужно дождаться, видимо, монаршьего дозволения подняться. Только этот индюк напыщенный отчего-то медлит.

А спина-то, между прочим, не казённая!

Наконец в помещение заходит кто-то ещё. Быстро проходит мимо и встаëт рядом с императором.

— Что ж, — в голосе его величества чувствуется еле сдерживаемая мощь. — Дозволяю подняться.

Все мои спутники, включая Марка, выглядят невозмутимо. А вот я не могу сдержать вздох облегчения, когда разгибаю спину.

Вопиющее нарушение этикета, видимо. Из-за правого плеча императора мне делает страшные глаза непривычно взлохмаченный цесаревич. Сразу бросается в глаза то, насколько он внешне похож на отца.

Так это из-за твоего опоздания нам пришлось страдать, поганец?!

А вообще как-то странно — после разгрома Дыева войска кланяться обычному человеку. Неправильно.

Влад, будто услышав мои мысли, предупреждающе сжимает мою руку. Да ладно, не настолько я невежественная, чтобы возмущаться на приëме у императора!

Хотя высказаться хочется, конечно же.

— Цесаревич уже доложил мне о случившемся в городе, — продолжает император. — Насколько велика вероятность, что ситуация снова выйдет из-под контроля?

Ректор, которому, видимо, адресован вопрос, снова кланяется:

— Трудно сказать, ваше величество. Нам удалось уменьшить разлом, но закрыть его полностью не получилось.

Император хмурится, возможно, думая об одной рогатой «причине».

— Город будет эвакуирован, — наконец изрекает он. — Академия распущена до полного закрытия пробоя. Вокруг карантинной зоны будут выставлены охранные посты.

Ну ничего себе! Вот это он так сходу рассудил! Академию распускает, ишь ты.

Но Юсупов, который должен переживать больше всех, абсолютно спокоен. У него в руках вдруг оказывается папка с бумагами.

— Позвольте внести предложение, ваше императорское величество, — произносит он. — Курсанты и преподаватели Дмитровской академии в текущей ситуации показали себя наилучшим образом. Во многом благодаря их грамотным действиям мы сумели локализовать…

— Короче, — командует государь, явно не желая слушать про чужие заслуги.

Юсупов снова кланяется:

— Достаточно будет присвоить академии особый статус. А сложившуюся ситуацию использовать для отработки практических навыков у курсантов.

Император хмурится, прикидывая, подходит ли ему это предложение.

— Ладно, — буркает наконец. — Подай прошение в министерство, там утвердят.

Ректор в ответ что делает? Правильно, кланяется! Теперь понятно, откуда у людей в этом мире настолько крепкие спины.

— Кстати, — император чуть заметно усмехается. — Князь Шуйский снова подал жалобу на то, что ты силой удерживаешь его наследника в академии.

Марк вздрагивает, а ректор вздыхает:

— Князь, верно, забыл, как самолично просил меня о помощи.

— Не слишком ли всë это затянулось? — почему-то кажется, что сейчас император говорит не всерьёз, просто играет, как сытый кот с мышью. — Может, и впрямь пора вернуть мальчика в семейное лоно?

Ректор послушно склоняет голову:

— Если ваше величество так прикажет, то несомненно. Однако в этом случае я не могу ручаться за последствия. Возьмëт ли князь Шуйский это дело под личную ответственность?

Император кивает:

— Ты, полагаю, справишься с этим намного лучше. Однако не стоит затягивать, испытывая моё терпение.

— Ни в коем случае, — в этот раз ректор сгибается ниже, чем раньше. — Благодарю, ваше величество.

— Теперь ты, — глаза императора останавливаются на Владе и будто вспыхивают. — Должен ли я считать причинение вреда великому князю актом неповиновения с твоей стороны?

Чего?! Да они тут отбитые на всю голову! Сейчас ещё окажется, что это мы виноваты, на бедняжку Радима напали!

— Вам решать, ваше величество, — отвечает Влад. Почти не кланяется, кстати. — О том, как всё было на самом деле, полагаю, вы уже осведомлены.

