Стальная Вера

Глава 12. Старая псина

— Вообще-то дверь была закрыта, — выдаю незваному гостю толстый намёк. Мы, конечно, собирались с ним обсудить условия нашего поступления. Но я не думала, что он прямо так припрётся!

Тот невозмутимо кивает:

— Весьма предусмотрительно. Однако управляющий Сам в качестве исключения выдал мне разрешение на вход.

Ясно-понятно, никакого личного пространства. Может, в следующий раз кому-нибудь разрешение на вход ко мне в ванную выдадут. В качестве исключения, ага.

Пока я пытаюсь подобрать цензурные выражения, к нам присоединяется Ярослав. Его, в отличие от меня, ничего не удивляет.

— Приятно видеть вас снова, господин Юсупов, — слегка кланяется воспитанный ребёнок. Вот бы мне хотя бы часть его самообладания! И толика воспитания не помешала бы, чего уж… — Чем мы можем быть вам полезны?

Ректор довольно хмыкает — и по-хозяйски указывает на диван:

— Присаживайтесь. Много времени не отниму.

Ярик послушно усаживается, куда сказано. Я встаю за спинкой дивана и опираюсь на неё локтями. Может, и не слишком вежливо, зато ощущение, что тобой нагло командуют, чуть притупляется.

— Признаться, после того, что произошло в столовой, я опасался, что вы решите уйти, — сообщает ректор, не моргнув глазом. — К счастью, всё разрешилось как нельзя лучше.

Настораживаюсь:

— Откуда вам известно? И про результаты испытаний Ярослава вы тоже всё знали. Иначе бы не прибежали, чтобы не дать нам уйти. Вы за нами подсматриваете, да?

Хоть голос мой звучит спокойно, чувствую, как закипаю изнутри. Неужто решение согласиться на предложение этого старикана было опрометчивым?

Ректор успокаивающе поднимает руки:

— Нет-нет, вы неправильно поняли. Это всё Сам. Он из домовых, поэтому в какой-то степени олицетворяет нашу академию. Он действительно сообщает о выдающихся абитуриентах на испытаниях и о любых происшествиях в местах общего пользования. Но намеренно он ни за кем не следит. Скорее, считывает общий эмоционально-магический фон и реагирует на его выход за пределы нормы.

Ну хоть не камеры над унитазом, и на том спасибо.

— И почему же вы не остановили то, что происходило в столовой? — этот вопрос, пожалуй, интересует меня больше всего. — Разве вы не должны поддерживать порядок среди курсантов?

Ректор смотрит недоумённо:

— Конфликты в нашей среде не только неизбежны, но и полезны. Пока они не выходят за определённые рамки, прекращать их никто не будет.

Странно. А кудрявый вмешался. Или наше общение с теми ребятами уже считалось выходом за рамки?

Наверное, не стоит уточнять. А то привлекут нас с Яриком тут… за превышение самообороны и издевательства над беднягой Пловом. Кто их знает, эти местные порядки.

— Ладно. Мне больше интересно кое-что другое, — перевожу на более актуальную для нас тему. — Вы ведь нацелены на то, чтобы мы с Ярославом у вас учились…

Точнее, в эту академию хотят заполучить брата, а я — так, иду прицепом. Но к чему акцентировать на этом внимание?

Ректор понятливо кивает:

— Для наиболее перспективных студентов у нас предусмотрена отдельная программа обучения…

— А можно как-нибудь вместе со всеми? — Ярик смотрит умоляюще. Не хочу совсем отдельно…

Юсупов на секунду задумывается, затем кивает:

— Это можно устроить. Если согласны посещать дополнительные занятия…

— Согласен! — Ярослав отвечает раньше, чем ректор заканчивает говорить. — Я буду стараться, честно!

— В таком случае принято, — соглашается Юсупов. Затем продолжает, будто про себя. — И что вас всех в общие группы тянет…

В кои-то веки с ним согласна. Были бы у меня Яриковы способности — училась бы отдельно с превеликим удовольствием. Толку больше, беспокойства меньше и всякие Пловы под ногами не путаются.

Но брат явно не ищет лёгких путей.

Ректор между тем продолжает:

— Также я предлагаю расселить вас в более подходящие комнаты…

— Нет! — в один голос останавливаем Юсупова.

— В этой комнате нас всё устраивает, — объясняю более развёрнуто. — К тому же нам с братом удобнее будет жить вместе. По крайней мере, пока.

