Стальная Вера

Глава 20. Государева тайна

Сначала я вижу свет.

Такой яркий и ослепляющий, что проникает даже сквозь закрытые веки. Неясный шум беспокоит всё сильнее. Словно напоминает о бессовестно незавершённых делах.

Отстаньте. Я сплю.

Но шум только усиливается.

— Вера! — пробивается сквозь него тонкий детский голос.

Ну что ты будешь делать. Разве малышне докажешь, что тёте Вере отдыхать тоже нужно…

Тяжеленные веки поддаются с трудом. Поднимаю их еле-еле, только чтобы посмотреть, кому там я срочно понадобилась.

И вижу перед собой синие глазища, наполненные слезами.

— Сестрица… — голос Ярослава становится глухим, когда он утыкается лицом мне в грудь.

— Осторожнее, не навреди, — этот голос принадлежит Марку. Я его даже узнаю не сразу — настолько он серьёзный. Что, синеволосый, не всё коту масленица? Видать, кто-то хвост тебе всё же прищемил…

А что случилось, кстати?

Пытаюсь пошевелиться — никак. Меня что, к кровати привязали?!

— Вера, попить? — Ярослав отстраняется и заглядывает мне в лицо. В его глазах пополам со слезами плещется тревога.

— Что… — хриплю я. — Случилось?

— Ты упала с большой высоты и едва не погибла, — спокойно сообщает невидимый Влад. Надо же, и этот здесь. — А всё потому, что безрассудно относишься к собственной безопасности.

Он замолкает, будто закончил говорить. Затем веско добавляет:

— Либо просто идиотка.

— Сестрица нас всех спасла, — огрызается брат. Впрочем, не слишком убедительно. — Если бы она не разрушила ту штуку…

— А если бы она свалилась тебе на голову? — в голосе Влада слышно ехидство. — Тоже сейчас рассуждал бы о том, какая твоя сестра со всех сторон правая?

— Тише, — мрачно останавливает начинающуюся перепалку Марк. — Не беспокойте больную.

«А кто у нас больная?» — собираюсь ляпнуть я.

И вспоминаю. Взрыв, стремительное падение, оглушающую боль. Охренеть. Неужто после такого я ещё и выжила? Да я везунчик.

Или калека…

— Какие у меня повреждения? — интересуюсь скрепя сердце. Говорение по-прежнему даётся с трудом. Но лучше сразу услышать самое страшное.

— Магическое истощение, практически несовместимое с жизнью, — раз, — охотно отзывается по-прежнему отчего-то обозлённый Влад. Можно подумать, это ему от меня по башке прилетело, когда падала. — Множественные ушибы, в том числе внутренних органов — два.

— И? — тороплю, потому что главную гадость он наверняка оставил напоследок.

— Тебе мало? — вызверяется парень, наклоняясь ко мне поближе.

— А где переломы? — удивляюсь. — Почему я не двигаюсь?

— Тело не выдержало, — Влад отводит глаза и вообще уходит из поля моего зрения. — Ты разом высвободила предельное количество энергии. А потом ещё отдачей прилетело. Чудо, что ты вообще осталась жива.

Пытаюсь собраться с мыслями, которые так и норовят куда-то разбежаться.

— А оранжерея? Ребята? Бородатый препод?

— Я расскажу, — отвечает Марк безэмоционально, по-прежнему не показываясь на глаза. — После того, как то межмировое устройство было уничтожено, здание вернулось в нашу реальность. Поэтому подмога явилась почти сразу.

— Повезло, что я был поблизости, — хмыкает Влад. — И решил проверить, что там у вас взрывалось.

— Старший брат сжёг там всё за минуту, — с плохо скрываемым восхищением произносит Ярослав. — И помог доставить тебя к доктору.

Ну и ну. «Старший брат», ишь ты. Кажется, Ярик выбрал себе кумира и пример для подражания.

Стоп. Этот хмурый тип меня ещё и на руках тащил?!

Щекам становится жарко. То ли от смущения, то ли от злости, что всё пропустила, пока была в отключке.

В маленьком росте, оказывается, тоже есть какие-то преимущества…

— Спасибо, — произношу безразлично, чтобы скрыть смущение. — Уже известно, что это вообще такое было?