— А что скажешь ты? — кивает вдруг император мне. Заметил, кажется, моё возмущение.

— Вам по-честному сказать или по этикетному? — отвечаю грубовато, совсем не так, как рассчитывала. — Только я сама не местная, к политесам вашим непривычная.

Император вскидывает брови. Цесаревич прикладывает ладонь ко лбу, хоть явно хочет себя по нему шлёпнуть. Влад рядом шумно втягивает носом воздух.

Зато у Марка лицо наконец перестаёт напоминать гипсовую маску. Ну а ректор остаётся безмятежен, аки цветок лотоса. Вот это закалка у дядьки, уважаю.

Мне до такой точно далеко.

— Что ж, — милостиво решает император, — говори так, как умеешь.

Видно, ему хочется поиграть в кошки-мышки ещё немного. Наверняка знает уже, что я из другого мира. И забавы ради согласен послушать мою болтовню.

— Благодарю, — киваю, но не кланяюсь. — Для начала хочу сказать, что ожидала от аудиенции с вами совсем не этого.

У императора дёргается щека, но голос спокойный:

— Чего же ты ожидала, чужачка?

Да-да, конечно, надо подчеркнуть, что я не местная. Только я этого не стесняюсь. Мне ваши титулы и расшаркивания до лампочки.

Вот только ничего из этого я не озвучиваю. Вместо этого отвечаю на заданный вопрос:

— Я ожидала обсуждения, а не обвинений. Вы ведь понимаете, ваше величество, что сложившаяся в Дмитровском ситуация — это только начало?

Императорские глазки сердито сужаются:

— Проблема решена. Обсуждать нечего.

— То есть, когда разлом появится над столицей, к нам претензий не будет?!

Влад предупреждающе кладёт руку мне на плечо. Да я и так знаю, что перебарщиваю! Просто этот напыщенный индюк меня бесит! Но тон всё равно сбавляю.

— Вы ведь тоже знаете, что на божественном плане сменилась власть, — теперь я его будто уговариваю. — И божественным сущностям неоткуда больше черпать энергию. А значит, они продолжат сюда лезть.

— Вера говорит правильно, ваше величество, — вдруг поддерживает меня цесаревич. — Господин Перун лично объявил, что эра порядка теперь закончена.

— Наступают Тёмные времена, — вслух припоминаю Перуновы речи. — А мы — наследники, которые должны указать путь целому миру… Точно ли уместно разговаривать с нами в таком тоне?

— Кем ты была в своём мире, Вера Огарёва? — неожиданно интересуется император. И демонстрирует заодно, что ему всё про меня известно. — Если так спокойно меня отчитываешь? Или наивно считаешь, что твоя магия тебя защитит?

— Я не была аристократкой, если вы об этом, — отвечаю спокойно. — Всего, что имела, добивалась сама. Что касается магии… Да, она меня защитит — проверено не единожды. Но и вам нет надобности со мной сражаться. Ни с кем из нас.

— Почему же? — недовольно морщится император, чуть ли не впервые за всё время разговора решив отбросить свои ухмылочки. — Вы получили великую силу. Естественно, что в дальнейшем вам потребуется больше власти.

Киваю:

— Конечно. Но какой смысл тем, кого поддерживают сами боги, усаживаться на место земного правителя? Не логичнее будет замахнуться сразу на божественный план?

Ну да, разошлась я, пожалуй. Потому что ни на какой план лично я не собираюсь. Вставать на место Дыя и разбираться со всей этой разношёрстной братией — ну уж нет.

Я ведь даже убивать самозванного Владыку тогда не стала именно по этой причине. Смысла нет.

На его место всегда встанет следующий. Или, не приведи Перун, тебя туда посадят. Разгребай потом то, что наворотили эти деятели. Мне оно точно не надо.

По крайней мере, пока.

Дождаться бы брата, устранить нависающую угрозу — и жить себе тихо-мирно. Детишек воспитывать.