— В таком случае, даже не знаю, что ещё предложить, — хмыкает ректор. — Кроме качественного образования в одной из лучших академий страны.

— Еда, — подсказываю я. — Преподавательскую возможность выбирать еду в столовой.

— Хорошо, — сразу соглашается Юсупов. Видно, подобная уступка ему ничего не стоит. — Только при условии, что вы будете пользоваться привилегией индивидуально, а не устраивать пиры для однокурсников.

— Постараемся, — соглашаюсь за нас обоих.

Пока так. Посмотрим, как получится на практике. Вряд ли руководство академии станет отслеживать каждую лишнюю чашку кофе.

— В таком случае, ничего не имею против, — ректор складывает руки на животе. — Есть ли ещё какие-то вопросы или пожелания? Остальное можем обсудить позже.

Спросить или не спросить?

Эх, была не была!

— Что вы станете делать, если кто-то захочет нас отсюда забрать?

Ректор невозмутимо пожимает плечами:

— Если это не особый приказ императора, пусть хотят дальше. А что, вы беглые преступники?

Ну… Как сказать…

Не считать же семейные дрязги за страшное преступление! Подумаешь, опекунов вырубила и обчистила их карманы…

Решительно качаю головой:

— Скорее, беглые дети. Которые очень не хотят возвращаться в «любящую» семейку.

— В таком случае можете не волноваться, — уверяет Юсупов. — У нас на этот счёт особые полномочия.

Отлично! У меня аж камень с души свалился. Значит, Ярослава точно не выдадут. А я — как-нибудь выкручусь.

Наконец ректор прощается, наказав обращаться к нему при малейшем случае. А мы с братом остаток дня отдыхаем. Я разбираю немногочисленные вещи, прихваченные из поместья Огарёвых. Теперь, когда всё более-менее устаканилось, нужно разжиться чем-нибудь ещё.

На глаза снова попадается колечко, снятое с мужа Бажены. Нравится оно мне чем-то. Примеряю — да так и решаю оставить. Пусть будет хоть одно украшение.

Перед сном пишу нянюшке короткое письмо, чтобы не волновалась. Засыпаю с приятным предвкушением чего-то нового.

Что же готовит нам с братом грядущий день?

***

— Все свободны, — произносит ректор, когда предпоследний претендент наконец покидает помещение.

Члены приёмной комиссии пытаются протестовать, сердито поглядывая на всё ещё сидящего на скамье Влада.

— Живо, — тем же спокойным тоном произносит ректор, и спорщики торопливо выметаются.

Не так уж часто Леонтий Вадимович проявляет подобную твёрдость. А это значит только одно: спорить с ним себе дороже.

— Пришёл всё-таки, — в голосе ректора слышатся едва различимые нотки удовлетворения. — Ты сделал правильный выбор, Владислав.

Влад усмехается:

— Может, перейдём тогда с вступительной части на основную? Мне и так пришлось слишком долго ждать.

— Ты сам настоял на общем испытании, — разводит руками ректор. — А ведь мог как член императорской фамилии…

— Я Рудин, — отзывается Влад. — Старший приёмный сын простого барона. Ни на какие послабления я права не имею.

Однако встать, как подобает при общении с более высоким чином, этот «баронский сынок» даже не пытается. Кажется, даже ещё вальяжнее развалился.

Ректор едва заметно, но весьма горько вздыхает:

— Упрямишься. А ведь если бы ещё шесть лет назад согласился на моё предложение…

— Это вряд ли, — ухмылка Владислава напоминает звериный оскал. — Я и сейчас не вполне уверен, что стоило с вами связываться, господин Юсупов. Но другие варианты выглядят ещё хуже.

Ректор подходит к Владу вплотную и усаживается рядом.

— Я не думал, что так произойдёт, — произносит он едва слышно и, кажется, уже не впервые.

— Считаете, что я до сих пор виню вас в смерти матери? — Влад слегка приподнимает брови. — Ошибаетесь. Как можно обвинять пса, который верно служит своему господину?.. Вот и я считаю, что никак. Но и доверять такой псине кажется мне весьма сомнительным.

Юсупов поджимает губы:

— Я сообщил императору о вашем местоположении из иных соображений. И вовсе не предполагал, что всё так закончится. Если бы твоя мать…

— Хватит, — в голосе Влада рокочет нешуточная угроза. — Если б да кабы — плохая тема для разговора. Что сделано, то сделано. Причины не важны. Лучше перейдём к тому, ради чего я пришёл сюда с утра пораньше.

