Стальная Вера

Глава 18. В поисках выхода

Да это ж лемур!

С громким воплем он врезается башкой во вражеский деревянный «палец», отводя его в сторону. Острый коготь таранит землю совсем рядом с моим плечом.

Фух, повезло!

Шустро откатываюсь в сторону и вскакиваю на ноги.

А ожившую древесину безжалостно кромсает рой острых звёздочек, каждая из которых размером с мою ладонь.

— Иногда я жалею, что не маг огня, — самодовольно произносит синеволосый Марк, который не спеша подходит к нашему собранию. — Есть тут кто-нибудь, кто сможет его прижарить?

— Я, — в один голос произносят двое мальчиков, один из которых — чем-то недовольный Ярослав. Испугался что ли?

Ободряюще ему улыбаюсь, но он, кажется, этого даже не замечает. Вместе с напарником они кое-как подпаливают беспокойную деревяшку с разных сторон.

Сам Марк ходит позади и с умным видом раздаёт советы. Чем, вероятно, люто их раздражает. Подозреваю, что весь его план именно в этом и заключается. Лемур тоже не отстаёт: топает по земле вслед за хозяином, нахально его передразнивая.

Если б не ситуация, мне было бы даже смешно.

Дерево сдувается уже через несколько минут и сбегает, окуривая окрестности вонючим дымом.

— Выкуси! — кричит синеволосый ему вслед, будто в этом изгнании исключительно его заслуга.

— Слишком шумно, — ворчит Ярослав, отходя ко мне поближе. Кажется, со вчерашнего дня шебутной Марк совсем не стал нравиться ему больше.

Зато другие дети обступают лемура, который милостиво позволяет гладить себя по синей шерсти.

— Вовремя я сюда пришёл, правда? — поворачивается ко мне ухмыляющийся Марк. — А то была бы у тебя в организме лишняя дырка…

Грожу ему кулаком:

— Поговори мне! Мал ещё так со взрослыми разговаривать.

— Мне семнадцать, — оскорбляется Марк.

— А выглядишь на все четырнадцать.

Он и впрямь слишком уж мелкий для заявленного возраста. А ведёт себя иной раз и вовсе будто дошкольник.

— Всё дело в особенностях магического развития курсанта Шуйского, — встревает в разговор Анатолий Викторович, подшаркивая к нам поближе. — Интересная такая особенность, надо сказать…

— А давайте мы лучше наши планы обсудим, — торопливо прерывает преподавателя Марк, широко улыбаясь. — Пока сюда ещё какие-нибудь кусты не набежали.

Сразу видно: не хочет рассказывать о своих делах кому попало. Имеет право, между прочим.

— Ты прав, — соглашаюсь. — Кстати, а где все? В смысле, отряд спасателей. Ты же не один сюда пришёл?

— Больше никто не придёт, — новость слегка ошарашивает. — Если только позже. Всем сейчас не до этого.

— Вот как, — хмурится препод. — Чем же они заняты?

Марк равнодушно отмахивается:

— Монстры какие-то повылазили или вроде того. Все их гоняют.

— А ты?

— А я сбежал, — он ухмыляется. — Хотелось посмотреть, чем здесь так фонит.

— И что думаешь? — киваю на «картошку».

Синеволосый несколько секунд задумчиво разглядывает пришельца.

— Думаю, эту штуку надо срочно разваливать, — с кровожадным видом отвечает он. — Не нравится она мне.

Анатолий Викторович улыбается, поглаживая задубевшую и побуревшую местами бороду.

— Для начала всё же стоит всесторонне изучить данный феномен, — деловито прикидывает он. — Всё же подобный вид вторжения в человеческий мир с божественного плана нигде до сих пор не упоминается…

— Вы ничего не забыли, а? — прерываю беседу двух энтузиастов.

— Чего? — удивлённо вопрошают хором.

— Нам нечем и некем воплощать ваши грандиозные планы, — отвечаю хмуро. — А люди в академии прямо сейчас от кого-то отбиваются. Не время предаваться исследованиям.

Снова начавший меня бесить препод равнодушно пожимает плечами:

— Да мы всё равно скорее всего отсюда не выберемся. Я ведь с самого начала об этом толкую, — а дальше обращается к Марку. — Насколько трудно было проникнуть внутрь оранжереи?

