Стальная Вера 2

Глава 19. Запасной план

— Скорее, скорее! — торопит Перунов прислужник. — Спасай его, спасай!

Но Влада лишний раз просить не надо, он и так знает, что делать. Теперь свечение окутывает обе его перчатки. Рудин закрывает раненое место обеими ладонями так, будто пытается согреть.

Первые несколько минут мы следим за происходящим с напряжённым интересом. Только никаких спецэффектов нам больше не показывают.

Лишь по вискам Рудина стекает пот.

Помочь я ему ничем не могу, поэтому в голову лезут всякие мысли. В основном, ругательные. Ну и свинью же подложил нам «добренький» Перун!

Вот какой, спрашивается, из кучерявого наследник?! Сначала он собирался нас прикончить, а теперь нам с ним придётся любезничать?

А вот хрен там.

Пусть Перун вместе со своим прихвостнем других дураков ищут.

На мою сжатую в кулак руку опускается мягкая детская ладошка.

— Не сердись, сестрица, — шепчет он мне. — Боги сами выбирают подходящих людей. Если его избрали, значит, в этом есть смысл.

Ладонь сама собой разжимается. И правда, чего это я?

Во-первых, с чего я вообще взяла, что выданное богами наследство — это какой-то подарок? Ничего хорошего я пока что от этого всемогущества не видела.

Ну да, силушки магической побольше стало. Но и воевать приходится чуть не с каждым кустом.

Я за короткий срок пребывания в этом мире в стольких сражениях поучаствовала, что впору медаль выдавать. «За оборону Российской империи», не меньше.

А Ярик?

Бедный ребёнок! Ему бы сейчас в школе на уроках сидеть да с друзьями в лапту играть.

Так нет же. Вместо этого приходится шастать по божественному измерению и прищучивать всяких рогатых подонков, рискуя жизнью.

Только и радости, что получилось выцарапать его у опекунов. И за это можно сказать силе Моры спасибо.

Во-вторых, дружить с подлючим преподом меня никто не заставляет. И плевать, что формально мы с ним на одной стороне.

Ведь как ни посмотри, он со всех сторон предатель.

А с такими у меня разговор короткий. Никаких вторых шансов. Простить, если провинившийся очень постарается, могу.

Но доверять больше не стану. Никогда.

— Я не сержусь, — улыбаюсь брату. — Просто этот тип мне не нравится.

— Он что, по шее тебе надавал? — бесценно влезает Марк, даже не пытаясь сделать вид, что не подслушивает.

В воспитательных целях оказываю ему кулак:

— Шутишь? Да я его так отделала, что мать родная не узнает…

Перед внутренним взором вдруг возникает полутëмная комната. Я будто снова слышу резкое:

«Разве я не предупреждала тебя, Дамир, чтобы ты не смел при других называть меня матерью?»

Не-не-не, сочувствовать этому придурку точно не стану.

Но, пожалуй, теперь понимаю, что он и не мог вырасти другим. Или мог, но уже не захотел…

— Эх, опять всë веселье пропустил, — завистливо вздыхает Марк, не замечая моей заминки.

— В гарнизоне тоже было интересно, — авторитетно возражает брат. — А сестрице всë одно никто не соперник.

Синеволосый шкодливо усмехается:

— Ну да, твоей бесшабашности даже я проиграю.

Молча отвешиваю ему невесомый подзатыльник. Конечно, не попадаю, — Марк со смехом уклоняется.

— Когда вернёмся в академию, — зловеще сообщает Ярик, — вызову тебя на поединок. Будешь знать, как над сестрицей потешаться.

— И в мыслях не было! — ржёт синеволосый с таким видом, что сразу понятно: ещё как было! — Впрочем, от поединка не отказываюсь. Пусть даже соперник моложе… и слабее меня.

Ярослав аж задыхается от возмущения.

— Кто, я слабее?! Я?! Ты говори-говори, да не заговаривайся!

— Ну, пока что никто не убедил меня в обратном, — издевательски разводит руками синеволосый балабол. — Хочешь показать, чего ты стоишь, приходи к административному зданию в два часа пополуночи…

Намечающуюся дуэль прерывает возглас Горя, который единственный из нас остался рядом с Владом. И помирающим Нефёдовым, конечно же.

— Не ори, — шикает Влад. И обращается уже к болезному. — Ну что, Григорий Фёдорович, как себя чувствуешь?

— Будто только что сдох, — хрипло отвечает кучерявый. — Где моя одежда?

Пока он суетливо одевается, мы подбираемся поближе. Интересно же, что на уме у божественных противников!

