Стальная Вера

Глава 19. Без страховки

Над местом, где мы находимся, прямо на глазах разрастается снеговая туча. Невысоко, аккурат между зависшей наверху «картофелиной» и поверхностью.

Высоко в воздухе пляшут кристаллы льда, прямо на лету превращаясь под влиянием тёплого воздуха в воду.

Не иначе, сам Перун сподобился устроить тут снегопад, чтобы спасти Маркову задницу!

Ага, от него дождёшься.

Зато на куче мусора, недавно служившей укрытием, стоит мой мелкий братец и увлечённо что-то магичит. Рядом с ним — ещё четверо мальчишек, у одного из которых голова обмотана окровавленной тряпкой.

Местные маги настолько суровы…

Значит, и мне нельзя стоять в стороне. Моя тьма бесполезна на таком противнике, зато я по-прежнему могу отвлечь на себя часть его внимания.

Направляю к противнику ещё больше теней. Они то здесь, то там дёргают его за корни, из которых сложено туловище, шлёпают, толкают.

Да, пользы мало. Но хоть в сторонке не стою.

Туча над нашими головами становится иссиня-чёрной.

— Прячьтесь! — кричит кто-то.

И почти сразу будто кто-то разом открывает над нами тропический душ. Леденючий!

Вот ведь… детки. Предупредить — предупредили. А время дать, чтобы успеть спастись, не удосужились. Мокро и холодно, блин!

Пламенные крылья, защищающие противника, шипя, гаснут. Он пытается сделать новый снаряд — бесполезно. Теперь у меня получается обвить его конечности теневыми щупальцами и держать, не давая им двигаться.

Марк, не будь дурак, насылает на вражину новый рой колючих звёздочек. Кажется, серьёзного урона, несмотря на уничтожение части магии, парень не получил.

То ли не так уж много её сгорело, то ли эти звёзды ему почти ничего не стоят.

Скорее, второе. Потому что чем дальше они вгрызаются в древесную «плоть», тем сильнее увеличиваются в размерах. Будто напитываются чьей-то силой — хозяина или его жертвы.

Жуть.

А сам Марк при этом ещё и ухмыляется от уха до уха. Будто хлебом не корми, дай чего-нибудь пораспиливать.

Или кого-нибудь.

Наконец противник осыпается грудой бесполезных опилок. Мы можем вздохнуть с облегчением и отжать воду из мокрой насквозь одежды.

Благо, препод, который всю битву отсиживался в сторонке, оказывается огненным магом. Настолько искусным, что может высушить одежду на человеке, даже не подпалив.

Ну, почти.

— А здорово вы это придумали, — Марк дружески хлопает по плечам ребят, устроивших противнику душ. Кроме Ярика — брат от руки старшего товарища старательно уклоняется. — Не знал, что ледяную магию можно так использовать.

— Всё благодаря стазису, — охотно поясняет Викторович, утюжа магией очередного курсанта. — Ребята совместными усилиями охлаждали отдельно взятую область в воздухе. А курсант Иванов удерживал на месте образующийся конденсат.

— Ничего особенного, — слегка розовеет Ярик. — Просто здесь в воздухе много воды — растения дышат.

А из дыры в крыше он не вылетел, потому что оранжерея сразу начала проваливаться в другое измерение, — догадываюсь я.

— Ого, — присвистывает Марк, разглядывая Ярослава будто какую-то диковину. — Такой умный, да?

Брат совсем теряется.

— Просто… учитель объяснял… — бурчит он, ковыряя землю носком ботинка.

— Отстаньте от ребёнка, — вмешиваюсь я, отпихивая настырного синеволосого, который так и норовит всё-таки дотянуться до Ярослава. — Вот выберемся, тогда и обсудим.

— Лады, — покладисто соглашается Марк. — Как раз Эй вернулся.

Синий лемур планирует ему на голову и принимается там скакать. Заодно верещит и жестикулирует, словно что-то рассказывая. Марк стоически это терпит, глядя куда-то вдаль.

— Ну что? — спрашиваю, когда зверёк немного выдыхается.

Синеволосый спихивает питомца с макушки. Выглядит он задумчивым, но отвечает:

— Ничего. Отсюда и правда не получается выйти. Хоть Эй и старался. А значит, — он широко улыбается и тычет пальцем вверх, где по-прежнему творит какие-то странные дела «картофелина», — придётся разобраться с этой штукой.

— Тебя, видно, это очень радует, — ворчу. — А вдруг не поможет?

— Есть такая вероятность, — соглашается Анатолий Викторович. — С другой стороны, вариантов у нас всё равно немного. Можно, к примеру, попытаться разрушить несущую конструкцию…

— А вы точно преподаватель, дедушка? — интересуюсь невзначай. — Очень уж радикальные у вас методы и специфичные вкусы.

