Стальная Вера

Глава 5. Наглая морда

Бросаю нервный взгляд в сторону невозмутимой Степановой спины. Кажется, он не заметил ничего из того, что тут со мной происходило. Да и было ли оно на самом деле?

Вот только внезапное улучшение состояния Вериного брата вполне реально, а он сам требует внимания. И его можно понять: врагу не пожелаешь очнуться в трясущейся коляске, когда знаешь, что засыпал у себя в комнате.

— Что с тобой, Ярик? — интересуюсь как можно спокойнее. — Болит где-нибудь?

Он отрицательно мотает головой и шмыгает носом.

— Ты, наверное, не помнишь, — продолжаю, — но я решила, что чем дальше мы от опекунов, тем лучше. Так что мы едем в Дмитровской — попробуем укрыться в этом городе.

Брат вытирает рукавом мокрые щёки.

— Я всё видел, — произносит глуховато из-за заложенного носа. — Я смотрел на тебя сверху.

По спине бежит холодок. Как-то это заявление напоминает байки про путешествия в загробный мир.

— А света в конце тоннеля не было? — усмехаюсь, чтобы смягчить впечатление.

Ярослав качает головой.

— Нет. Меня мама сверху скинула, когда ты жезл раздавила… — он снова протяжно всхлипывает. — Это потому, что она меня теперь не любит, да?

Ерошу светлые волосы на его макушке.

— Наоборот. Это лучшее, что она могла для тебя сделать.

Некоторое время мы молчим. Смущённый Ярослав украдкой вытирает слёзы, я, чтобы не конфузить его ещё больше, бездумно смотрю на проплывающие мимо поля и овраги.

Чуть ли не впервые за всё время после своего перерождения задумываюсь, кто и с какой целью забросил меня в этот мир.

Не затем ли, чтобы помочь этому ребёнку?

Но даже если это не так, плевать. Сделаю для него всё, что в моих силах.

Тем временем Степан слегка сбрасывает скорость.

— Я вот чего думаю… — оборачивается он к нам. — Ба! Молодой хозяин, оказывается, проснуться изволили! Хорошо выспались?

— Так себе, — отвечаю вместо сморщившегося брата. — Скажи лучше, чего ты там такого подумал?

Степан жуёт губами, будто не решается предложить. Потом всё же произносит:

— Тут невдалеке ещё одна дорога имеется. Напрямки, через лес. Пару часов, глядишь, сберечь можно…

— Едем, — отзываюсь тут же. Нам такая экономия будет только на руку.

Но Степан мнётся ещё больше.

— Тока мы в Дмитровской не с той стороны въедем. В трущобы, стал быть.

— А что, это опасно? — хмурюсь, прикидывая, чем буду отбиваться в случае нападения. Вряд ли моими невеликими способностями можно впечатлить по-настоящему серьёзных ребят.

— Не-не-не, — старательно мотает головой кучер, пробуждая во мне страшные опасения. — Анператор защищает, курсанты-магики тоже подсобляют. Бедокурят тока иной раз…

— Да в чём проблема-то? — прерываю Степановы рассуждения. — Раз всё хорошо, тем более нужно ехать.

— Так ведь… неприлично же! — выдаёт он то, чего я совершенно не ожидаю. — Барышня всё-таки.

Усмехаюсь:

— А Ярославу, получается, можно?

— А чего ему будет, — отмахивается кучер.

Ишь ты, как все окружающие блюдут мою порядочность. Туда не заходи, этого не трогай. Выходи по чужому приказу замуж за деда и не тявкай.

Ага, бегу и падаю.

— Едем, Степан, — мой тон неуловимо меняется. Кучер тут же выпрямляет спину и подстёгивает лошадок. — И запомни на будущее. Мы с братом вовсе не молодые господа, а бедные родственники, которым ты решил помочь по доброте душевной. Не Огарёвы вовсе, а… Ивановы.

Сперва собиралась сказать «Пупкины», но уж больно фамилия приметная. А Ивановых тут много — ещё двое никого не удивят.

Степан неодобрительно хмыкает, но возражать не торопится. Идеи получше у него, как и меня, нету.

— Вот же ж, стрекоза, — бормочет он якобы под нос, но так, что я прекрасно слышу каждое слово. — Натворишь делов, кто тебя замуж возьмëт-то?

— Как — кто? — хихикаю. — Принц на белом коне, конечно.

— Заморский, поди? — уточняет кучер, охотно переключаясь с моей подачи на более весëлую тему.

Возмущëнно машу на него руками, хоть Степан этого не видит.