В том, что Нефёдов всё расскажет, я абсолютно уверена. Даже если заартачится, у нас найдётся, чем его убедить. Будь он хоть трижды наследником, таким же, как и мы.

— Сейчас мы будем задавать вопросы, — словно читает мои мысли Влад. — Отвечай, как полагается, даже не пытайся увиливать.

Нефёдов не отвечает, возится с манжетами. Он сидит прямо на дороге, и это смущает его куда меньше, чем беспорядок в одежде. Наконец он кое-как приглаживает волосы и поднимает на Рудина заметно потускневшие зелёные глаза.

— Я сам решил пойти против прежних принципов, — произносит просто. — Значит, продолжать их отстаивать не имеет ни смысла, ни пользы.

— Похвальная позиция, — кивает Влад. — До того, как потерять сознание, ты что-то говорил про Дыя. Это вообще кто такой?

— Ты не знаешь? — вместо Нефёдова отзывается Горе. — Это бог. Управляет громом и молнией.

— Разве не Перун? — вырывается у меня. Память-то с обеих сторон подсказывает: и из прошлой жизни, и от предыдущей владелицы тела.

Горе кивает, сверкая змеиными глазами:

— Верно. Только у господина Перуна полно других функций… Было. Вот и пришлось переложить самую простую работу на плечи другого божества.

— Делегировать, — киваю. Это мне, по крайней мере, понятно. Странно даже, что Перун вообще все свои задачи не распихал по подчинённым. И не укатил отдыхать куда-нибудь на морское побережье.

— Можно и так сказать, — как-то неуверенно произносит Горе. Будто услышал не вполне знакомое слово, а переспросить стесняется. — С тех пор господин Дый считал себя вторым после Перуна.

Усмехаюсь:

— И очень хотел стать первым.

Горе отмахивается:

— Ну, это вряд ли у него получится.

— Почему же? — подаёт голос по-прежнему сидящий на дороге Нефёдов. — Он нашёл способ открыть путь к великому Дубу.

— Ерунда, — снова отмахивается Горе, явно не особо вслушиваясь. А потом до него доходит. — Погоди-погоди! Дубу? ДУБУ?! И ты молчал?!

— А давайте мы его за это немножко прибьём? — подаю идею. Нет, ну а что? Могу же хоть немного помечтать…

— Тогда не видать нам победы, — с заметным сожалением вздыхает Горе. По всему видно, что божественный выбор его тоже не порадовал. Ну, хоть что-то у нас нашлось общее с этой безногой ящерицей…

— Если хотите, можете убить, — разрешает Нефëдов. — Всё равно моë дальнейшее существование не имеет смысла.

Горе раздражëнно фыркает:

— Имеет-имеет. Ты избран одним из наследников божественного фокуса…

Пока Горе кратко пересказывает то, что уже нам известно, Нефëдов согласно кивает. Рад, небось, что таким образом удастся избежать правосудия.

— Отказываюсь, — произносит он чëтко, стоит божественной сущности закончить.

— А у тебя никто не спрашивает, лохматый, — издевательски ухмыляюсь. — Придëтся тебе послужить тому, кого так мечтал подвинуть.

Нефëдов качает головой с весьма непреклонным видом. Приосанивается даже, будто становясь выше и внушительнее.

— Если я отказался следовать воле великого князя, это не значит, что начну подчиняться цесаревичу, — говорит он высокомерно.

Ишь ты, какие мы принципиальные! Ему тоже медаль выдадим, «Ветеран идиотизма».

— Как знаешь, — Влад кладëт руку мне на плечо, останавливая рвущееся с языка продолжение спора. — Главное, чтобы это не помешало тебе поведать нам планы противника.

Бывший препод усмехается:

— Не помешает. С тем, что остановить его для мира будет полезнее, я полностью солидарен.

— В таком случае поведай нам всë, что тебе известно, Григорий Фëдорович, — кивает Влад.

Нефëдов глубоко вздыхает, устремляя взгляд куда-то в пространство. И медленно начинает:

— Судя по тому, что мне удалось услышать, захват Дмитровского был всего лишь запасным планом. Основные усилия были сосредоточены на поиске Лáтыря.

— Кого? — хмурюсь.

— Лá-ты-ря, — любезно отвечает за Нефёдова Горе. — Так называется священный камень, ключ к миру-узлу, где расположен великий Дуб.

— А дуб — это…

— Мировое Древо, — усмехается Влад. — Я думал, что это просто легенда.

Горе кивает:

— Именно к этому господин Перун и стремился. Чтобы память о прошлом осталась лишь в былинах, сказках и легендах. Чтобы пути божественные и человеческие навеки разошлись.