Викторович улыбается в бороду и разводит руками. Значит, не точно…

— Рушим штукенцию! — радуется Марк.

И запускает вверх пробную звезду.

Которая пролетает чуть больше половины пути.

Синеволосый не сдаётся — влезает на самое высокое место. Но даже так — созданная им звёздочка едва царапает «картофельное» брюхо.

Пока всерьёз расстроенный Марк бурчит что-то ругательное, свои силы в решении задачи пробует каждый. Бесполезно.

Наконец в исходную точку встаю я.

Теневое щупальце без труда преодолевает расстояние и проходится по поверхности цели. Вот только никакого урона оно, как и в случае с древесным магом, нанести не может.

— Слушай! — спохватывается Марк. — А можешь меня туда забросить? Ну пожа-а-алуйста.

Может, и могу. Вот только не возьму на себя ответственность за твою жизнь. Когда я воспользовалась этой тактикой в симуляции, получилось не очень. Хоть и довольно эффективно.

Оглядываю обращённые ко мне лица. Кто-то смотрит восторженно, кто-то со страхом. Ну и кого ты, Вера, отправишь в это опасное путешествие?

Ответ, разумеется, очевиден.

— Я сама, — подписываю себе приговор. — Боюсь превратить тебя в лепёшку.

— Да что со мной станется… — обижается синеволосый.

Кладу руку ему на плечо и заглядываю в глаза:

— Сможешь организовать хоть какую-нибудь страховку? Есть что-то подобное в твоём арсенале?

Парень тяжело вздыхает:

— Разве что сеть раскинуть могу.

— Раскинь, — киваю серьёзно. — Ты тут единственный, на кого я могу в этом плане рассчитывать.

— Как скажешь, — снова вздыхает Марк. И шкодливо улыбается. — А что мне за это будет?

— Орден Сутулова третьей степени, — улыбаюсь в ответ. — Ну конечно, почёт и всеобщее уважение. Как иначе?

На том и договариваемся.

Добываю себе подходящий дрын — на магию тьмы сейчас особой надежды нет.

Прощаюсь с братом, старательно скрывая тревогу. Надеюсь, что даже если со мной что-то случится, у него всё будет хорошо. В каком-то внезапном порыве снимаю с пальца трофейное кольцо и вручаю Ярославу.

— Вернусь — заберу, — обещаю.

— Я тебя дождусь, сестрица, — кивает мальчик.

Крепко его обнимаю. За пару дней он стал мне действительно родным.

Ну всё.

Пора.

Великий поход против «картошки» объявляю открытым!

Против ожидания перемещение наверх проходит гладко.

То ли в Нефёдовской иллюзии что-то работало по-другому, то ли я благодаря тому небольшому опыту смогла приноровиться. Но факт остаётся фактом: тьма притянула меня к «картофелине» будто паутина — известного супермена.

Вот только я не рассчитала, что бока этой штуки окажутся жуть какими округлыми! Хорошо, что дрын перед перемещением догадалась засунуть за пояс.

Лихорадочно вцепляюсь в шевелящиеся отростки и кое-как выбираюсь наверх. Как и казалось снизу, виновник наших сегодняшних приключений размером с автомобиль. Может, чуть больше.

А отростки шевелятся совсем не просто так.

Каждый из них будто пронзает пространство и целеустремлённо ввинчивается внутрь. То и дело слышится тихий треск, напоминающий звук рвущейся ткани.

И всё это ощущается жуть каким неправильным.

Я никогда не была чувствительным человеком, даже в юности. А с возрастом и вовсе нарастила прочную шкуру, от которой все эти тонкие материи отскакивали, будто горох от кирпичной стенки.

Но сейчас даже мне становится не по себе.

Потому что я вижу перед собой не просто вторженца, а самого настоящего паразита. Что будет с нами и со всей академией, когда он завершит своё подлое дело? Даже знать не хочу.

Достаю своё будущее верное оружие из-за пояса и решительно втыкаю в шкуру «картошки». Бесполезно.

И дело даже не в отсутствии у него выраженного острия — при желании металлическую штуковину можно много куда вонзить просто за счёт физических характеристик.

Вот только покрытие оказывается слишком прочным.

Удар, второй, третий — дрын отскакивает от поверхности, чуть не выскакивая из рук. Нет. Нужно поискать другой способ.

Пока думаю, пробую ударить по отросткам — совсем как в детстве, когда с друзьями воевали с крапивой.

А вот так уже лучше!

Под моими ударами отростки крошатся и осыпаются, оставляя после себя едва заметные проколы в пространстве. Интересно, что будет, если сунуть туда палец?

Но проверять на практике мне что-то не хочется. Я, конечно, бедовая, но не настолько же!