— Пока никаких официальных заявлений не было, — отвечает Марк, не меняя интонации. — Ректор собрал педагогический совет, а ворота академии закрыли на неопределённый срок…

— Марк, — прерываю паренька. — С тобой всё в порядке?

— Нет, — совсем не скрывает он. — Я виноват перед вами, Вера Павловна.

Будь мне хоть немного получше, у меня бы челюсть отвалилась от удивления. Но сейчас получается лишь слегка нахмуриться.

— В чём же? — интересуюсь с подозрением. — Канцелярские кнопки в ботинки насыпал?

— Страховка, — отзывается Марк по-прежнему ровно, будто робот. — Я должен был тебя удержать.

Ну да. С одной стороны должен. С другой — трудно думать о ком-то ещё, когда на тебя самого со всех сторон нападают.

— Ты что-то путаешь, дружок, — произношу мягко. — Я и не ожидала, что ты в этот момент меня поймаешь.

Марк молчит. Я прямо слышу, что именно он сейчас думает.

— Дело не в твоих способностях, — продолжаю, хоть и чувствую уже жуткую усталость. — А в том, что действовать сразу на два фронта мало кому под силу. Ты был за старшего. И выбрал спасать многих вместо одного. И я не в обиде, Марк. Наоборот. Согласна с твоим выбором.

Синеволосый громко хлюпает носом и наконец показывается позади Ярослава. Его щёки подозрительно блестят, но я не собираюсь заострять на этом внимание.

— Я возмещу, — произносит горячо. — Жизни не пожалею, Вера Павловна!

— Придурок, — усмехаюсь. — Дети должны жить и радоваться, ясно? И хватит называть меня по имени-отчеству, а то прибью… Когда поправлюсь.

— Прибить — это всегда пожалуйста, — расплывается в привычной улыбочке Марк. Так-то лучше.

— А теперь валите, — прикрываю глаза. — Спать хочется…

Ответить никто не успевает, потому что в дверях возникает новое действующее лицо.

— Курсанты, на выход, — отрывисто командует ректор. — А к трём часам — в мой кабинет.

Влад сердито фыркает и выходит первым. Ярослав пытается что-то возразить, но Марк уводит его прочь.

Юсупов сверлит меня недовольным взглядом.

— Ну и что скажете в своё оправдание, курсант Иванова?

Вот ведь жучара наглый!

— Мне ещё и оправдываться перед вами нужно? — устало прикрываю глаза. Никогда бы не подумала, что разговаривать с людьми настолько тяжко. — Хватит того, что мы с ребятами спасли вашу академию.

Юсупов усаживается на табуретку, которая, оказывается, стоит рядом с кроватью.

— Что ты видела? — ректор вдруг меняет обвиняющий тон на заговорщический. Ещё и фамильярничать вдруг начинает! — Это ведь ты его уничтожила?

Догадываюсь, что он имеет в виду паразитическую картофелину. Ненадолго задумываюсь.

— Мне показалось, эта штука готовилась что-то разорвать, — кое-как собираю в кучу свои смутные догадки. — Пришлось действовать быстро.

— Ты пострадала, — ректор обвиняюще тычет пальцем в мою сторону. — В то время как на территории академии большинство отделалось лёгким испугом.

Широко зеваю. Всё-таки да, я действительно пострадала. И нет, выслушивать упрёки я больше не собираюсь.

— Леонтий… Батькович, — отчество не помню, хоть убей. — Вы чего от меня хотите-то? Болтаете странное…

Ректор нервно оглядывается по сторонам и понижает голос чуть не до шёпота:

— Дело в том, что в нашей академии проходили тактические учения. И вы были слишком неосторожны, курсант.

— Учения?! Да вы совсем там… — накатывает первое возмущение. Но почти сразу я понимаю, что он хочет сказать. — То есть, никакого вторжения не было?

Юсупов довольно улыбается:

— Нет, конечно. Секретные учения с привлечением самых опытных специалистов — и только. Это вообще-то государева тайна.

Ясно-понятно. Ректор не хочет привлекать высочайшее внимание такой мелочью. Подумаешь, группа первокурсников чуть не осталась в этой проклятой оранжерее.

Главное, чтобы всё было шито-крыто. По-другому, наверное, не сделаешь. Но это не значит, что я уже на всё согласна.