— Не-не-не, исключительно наш, отечественный. Куда мне за море, я ещё тут не всего добилась…

— Тогда цесаревич, — внезапно встревает брат. И начинает обсуждать со Степаном параметры моего будущего супруга.

Особенно настораживают предложенные Яриком огромные усы и борода до пояса.

Кажется, эти двое всерьёз вознамерились погулять на моей второй свадьбе, раз уж первая не задалась.

Только не выйдет, хоть тресни — свадьба-то у меня будет третья!

Если вообще когда-нибудь случится. И дело даже не в том, что до сих пор страдаю по первому супругу. Я о нëм вообще не думаю.

Просто не устраивает меня знакомиться на свадьбе, как принято в этом мире.

А ещё у нас есть опекуны. Поэтому надо надо где-то закрепиться, чтобы, если что, вернуть кого-то из нас у них не получилось.

Пока я думаю, брат вовсю болтает с кучером. Он вообще здоровеет на глазах, будто с ним ничего не было.

Вот только стало ли ему на самом деле лучше — большой вопрос. Вдруг эффект временный? Надо найти ему доктора, как обустроимся.

Наконец мы приезжаем на место.

Город Дмитровской по меркам человека, всю жизнь прожившего в современной столице, оказывается совсем крошечным. Хотя для жителей этого мира — вполне себе областной центр.

Трущобы, к слову, выглядят вполне нормально — не знаю, почему Степана они так беспокоили.

— Ща, барышня, мигом до лучшей гостиницы домчу, — обещает он, позабыв, видно, всё, о чём я говорила раньше.

— Здесь останови, — командую, углядев довольно приличный домик с надписью «Комнаты внаём». — Нам с братом те хоромы не по карману будут.

К счастью, кучер почти не спорит.

Коляска останавливается, мы сходим на булыжную мостовую. Наскоро прощаемся со Степаном и скоро остаёмся совсем одни. Кажется, дома с опекунами было не так уж плохо…

— Ну что, идём? — отпихиваю страх неизвестности куда подальше. Не стоит сейчас показывать ребёнку своей слабости, ему и так несладко.

Стоит нам подойти к дверям, как они распахиваются и оттуда вихрем выскакивает здоровенный мужик с какими-то коробками.

Успеваю оттолкнуть брата в сторону, а вот сама отскочить — нет.

— Глаза разуй, бестолочь, — внезапно раздаётся спокойный рокочущий голос. — Малышню передавишь.

Это кто малышня, я что ли?!

Мужик с коробками сердито огрызается и тут же сбегает, сверкая пятками. Оно и понятно: парень, который остановил его за мгновение до столкновения со мной, на полголовы выше и куда шире в плечах.

А вот моё внимание больше привлекают его глаза — тёмные, будто омуты. Но при ближайшем рассмотрении оказывается, что они совсем не чёрные. а просто серые, как мокрый асфальт.

Да, у меня отлично получается рассмотреть в них каждую крапинку. Потому что этот нахал подступает ко мне вплотную. Ещё и наклоняется слегка, угрожающе надо мной нависая и бесцеремонно разглядывая.

Сейчас я особенно остро ощущаю собственную маленькость.

И это меня жутко бесит!

— Простите, уважаемый, — Ярик, сам того не подозревая, не даёт мне вымолвить ни слова. Может, и к лучшему. Вряд ли такие речи подходят благовоспитанной барышне в этом мире.

Глядишь, и правда замуж не возьмут.

— Чем могу помочь? — незнакомец наконец перестаёт сверлить меня взглядом и разворачивается к брату, деликатно мнущемуся рядышком.

И брат не подводит.

— Вы случайно не цесаревич? — интересуется деловито. — Нам очень любопытно уточнить.

Физиономия парня изумлённо вытягивается. Он бросает быстрые взгляды по сторонам, но, похоже, ничего подозрительного не находит.

— А что, неужто похож? — расплывается в фальшивой улыбке. — Впервые слышу.

Ярослав пожимает плечами:

— Не знаю. Но для сестры должен спросить. Я ведь теперь глава семьи.

Брат выглядит настолько серьёзным, что меня пробивает на хи-хи. А что, неплохой бы муж получился! По крайней мере, внешне. У братишки, я смотрю, глаз-алмаз…

Опомнись, старушка, мальчик тебе во внуки годится.

Да и женат, наверное, — уж больно сердитым выглядит. Будто оскорбили его в лучших чувствах, надо же.

