Стальная Вера

Глава 3. Тёмная ярость

— Ой, а вы уже вернулись? — валяю дурочку, чтобы потянуть время. — И что, даже на свадебный банкет не остались?

Взглядом Бажены можно убивать.

Она, сложив руки на монументальной груди, стоит в дверях. Из-за еë правого плеча с немым укором выглядывает муж Василий, а из-за левого злорадно ухмыляется личная горничная.

Надо же, все придурки в сборе. И все по мою душу.

— А я уж думала, ты поумнее окажешься, — не обращает внимания на мой вопрос опекунша. В еë голосе слышится нешуточная угроза. — Хотела по-хорошему всë обтяпать. По-родственному.

Так. Если это — «по-хорошему», то как же тогда будет по-плохому?

Хотя нет, вообще не интересно. Одна против троих — исход явно будет не в мою пользу. И сбежать не получится — туша Бажены надëжно перегораживает дверной проём.

— Просто признай, что хотела убрать меня с глаз долой, — хмыкаю. — Чтобы запустить лапы в наше наследство. Так ведь?

Пропадать — так с музыкой. И вообще: лучшая защита — это нападение.

Вот бы ещё нашлось тут что-нибудь потяжелее… Эх, надо было хоть булыжник с улицы захватить. Оружие пролетариата, как-никак. Главное — впечатлить Бажену, остальные двое тогда не сунутся.

Но опекунша пока впечатляется кое-чем другим.

— Ну и воспитание у тебя, соплячка, — неожиданно ухмыляется она. — Кто бы мог подумать. Покойный батюшка, небось, в гробу переворачивается, на тебя глядючи.

Радостно киваю:

— Ага! Волчком крутится. Вы ж, любимые родичи, такой бардак тут устроили. — Опекунша снова хмурится, но я продолжаю. — Ничего. Я на вас и сама управу найду. До императора доберусь, если потребуется. Вам со мной не…

«Совладать», — собиралась сказать я.

Но Бажена ловит меня на полуслове. Тело будто сдавливает стальными тисками — особенно грудную клетку, не продохнуть. Сгибаюсь пополам, еле удерживаясь в вертикальном положении.

А вот опекунша, кажется, даже пальцем не шевельнула. Стоит себе, улыбается, глядя, как я пытаюсь протолкнуть в закостеневшую грудь глоток воздуха.

Это что, у неё такая магия?! Прошлая Вера об этих способностях не подозревала…

— До императора доберёшься, да? — медовым тоном вопрошает Бажена, подкрадываясь ко мне поближе, будто толстая кошка к мыши. Жрать не станет, но позабавится в своё удовольствие. — Кто же послушает сумасшедшую? Уж точно не император.

О чём это она?

— Ну как же, — будто читает мои мысли родственница. — Устроила скандал на свадьбе, покалечила брата, напала на любящую тётушку. Да по тебе психушка плачет, пигалица.

Молодец она, конечно. План Б себе подготовила.

А я не молодец. У меня план один-единственный, и тот корявый.

Наконец получается вздохнуть. Но совсем не потому, что удалось перебороть магию Бажены. Скорее, это она поняла, что ещё чуть-чуть — и упекать в психушку станет некого.

— Не… докажешь… — пыхчу из чистого упрямства. Ясное дело, что в любом мире обвинить можно кого и в чём угодно, было бы желание.

— Они подтвердят, — опекунша небрежно машет рукой в сторону своих сообщников. — А больше поблизости свидетелей нет.

— Свадьбу празднуют, — согласно подтявкивает горничная. Она явно упивается происходящим, аж глазки блестят. Садистка хренова.

— Что? — настораживается Бажена. — Кто садистка?

Упс. Я это вслух сказала? Вроде нет…

Замечаю, как опекунша сжимает правую руку в кулак. Дышать снова становится невозможно.

— Ладно, — тем временем решает не зацикливаться на мелочах родственница. — Дам тебе последний шанс. Сейчас ты вернëшься к своему жениху и на коленях будешь умолять его о прощении. Ясно?

И снова Баженина магия чуть отпускает — ровно настолько, чтобы я сумела выдавить из себя согласие.