— А когда припекло, сбросил всё на нас и скрылся в тумане, — усмехаюсь цинично. — Отличный план, просто великолепный. Надёжный, как…

— Он просто не учёл степень внутреннего сопротивления, — ничуть не смущается Горе. — К тому же человечеству текущая ситуация будет только на руку. Люди стоят на пороге великого развития…

— Те, кто выживут, — хмыкает Нефёдов. — Получается, наши с Перуном цели были не так уж различны.

— Он никого не приносил в жертву! — внезапно громыхает Ярик. — И поддерживал равновесие столько, сколько получалось. А вы хотели процветания лишь для маленькой группы своих сторонников!

Нефёдов внимательно смотрит на взбешённого мальчика. Затем склоняет голову:

— Прошу прощения, был не прав. Ничего общего наши действия с целями Перуна не имели.

— То-то же! — брат поворачивается ко мне, и я вижу, как в его синих глазах вспыхивают золотые искры. — Продолжайте.

Удивительно, но никто не спорит. Влад лишь кивает и снова обращается к сидящему на земле Нефёдову:

— Значит, Лáтырь они нашли?

— Да, — кивает кучерявый. — Он сейчас в сердце резиденции Дыя.

— Но путь они всё ещё не открыли? — хмурится Рудин, почёсывая заросший щетиной подбородок.

Нефёдов качает головой:

— Насколько я понял, с этим возникли какие-то сложности. Они планировали использовать полученную от разрушения города энергию, чтобы открыть путь.

— И зачем им всем надо к этому дереву? — недоумеваю. — Мёдом там что ли намазано?

Горе обнажает острые зубки:

— Энергия. Море бесплатной энергии из сотен других миров. Тогда этот город и этот мир можно оставить в покое. Или вернуться с новыми силами и просто уничтожить.

— В других мирах тоже могут быть боги, — резонно возражает Влад. — Вряд ли им понравится такое самоуправство.

— Именно, — Перунов служитель назидательно поднимает вверх палец. — Равновесие нарушится, прежние соглашения канут в Смородину. И тогда нас всех ожидает ещё более тёмное время межмировых войн.

Ничего не скажешь, перспективы — одна другой краше. И как такое возможно: боги, магия, а ума как не было, так и нет?! Трёхлетний ребёнок поймёт, чем чревато лезть в чужую песочницу, а эти умудрённые жизнью старцы не догоняют!

Или просто считают себя самыми сильными?

Идиоты.

Так-то плевать, конечно, пусть лезут. Только разозлённые божественные аборигены других миров явятся сюда, а мы попадём под раздачу за компанию. Кому интересно разбираться, что лично ты думал по поводу поведения зарвавшихся боженек…

К счастью, Дмитровской разрушить у них не получилось.

Вот только не факт, что действуют они лишь в одном городе. Российская империя велика.

— Значит, вопрос времени, когда они всё же сумеют пробиться, — боромочу скорее для себя, чем для обсуждения.

Но Горе всё слышит:

— Именно так. Поэтому вам придётся их опередить.

— Мы что, пойдём к Мировому Древу? — ахает Марк, который всё это время внимательно прислушивался к допросу. — Мне уже нравится быть наследником!

— Вообще-то наследник — это твой лемур, — напоминаю ехидно. — У него и знак есть.

Сам Эй, сообразив, что говорят про него, радостно подпрыгивает. А синеволосый страдальчески закатывает глаза:

— Подумаешь! Он, я — какая разница… Главное, намечается кое-что интересное.

— Вам нужно добраться до великого Дуба, — продолжает оглашать нехитрый план действий Горе. — И оповестить стража, который спит у его корней.

Звучит несложно. И стоит ради этого всем четверым туда тащиться? Чую подвох.

— Только для этого вам с ним придётся сразиться, — подтверждает мои ожидания Горе. — И… ну, хотя бы не умереть.

— Как и ожидалось, — вздыхаю. И тыкаю в Нефёдова пальцем. — В таком случае этот остаётся здесь. Недосуг нам будет ещё и за ним приглядывать.

— Да я с вами не собирался, — отмахивается бывший препод. — Вы, главное, по другим мирам там не разбегитесь. А то через Древо можно попасть куда угодно.

Куда угодно? Так значит, получается… Я могу вернуться в свой мир?!

— Да, — неохотно подтверждает Горе. Упс. Я что, вслух спросила? — Иномирец может вернуться к себе на родину, наследница Моры. Или правильнее будет называть тебя просто Верой?