— Вообще ерунда! — отзывается синеволосый, залихватски взмахивая руками.

— А если по-честному? — препод сверлит его взглядом.

— Ну… Пришлось попотеть, — признаётся Марк, опуская глаза. — Слегка.

Викторович кивает своим умозаключениям:

— Вот видите. Мы проваливаемся на Рубежье. А может, и дальше, на божественный план. Если войти сюда ещё возможно, то выбраться — уже вряд ли.

— Попытка не пытка, — настаиваю я. — Всегда нужно начинать с самых простых вариантов.

— Да-да, — язвительно отзывается препод. — Тащиться всем вместе к выходу, который скорее всего закрыт, — прекрасная и очень здравая мысль. Тогда как здесь можно организовать оборону.

— Да-да, — ответствую не менее язвительно. — Назло всем сидеть в падающем лифте и ждать у моря погоды, ничего не делая, — идея тоже великолепная. Отличный план, как говорится.

— Так можно кого-нибудь отправить на разведку, — влезает в наш милый диалог Марк. — Кого не жалко.

Дед смотрит с укоризной:

— Почему это не жалко? Я квалифицированный преподаватель, доцент. К тому же не я это предложил.

— Не вас, — прыскает синеволосый. — Эй! Ко мне!

Разомлевший от детского внимания зверёк стремительно бросается к хозяину и вскакивает ему на руки. Мальчишки разочарованно верещат.

— Нужно всего лишь проверить возможность выхода, так? — не обращает Марк внимания на их недовольство. — Предоставьте это мне.

Несколько секунд Марк таращится в жёлтые лемурьи глаза, будто сообщая ему задание. А после животное высоко подпрыгивает и на бреющем полёте отправляется в сторону выхода.

— Теперь остаётся только ждать, — синеволосый по-турецки усаживается прямо на землю.

— Они возвращаются, — дёргает меня за рукав Ярик.

— Кто? — оглядываюсь с тревогой.

И только потом понимаю, что проклятое дерево явилось за реваншем!

За то короткое время, пока мы его не видели, дерево успело обгореть дочерна. Листва осыпалась, полностью обнажив скрюченные ветки

«Дерево повешенных», — отчего-то вспомнилась то ли услышанная, то ли прочитанная где-то фраза. А следом даже смешно как-то стало. До чего дожила! С деревьями воюю…

— Не бойся, — успокаиваю брата. Ну и остальных мальчишек заодно. — Ничего оно нам не сделает.

— Мы его уже один раз победили, — соглашается Марк. — Больше не сунется.

— Зачем тогда вообще явился? — Анатолий Викторович с сомнением качает головой. — Возможно ли, что произошли некоторые мута…

Его прерывает оглушительный треск, который снова издаёт висящая над нашими головами «картофелина». А следом, будто подчиняясь команде, дерево взмахивает ветками и…

Лопается, будто перезрелый банан!

Обгорелая шкура летит во все стороны. Из-под неё рвутся вверх жаркие языки пламени.

Нет! Это огненные лепестки огромного цветка, почему-то напоминающие крылья!

Вместо того, чтобы спрятаться, Ярослав встаёт передо мной. В его руках сверкает иней.

Остальные дети изумлённо вопят и стараются убраться от неведомой твари куда подальше. Даже Марк подскакивает с облюбованного места, разинув рот.

Вот только разбегаться по всей оранжерее не надо! Ищи-свищи вас потом среди обломков…

— Все! — верещу громко, насколько возможно. — Ко мне! Скорее!

В кои-то веки привычка слушаться маму идёт ребятам на пользу. Они собираются рядом, нервно переговариваясь и тыкая в бывшее дерево пальцами.

Потому что есть, на что посмотреть!

Огненные лепестки то закручиваются спиралью, то раскрываются. То разгораются так, что больно смотреть, то становятся тусклыми, будто остывающие уголья.

— Что оно делает? — интересуется Марк. Теперь он разглядывает нового противника с каким-то кровожадным любопытством.

— Могу ошибаться, — восторженно отвечает преподаватель, — но, кажется, оно пытается о чëм-то нам сообщить. Видите, ритмический рисунок постоянно меняется? Удивительный феномен!

А по мне — подозрительно. Но преподу, верно, лучше знать…

Ага, как же!