Прохожусь по всей доступной поверхности, уничтожая «картофельные» отростки. А потом оглядываюсь, чтобы ещё раз осмотреть дело рук своих.

Что за…

Там, где я совсем недавно проходила, всё по-прежнему. В смысле, то, что я истребила, колосится снова, как ни в чём не бывало. Ещё и только что срубленные отростки прямо на глазах начинают проклёвываться.

Ну и что, спрашивается, с ними делать?

Краем уха улавливаю внизу какой-то шум. Но решаю не придавать значение: у меня сейчас другая задача. И чем быстрее я с ней справлюсь, тем скорее закончится всё это безобразие.

Не может же быть, чтобы у этой «картошки» не нашлось уязвимого места!

Исследую пространство более внимательно, буквально носом рою каждую пядь. А потом догадываюсь снести один из ростков.

Уже через несколько секунд он появляется снова, но я замечаю главное. Крошечное отверстие в непрошибаемой шкуре паразита. Ну, держись теперь у меня, зараза…

Уже привычно призываю магию. Уничтожаю росток — и вонзаю теневое щупальце на его место. Протискивается с трудом, но я ведь только начала!

Оставляю щупальце на месте, а в следующее отверстие пытаюсь пропихнуть верный дрын. Не получается — тут нужна штука поострее.

Значит, придётся действовать с помощью магии.

Работа оказывается не то чтобы сложной, скорее муторной. К тому моменту, как я зачищаю небольшой пятачок рядом с собой, у меня уже не остаётся сил.

Останавливаюсь, чтобы отдохнуть, и осторожно, через край, выглядываю вниз. Неспроста ведь там шум не затихает.

И правда: ребята вовсю отбиваются от очередной атаки мутировавших растений. А значит, Марку сейчас не до моей подстраховки.

Ладно.

Всё равно мне пока нечем похвастаться.

Распылять магию по всей поверхности у меня больше не получается. И так чувство, будто на каждой руке висит по пудовой гире. А ноги так вообще к «картошке» приросли.

Буду брать пример с противника, авось чего-нибудь да получится.

Поначалу теневые щупальца проникают внутрь неохотно. К тому же я по мере продвижения стараюсь увеличить их диаметр. Но вдруг — совершенно неожиданно! — они будто проваливаются внутрь, почти не встречая сопротивления.

А прочная шкура внезапно трескается.

Торопливо хватаюсь за край и тяну на себя, не позволяя покрытию прирасти обратно.

Так-то лучше!

Оно отрывается почти бесшумно, будто кожура мандарина. И передо мной наконец предстаёт полупрозрачная сердцевина, напоминающая желе. А внутри этой субстанции пульсирует подсвеченная штука, чем-то напоминающая сердце.

Нашла!

Кожура начинает отрастать. Спешно отдираю её руками, обнажая внутренности ещё сильнее. Теперь существование этой твари в моих руках.

Вот только когда я её уничтожу, точно свалюсь вниз.

Осталось решить, что лучше: подождать, пока ребята отобьют нападение, рискуя их жизнями, или действовать без страховки, рискуя собой?..

«Картофелина» под ногами не то вздрагивает, не то напрягается. Неужто из-за моих действий?

Нет!

Шевелящиеся отростки вдруг вытягиваются и замирают, делая «картошку» похожей на огромного ежа. Оглушающий треск заставляет зажать уши.

И я вижу! Вижу, как подлая картошка начинает делать с пространством то же самое, что проделала с ней я: разрывает!

Ощущение, будто надвигается что-то непоправимое, накрывает меня с головой. Ни в коем случае нельзя дать ей завершить начатое!

А значит, выбора у меня больше нет.

Перехватываю дрын так, будто собираюсь откалывать им лёд.

И с размаху втыкаю точно в светящуюся сердцевину.

В первый момент ничего не происходит. А потом отростки начинают скукоживаться и распадаться на куски. И казавшаяся неуязвимой «картошка» — тоже.

Ещё чуть-чуть — и я полечу отсюда вверх тормашками.

Цепляюсь щупальцем за торчащую из сломанной крыши покорёженную арматурину. Авось спружиню на нём как-нибудь донизу. В крайнем случае — ухвачусь по пути за что-нибудь ещё…

Распад достигает сердцевины — и она взрывается.

Меня подбрасывает вверх и в сторону. Будто в замедленной съёмке вижу, как отрывается ненадёжное щупальце и чувствую отдачу. А потом несусь к земле, всё ускоряясь.

За что-то ухватиться?!

Не смешите!

Концентрирую тьму вокруг себя, превращая её в подобие подушки.

И всё равно удар о землю едва не вышибает дух. А когда магическая подушка ожидаемо лопается, боль отдачи едва не разрывает меня на куски.

Как хорошо, что я наконец отключаюсь.