— Он же развалится… — хриплю еле слышно. — Если я ему на колени встану…

Бажена возмущëнно рыкает. Еë физиономия стремительно багровеет. Опекун издаëт предостерегающий возглас.

Поздно!

Неведомой силой меня сбивает с ног и прикладывает спиной об стену. Дышать и так нечем, перед глазами всё расплывается. Не сразу понимаю, что это из-за брызнувших от боли слёз.

Но озверевшей бабище мало!

Меня подбрасывает вверх — и шмякает об другую стену, в этот раз правым боком. Хоть не мордой лица, и на том спасибо.

— Остановись! — муж Василий вцепляется в рукав взбеленившейся супружницы. — Помрёт — как мы тогда Нажира Огарёвым сделаем?!

О, так пожилого жениха Нажиром звали? Отличное имечко, ему подходит.

Бажена наконец прислушивается к голосу разума, а я сползаю по стенке на пол. Больно — жуть как. Но, кажется, ничего не сломано. Здешняя Вера оказалась куда крепче, чем можно было подумать.

И на том спасибо.

— Заткнись, — ядовито шипит опекунша мужу. — Ты бы ещё на площадь поорать вышел. А то в столице про наш план пока не слышали.

— Тут все свои, — возражает супруг. — А девка всё одно в отключке. Ты ж её чуть не прибила, дура психованная!

Пока Бажена визгливо отбрёхивается, я пытаюсь пошевелиться. И осмысливаю заодно коварный план, о котором только что узнала.

Мало им опекунства — на графский титул рты разевают, поганцы. К тому времени, как братик дорастёт до наследства, получать станет уже нечего. Если вообще дорастёт. Зачем им конкурент, пусть и гипотетический?

Насчёт своей судьбы я тем более не обольщаюсь. Выйду замуж — и поминай как звали. Подумаешь, померла ненароком. С девками такое сплошь и рядом случается.

Интересно, кстати, насколько это реально юридически? Бывшая владелица тела законами своей страны не слишком интересовалась, поэтому ничего путного из её памяти выудить не получается.

С другой стороны, вряд ли бы они стали так вкладываться в невозможное предприятие…

Между тем хитрые супруги приходят к согласию.

— Бери девку, — командует Бажена. — И к алтарю её, пока не прочухалась. Вякнет там что-нибудь, сойдёт за согласие.

Не-не-не! Ни за что! Я против!

Муж Бажены тем временем послушно топает ко мне. Наклоняется, чтобы поднять.

— Надо же, — присвистывает. — Она ещё в сознании.

— А я тебе говорила, лишнего не болтать, — сварливо отзывается опекунша. — Ладно, и так сойдёт. Тащи давай.

Загребущие Васькины лапы всё ближе, а у меня не получается даже двинуться!

Ненавижу беспомощность.

Всю прошлую жизнь я с ней старательно боролась.

В юности, когда выбиралась из нищеты. И потом, когда поняла, что не смогу испытать счастье материнства. И после, когда по кускам собирала себя после развода и предательства самого близкого человека…

Выдюжила. Справилась. Лучше прежнего зажила.

А эта пакость даже в другой мир за мной увязалась!

Опекун тянет меня вверх, планируя, видно, поставить на ноги.

— Что там, кстати, с зельем? — Бажена понижает громкость, но я слышу. — Всё выдала?

Горничная виновато вздыхает:

— Не успела. Эта… явилась не запылилась. Сейчас уедете — доведу дело до конца.

Зелье, значит.

Так вот чем она пыталась напоить брата.

Память подсказывает, что зелья в этом мире используют по любому поводу. Ведь сотворить его под силу каждому — достаточно растворить часть своей магической энергии в небольшом количестве воды.

Да, зарядка воды перед телевизором в этом мире вышла на новый уровень. И она тут реально работает.

Эффект самопального зелья маг может устанавливать по своему разумению. Потому с помощью этой жижи можно не только лечить, но и калечить, проклинать и даже убивать.

А ведь какую-то часть отравы Ярослав уже выпил. Не просто же так он не просыпался!

Откуда-то из глубин души поднимается злость.

Да что там — самая настоящая ярость!

С неожиданной для себя самой силой отпихиваю опекуна куда подальше. Да так резко, что тот теряет равновесие и еле удерживается на ногах.