Ну и ладно. Нам чужого малолетку в любом случае не надо. Тут своего бы на ноги умудриться поставить…

— Надо же, — в тёмных глазах парня искрится злая насмешка, губы презрительно кривятся.. — А ты затейница. Детей ко мне подсылать ещё никто не додумывался.

Не поняла.

Он что, посчитал, мы это нарочно устроили? Ах ты ж, морда наглая!

— А ты не слишком много о себе воображаешь, мальчик? — зло прищуриваюсь. — Спасибо, конечно, за помощь. Но, к твоему сведению, младенцами я не интересуюсь.

— Мальчик? — теперь пыхтит незнакомец. Того и гляди, пар из ушей пойдёт. — Ты это про меня сказала, пигалица?

— А что, после твоих слов нужно было в ножки поклониться? — тоже продолжаю закипать я. — Или шнурки погладить?

— Да ты же чокнутая, — приходит к неожиданному выводу парень. — То-то всякий бред несёшь. Может, тебе в лечебницу, а?

— Может, тебе туда? — отвечаю в том же тоне. — Или в вашем средневековье понятия «сарказм» не изобрели ещё?

— Я ж говорю — сумасшедш…

— ПРОШУ ПРОЩЕНИЯ, ГОСПОДИН! — Ярик, который всё время нашей перепалки кружил рядом, встаёт между мной и незнакомцем. — Ещё одно слово, и я буду вынужден вызвать вас на магическую дуэль.

Он что, серьёзно?

Ух, кажется, да.

Память подсказывает, что в этом мире глава семьи вправе призвать к ответу человека, оскорбившего любого из её членов.

И я без понятия, как можно это остановить.

Ведь Ярик совсем ещё ребёнок, хоть формально действительно старший в роду. Даже не знаю, что для него будет хуже: если этот громила воспримет угрозу брата всерьёз или если просто посмеётся. Наверное, лучше всё же второе. Безопаснее.

Но незнакомец глубоко вздыхает и тут же успокаивается, будто не он тут меня в домогательствах обвинял.

— Прошу прощения, — без особого раскаяния произносит он. — Моя шутка зашла слишком далеко.

Ярослав солидно кивает, но на этом не останавливается:

— Впредь так же прошу воздержаться от подобных высказываний в нашем присутствии.

Интересно, где десятилетний ребёнок нахватался таких фразочек? Книги, уроки этикета, — услужливо подсказывает память. Ведь до смерти родителей его воспитывали как будущего преемника, а это вам не подготовка к ЕГЭ всё-таки.

— Разумеется, — покладисто соглашается незнакомец. — И в мыслях не было.

Брат бросает короткий взгляд в мою сторону — смотри, мол, как круто я тут всё разрулил! Подавляю желание показать ему большой палец: в памяти Веры такого жеста нет, а мне сейчас лишние вопросы ни к чему.

— В таком случае вынуждены откланяться, — Ярослав чуть склоняет голову.

Получив ответный поклон, подходит ко мне. Берёт за руку, и, глядя прямо перед собой, ведёт ко входу в гостиницу. Или это место лучше назвать постоялым двором?

Но я не в курсе, а Вера, за всю жизнь выбиравшаяся из отцовского поместья лишь несколько раз, мне тут не помощница.

Она уже на этапе трущоб коньки отбросила бы.

Пока идём к двери, спиной ощущаю внимательный взгляд. Перед тем, как войти, на мгновение оглядываюсь.

Незнакомец продолжает пялиться в нашу сторону. В его тёмных глазах мне чудится что-то недоброе. Брр. Надеюсь, мы больше с ним не увидимся.

Заведение с незатейливым названием «Комнаты внаём» оказывается чем-то вроде хостела. Усталая администратор записывает наши с братом псевдонимы в толстый журнал, после оплаты вручает ключи и провожает до нужной двери.

Комната небольшая, но есть всё необходимое. Самое то, чтобы переночевать. А вот жить получится дороговато. Надеюсь, с академией всё сложится и нам не придётся сюда возвращаться.

Ярик спит на ходу, да и я тоже. Быстро приводим себя в порядок — и на боковую.

— Не волнуйся, сестрица, — сонно бормочет ребёнок перед тем, как окончательно вырубиться. — Я тебе другого цесаревича найду.

Вот уж обойдусь как-нибудь.

С этой мыслью я засыпаю. Впервые в новом мире.

Утро наступает преступно быстро. Встаю с трудом. Слабое тело ноет от прошлых побоев и непривычной нагрузки. Плескаю в лицо ледяной водой, чтобы проснуться.

И просыпаюсь! Но только от испуганного вскрика Ярика, который остался в комнате!