Украдкой кошусь на Влада. Он ловит мой взгляд и слегка улыбается, покачивая головой. Ну ты, Вера, даёшь жару, мол. Но удивлённым не выглядит. Скорее, согласен с тем, что я говорила.

— Замахнуться на божественный план… — тем временем бормочет император, потирая заросший подбородок. И посматривает на цесаревича, будто бы что-то прикидывая.

— Что же, — наконец решает он. — Примем пока твои слова на веру, Огарёва. Мне в любом случае нужно узаконить ваш статус божественных наследников.

— Дать соответствующий титул, — будто невзначай подсказывает Руслан.

— Дать титул, — послушно соглашается император. — Будете у меня… небесными князьями! Вашей святостью!

Он хрипло посмеивается, будто удачно пошутил. Хотя, как по мне, звучат эти наименования жуть как странно.

— Титулы пробуждённым наследникам я дам, — поясняет правитель, видя наше недоумение. — А земли себе на небесном плане отвоюете. Раз уж вы сами своего привычны добиваться.

Я не жадный, я домовитый, ага.

Только цесаревич, по-прежнему стоящий за плечом папаши, подаёт нам успокаивающие знаки. Привык, видимо, сглаживать подобные решения своего родителя.

Ну, хоть кто-то из императорской семейки соображает.

— Могу я тогда попросить об ещё одной милости, ваше величество? — дипломатично интересуется Влад.

— О чём же? — судя по прищуру, правитель ожидает, что он запросит сундук с золотом, не меньше. И уже собирается отказать.

— Мы с Верой просим вашего дозволения на брак.

Император поджимает губы и слишком явно выглядит разочарованным. Ведь в такой малости даже отказывать как-то неловко.

— Князь и княгиня Рудины? — произносит с сомнением. — Или всё-таки Богдановы?

Неужто опасается, что безродная чужачка претендует на его прекрасную фамилию? Больно надо!

— Огарёвы-Рудины, — улыбаюсь я Владу. — Нам показалось, что так будет звучать лучше всего.

— Что ж… — тянет император. — Не имею причин отказывать. Подайте прошение в министерство, там утвердят.

— Благодарю вас, ваше величество, — Влад кланяется, скрывая улыбку.

На этом аудиенция наконец завершается. Но возвратиться в академию получается только через несколько дней: много времени уходит на оформление бумажек и разные формальности.

Цесаревич, кстати, не обманывает: вместо земель нам жалуют по круглому счёту в банке. Которые мы с Владом дружно решаем не трогать до конца обучения.

Праздновать свадьбу по-настоящему я наотрез отказываюсь. Вот вернётся Ярик, тогда сделаем всё, как положено. Впрочем, от небольшой пирушки в ставшей уже родной академии отвертеться всё же не получается…

***

Легко сбегаю по пологой лестнице и врываюсь в гостиную. Навстречу мне поднимается высокий светловолосый парень с пронзительно-синими глазами.

Ярик?!

— Сюрприз! — во весь рот улыбается этот бугаище. И когда хоть успел так вымахать?

— Сюрприз! — виснет на мне старшая дочь, отчего-то очень похожая на меня в прошлом мире. Наверное, из-за отцовских генов. Зато младший унаследовал светлые волосы — такие же, как у нас с братом.

Где, кстати, этот непоседа?

Мысль неожиданно тревожит настолько, что я вздрагиваю.

И просыпаюсь, с удивлением глядя в тёмный потолок нашей с Владом спальни в общежитии академии.

Сон.

Я всего лишь видела то, что хотела бы воплотить в реальности.

Возвращение брата.

Дети.

Счастье.

Две слезинки одновременно выкатываются из глаз и прочерчивают влажные дорожки к вискам.

Нет.

Это то будущее, которое у меня — у всех нас! — будет. И никакие боги ни за что его не отберут.

Решительно вытираю мокрые глаза — и прижимаюсь к надёжному плечу мужа. Он привычно обнимает меня, не просыпаясь. Ничего. Мы вместе, а значит, со всем справимся.

Ведь по-другому просто не может быть.