Земля под ногами мелко дрожит. И почти сразу фонтаном взрывается вокруг общительного цветочка. Не сразу понимаю, что оттуда прут вверх толстые корни.

Они скручиваются, переплетаясь друг с другом. И складываются во что-то человекообразное.

— Невероятно! — глаза преподавателя восторженно сияют, а сам он выглядит буйнопомешанным. — Мы становимся свидетелями зарождения новой формы жизни.

— Которую обязательно придётся прикончить, — не разделяю его восторгов. — Вряд ли он явился, чтобы с нами поболтать.

Трансформация заканчивается, за спиной получившегося из корней существа крыльями раскидываются огненные лепестки.

Человечек у волшебных растений получился так себе, на три с минусом. Очертания скорее угадываются, чем есть на самом деле. Ног так и вовсе нет — явно прирос к месту.

Зато он жуть какой гибкий.

Вон как вскидывает «руки», между которыми вспыхивает огненный шар…

— В укрытие! — соображаю в последний момент. Кого-то отталкиваю, кого-то хватаю за шкирку. Благо, хлама, за которым можно спрятаться, тут хватает.

На место, где мы только что стояли, приземляется брошенный противником шар. Взрывается, расплёскивая огненные ошмётки.

— Оно сознательно использовало магию! — продолжает блажить Анатолий Викторович рядом со мной. — Никогда ещё магическая эволюция не была такой наглядной и не происходила настолько быстро…

Хватаю старикана за грудки и встряхиваю, благо он довольно лёгкий.

— Это что за чудо природы? — чуть ли не рычу. У меня тут толпа детишек разной степени побитости, а этот кретин радуется, что у местной фауны появился ещё один способ с нами разобраться! — Как его прикончить? Отвечай!

Сначала препод таращится на меня непонимающе. Потом в его глаза возвращается осмысленное выражение. Кажется, ему даже становится стыдно.

— Давайте посмотрим, — он аккуратно отцепляет мои пальцы от своего ворота и выглядывает из-за укрытия. — Кажется, поджигать его бесполезно. Налицо явная резистентность.

Действительно: существо уже вовсю формирует новый шар. И плевать ему, что древесная основа по всем правилам должна быть горючей.

— Его первородная магия преобразовалась в огненную, — кивает своим мыслям Викторович. — А значит, прочность осталась стандартной. Можно попытаться уничтожить его физическим способом. Курсант Шуйский, как вы на это смотрите?

— Попробую, — Марк согласно машет ладошкой, выглядывая из-за валуна, который явно когда-то служил элементом ландшафтного дизайна. — Только его бы отвлечь, чтоб не мешал себя резать.

Второй снаряд приземляется совсем рядом. Искры долетают до нас, оставляя на одежде тёмные подпалины. Нужно спешить.

— Беру это на себя.

А кто же ещё. Старикан? Дети? Ой, не смешите.

Пытаюсь подняться во весь рост, но брат хватает за руку.

— Я с тобой, — смотрит ещё так. Умоляюще.

Ну конечно, Ярослав. Конечно же…

— Нет, — выдёргиваю ладонь из крепкой хватки. — По одному человеку попасть сложнее, чем по толпе. Не волнуйся, справлюсь.

И выхожу навстречу противнику, который уже готовит следующий удар.

Против такого врага от моих теней толку немного. Боли он не чувствует, мозгов, которые можно заморочить, у него нет. Даже ног, в которых можно путаться, не предусмотрено.

Зато есть руки!

Теневое щупальце добирается до растительного мага — и резко дёргает его за руку. Огонь, которым он управляет, плюхается наземь.

Противник вздрагивает, будто только-только меня замечает.

И запускает из свободной руки струю пламени!

Вот это я понимаю, отвлекла… Пока бегу, краем глаза усматриваю, как Марковы звёздочки роем набрасываются на корни. Кромсают, будто стая пираний беззащитную добычу.

Молодец, синеволосый, иной раз и от тебя есть толк.

Противник замирает, прекращая меня атаковать. Ага, уже сдулся?!

Как бы не так!

Он вскидывает огненные крылья вверх — и словно обнимает себя ими, проходясь сверху донизу. Марк вскрикивает, когда его звёзды занимаются пламенем.

А я без понятия, чем можно ему помочь!

Вот бы водички…

И тут же чувствую на лице ледяные капли.

Дождь?! Откуда?