— Ну не знаю, — тяну задумчиво. — На учения не очень-то походило. Та штука выглядела весьма опасной…

— Пространственная нематода, — подсказывает ректор. — Так мы решили назвать это устройство… То есть, назвали бы, если б оно реально существовало. А так… лучше об этом ни с кем не болтать.

— И что мне будет за молчание? — спрашиваю с интересом. — Вы же понимаете, что мне тоже должно быть выгодно действовать заодно с вами?

Юсупов смотрит на меня как на врага народа.

— Чего ты хочешь? — хмурится.

— Дайте подумать, — прикрываю глаза. Но я уже знаю, что попросить. — Сохранение нашего секрета. Вы ведь уже догадались, что мы с братом не Ивановы.

— Это было не сложно, — кивает ректор. — Твой брат настоящий дворянин.

«В отличие от тебя», — читается в его взгляде.

Я, в общем-то даже не претендую.

— Мы Огарёвы, — сообщаю просто. — Сбежали от опекунов, чтобы учиться на благо родины.

На своё, конечно, тоже. Но разве ж это плохо?

Юсупов поджимает губы:

— Странно. Никаких новостей касательно чьего-либо побега до нас не доходило.

Ещё бы! Кто же о таком трепаться станет-то?

— Наверное, у них тоже учения, — усмехаюсь с намёком. — И государева тайна во все поля.

— Не врёшь? — ректор подозрительно щурится.

— Вот те крест! — отзываюсь мгновенно. И тут же соображаю, что в этом мире такой поговорки быть не может.

Вот только ректор пропускает фразу мимо ушей. Наверное, списывает на местный молодёжный сленг. Хорошо, что руководитель этой академии не слишком въедливый.

У него будто бы и есть лишь один интерес в жизни. И это совсем не разоблачение хитрых попаданок.

— Проверим, — произносит он таким тоном, что сразу становится ясно: поверит на слово. — А ты, в свою очередь, подумай, что скажешь императору.

— Что, прямо ему лично? — хмурюсь.

Юсупов тяжело вздыхает:

— Даже если мы очень постараемся, какие-то слухи до него дойдут. И за делегацией проверяющих дело не заржавеет.

Вот только этого добра нам не хватало. С другой стороны, странно было бы, если бы самый главный босс в этой империи никак не среагировал на случившееся.

На этой оптимистической ноте ректор прощается. Кажется, до назначенных ребятам трёх часов осталось минут десять.

А я наконец-то могу отдохнуть.

Но стоит прикрыть глаза, как кто-то трогает меня за руку. Да что тут за проходной двор-то сегодня!

Но стоит увидеть большеглазую физиономию Самого, как моё раздражение тут же испаряется.

— Приветствую, хозяин академии. Какими судьбами?

— И тебе привет, — две пары ушей существа забавно двигаются. — Письмо принёс вот. Танцуй что ли.

— Да я сейчас даже спеть не смогу, — хмыкаю. — Давай так.

Сам подмигивает и кладёт мне на грудь простой белый конверт со старательно выведенным именем адресата: «Саша Пушкин». Пока я распаковываю послание, почтальон куда-то исчезает.

Улыбаюсь, предвкушая занимательное чтение.

— Чего? — глаза лезут на лоб уже после первых строчек. — Да они там совсем что ли?!

***

Влад закрывает за собой дверь палаты и, никого не дожидаясь, почти сбегает прочь. С него хватит. Общаясь с сумасшедшими, сам таким станешь. А ведь у него, Влада, есть цель.

Для начала — выжить, не связываясь по возможности с заговорщиками, мечтающими усадить его на трон.

А ещё — спросить кое-что с Его величества императора. По-родственному, раз уж по-другому никак.

И тратить время на беспокойство об одной чокнутой девице ему совсем не с руки. Отчего-то вид её безжизненного лица до сих пор стоит у него перед глазами.

Влад даже не заметил тогда, как начал делиться с ней солнечной магией. Которая вообще-то могла её добить.

Нет уж. Пусть буйная Вера Иванова живёт и умирает, как считает правильным. Он, Влад, к этому больше не причастен.

Довольно.

Вот только почему же от этого со всех сторон правильного решения так мерзко на душе?