— Ну вот, видишь. Ничего с ней не случилось, — насмешливо констатирует Бажена. — Поднялась, отряхнулась и под венец пошла…

Перед моими глазами вспыхивает чёрное солнце. В голове не остаётся ни единой мысли. Остаётся только одно желание: наказать мерзавцев как следует.

Бажена затыкается на полуслове. Её посеревший муженёк пятится от меня подальше. Горничная ещё раньше спряталась за спиной хозяйки.

По периметру комнаты сгущается тьма. Она волнуется и колыхается, будто живая. Вокруг меня змеятся чёрные молнии. Откуда-то знаю, что на самом деле их не существует. Но для зрителей они выглядят вполне реальными.

И почему-то пугают до дрожи.

— Сама ты пошла, — произношу медленно. — Хоть под венец, хоть в баню, куда угодно. Или тебе нужна помощь?

В моём голосе раскатываются отголоски звериного рыка.

Горничная почему-то взвизгивает — и пытается прорваться к двери. Бесполезно! Тьма не пускает, пружиня словно резиновая стена.

Со стороны Бажены словно накатывает энергетическая волна.

Надо же, а в прошлый раз я даже не почувствовала, как она применила магию!

Зато теперь взять меня под контроль у неё не получается.

— Не может быть! — бормочет Бажена. — Ты же пустышка…

— От пустышки слышу, — скалюсь весело. — Гляди, как я умею!

Круговое движение указательного пальца — и послушная тьма протягивает щупальца ко всем троим одновременно. Горничная визжит, Василий поминает какую-то Мору, Бажена пуляет направо и налево своей удушающей ворожбой.

Вот только нельзя бороться с тем, чего на самом деле не существует.

Темнота затягивает их в свои объятия, заглушая крики и мольбы. Пара минут — и все трое лежат рядком на полу. Увы, всего лишь во временной отключке.

И стоит им очнуться, нам с Ярославом снова не поздоровится. А если вдруг помрут, назначат кого-нибудь ещё. И никто малолеток даже слушать не станет.

Значит, план остаётся прежним — бежать.

С грустью оглядываюсь на запертую дверь семейной сокровищницы. А потом — с надеждой! — на неподвижные тела любимых родственников.

Ведь должны же у них быть при себе какие-то деньги!

Душевный подъём, позволивший мне запугать опекунов до обморока, потихоньку спадает. Побитое тело снова наливается свинцовой тяжестью. Вот только отдыхать пока рано.

Со старческим кряхтением обшариваю карманы недобитков.

У горничной кошель самый объёмный, зато из карманов Бажены выуживаю десяток полновесных золотых рублей с чеканным императорским ликом. Память подсказывает, что ценятся они куда выше ассигнаций того же номинала. Видно, подкупала ими служителя Перуна.

А вот у Василия денег не нашлось, только украшения и часы, которые я брать вообще не планирую. Наша с братом задача — получше спрятаться, а не засветиться с настолько приметными вещами.

Уже собираюсь уходить, но в глаза бросается один из перстней на мизинце опекуна.

В отличие от других украшений он выглядит дешёвкой. Серебристый металл, никаких камушков, незатейливая гравировка. Ещё и надет странно, только до второй фаланги. Будто он мал, но Василию уж очень хотелось его на себя напялить.

Подчиняясь внезапному порыву, с трудом стаскиваю украшение и запихиваю в трофейный кошель. Если для опекуна кольцо было такой ценностью, то мне тоже пригодится. Хоть пока и не ведаю, зачем.

На этом миссию можно считать завершённой. А значит что? Правильно, пора делать ноги! Ну, или как получится — в моём-то состоянии.

Торопливо, насколько могу, прихрамываю обратно к бывшей нашей с Яриком комнате. Как и ожидалось, она уже совершенно пуста. Оглядываю помещение напоследок и решительно направляюсь к выходу.

Ничего. Мы ещё сюда вернёмся. И тогда Бажениной шайке точно не поздоровится!

Стоит открыть дверь, как мне навстречу бросается встревоженная Марфа.

Неужто, пока меня не было, что-то случилось с Ярославом?!