И даже почти не приврал — пришёл ведь. А что это утро началось ближе к обеду, так то частности, недостойные упоминания.

Леонтий Вадимович снова вздыхает. Ему явно хочется обсудить случившееся в далёком прошлом, но оставить Влада в академии хочется намного больше.

— Тогда пожалуйте к испытательному фокусу, претендент, — приглашающе взмахивает он рукой, поднимаясь со скамьи.

Испытательный фокус — это шар, который считывает магический потенциал человека. Влад слышал, что его отливают из особого, насыщенного силой песка и каким-то образом настраивают.

Впрочем, для него подобная проверка и в самом деле была не более чем формальностью.

Влад касается гладкой поверхности утопленного в столешницу шара и без особого любопытства наблюдает, как разворачивается его магический диапазон.

Как и ожидалось, ярко-жёлтого цвета. Солнечная магия, императорская. И потенциал огромный. Краше диапазон только у истинного наследника, наверное.

Неудивительно, что к Владу цепляются все, кого хоть как-то интересует власть в Российской империи.

Только вот самого Влада она не интересует.

— Какая сила, — осторожно восхищается ректор. — Здесь мы найдём ей подходящее применение.

Вот они, настоящие чувства этого старикана. Только и делает, что заботится о собственной выгоде. И плевать на всё остальное.

А сожаление, которое он каждый раз демонстрирует при встрече — не более чем игра. Может, даже не намеренная. Просто понимает, что сотворил гадость и показывает то, что должен показать добропорядочный гражданин по мнению общества.

Но все эти Юсуповские страдания для него, Влада, — пустой звук. И извинения в топку. Потому что время вспять повернуть невозможно.

Взаимовыгодное сотрудничество куда честнее. Влад получит более-менее надёжное убежище на ближайшие пять лет. А ректор — сильного курсанта, которым сможет хвастаться так же, как тем своим синеволосым сопляком.

А после выпускного Влад разберётся, как ему жить дальше. Может, к тому моменту император сам о нём забудет. А может, и вовсе власть сменится.

Всякое бывает. Тем более, что у его величества целых два законных наследника подоспели.

— Тогда жду ответной любезности, — Влад постукивает кончиками пальцев по стеклянной поверхности волшебного шара. — Надеюсь, в ближайшие несколько лет меня никто не побеспокоит.

Леонтий Вадимович охотно кивает:

— Сделаю, что возможно, Владислав. Но ты и сам пока особо не высовывайся. Сам понимаешь — я тебя, можно сказать, перед императором беру на поруки.

— Проблем не возникнет, — заверяет Влад. — По крайней мере, постараюсь их избежать.

Ему и в самом деле нет смысла устраивать беспорядки. Да и пожить на одном месте после нескольких лет скитаний будет довольно приятно.

— Тогда можешь выполнить мою просьбу? — тут же куёт по горячему ректор.

Ну да, кто бы сомневался.

— Какую?

— Ты же видел испытание Ярослава Иванова? Сдаётся мне, фамилия вымышленная. И на простолюдинов они не похожи. По крайней мере, мальчик.

— Само испытание — нет, — Влад усмехается помимо воли. — А вот то, что произошло потом…

Наглая неумеха уделала ректорскую гордость при всём честном народе — ну не забавно ли?

Ректор хмурится, будто прочитав Владовы мысли.

— Боюсь, девица эта ещё доставит проблем, — произносит озабоченно. — По-хорошему её вообще не стоило брать, но Марк…

— По-хорошему не стоило сажать на своё место пустоголового ребёнка, — безжалостно припечатывает Влад. — Теперь берите ответственность на себя.

— Естественно, — соглашается ректор. — Только дел у меня — сам понимаешь. Потому и обращаюсь с просьбой. Присмотри первое время за этой девицей, всё одно вместе учиться будете.

Вот же, хитрый пёс.

Отказаться, конечно, можно. Но Владу девушка и сама отчего-то интересна. Тем более, если откажешься, — Леонтий Вадимович ещё к чему-нибудь припряжёт, поскучнее.

— Ладно, — вздыхает Влад с деланным безразличием. — Присмотрю за вашей сорвиголовой. Одним глазом.