Стальная Вера

Глава 4. Долина смертной тени

— Ярослав… — тут же подтверждает мою мысль Марфа. — Он всё не просыпается! И дышит как-то…

Ну нет. Зелье-то он до конца не выпил! Значит, так быстро поплохеть не должно…

Опекуны сволочи! Надо было им хоть по паре тумаков отсыпать! Я что, за братом приехала, чтобы он у меня на руках помер?!

Забыв о боли, бросаюсь к коляске с поднятым верхом, которая уже заменила громоздкую свадебную карету. Степан, нервно треплющий одну из лошадей по холке, взирает на меня с заметным облегчением.

Но мне некогда его успокаивать.

Ярослав полусидит-полулежит на сидении и выглядит ещё хуже, чем полчаса назад. Совсем бледный, дыхание быстрое и неглубокое. Кажется, чуть помедлишь — и всё, спасать будет уже некого!

Так.

Спокойно.

Паника в таких делах ещё никому не помогала.

Во-первых, я ничего не знаю о том, какое действие заложили в это зелье. Ясное дело, что ничего хорошего. Но всё же. Если графский наследник умрёт сразу после того, как старшая дочь выйдет замуж, это вызовет ненужные подозрения.

Наши опекуны ведь не совсем идиоты, правда?

Хотя кого я обманываю. Они даже церемонию провести не успели, а уже взялись за Ярослава. Они явно чувствуют себя безнаказанными.

Возможно — даже скорее всего! — за ними кто-то стоит. Но память прошлой владелицы тела ничего не подсказывает. До смерти родителей девочка жила в мире какающих радугой единорогов.

Потому после так и не смогла адаптироваться.

Но я-то — другая! Я обязательно что-нибудь придумаю. Всегда так было и будет, пока живу.

В этом мире вообще магия. А значит — выход точно найдётся.

Пока проверяю состояние брата, Марфа и Степан топчутся на рядом с экипажем.

— Выезжаем прямо сейчас, — бросаю отрывисто кучеру. — Есть тут поблизости крупный город с академией? Только не столица.

Она тут совсем рядом, поэтому искать в первую очередь будут именно там. К тому же это единственное место, кроме деревни Огарёвых, где Вера несколько раз бывала.

Степан ненадолго задумывается, почёсывая затылок.

— В Дмитровском есть академия, — наконец произносит он. — Только зачем оно тебе, барышня? Нешто учиться удумала?

Отвечаю уклончиво:

— За надом. Сколько займёт дорога?

— К ночи приедем, — бросает кучер короткий взгляд на солнце.

Долго, конечно. Но в большом городе проще затеряться, чем в какой-нибудь деревне. К тому же там куда реальнее найти того, кто поможет Ярославу.

— Я с вами, — вмешивает вдруг Марфа. На её морщинистом лице написана решимость, а натруженные руки сжимают узелок.

С усилием отпихиваю от себя глупое желание согласиться. Хотя почему «глупое»?

Стоит выйти за пределы поместья, как мы с братом окажемся в мире, о котором почти ничего не знаем. Прошлая Вера училась быть женой и матерью в дворянской семье, мне же придётся выживать по-другому.

Опасно даже в своём происхождении признаваться.

Но слишком уж нянюшка старенькая. Ей бы сейчас отдыхать от трудов праведных, а не колесить за компанию с беглецами, рискуя нарваться на какие-нибудь приключения. К тому же есть у меня для неё важное задание.

Не дожидаясь помощи Степана, выпрыгиваю из экипажа.

— Марфа, — шепчу проникновенно, заглядывая женщине в глаза. — Ты должна остаться здесь… Нет, погоди! Выслушай. Сейчас мы с братом вынуждены уйти. Но однажды вернёмся, чтобы забрать всё, что нам положено. И тогда здесь нас должны встретить те, кто ждёт нашего возвращения. Понимаешь?

Лицо няни трагически кривится, будто женщина вот-вот заплачет. И всё же она берёт себя в руки и согласно кивает.

— Как мы обустроимся, тебе придёт письмо, — продолжаю я. — От внучатого племянника покойной двоюродной сестры… Саши Пушкина. Рассказывай ему всё, что тут происходит, ладно? И… не забывай нас. Дождись. Обязательно.

По щекам няни всё-таки начинают течь слёзы.

— Да куда ж я денусь-то, деточка, — бормочет она. — Дождёмся истинных наследников, обязательно дождёмся…

Торопливо успокаиваю Марфу, даю ей немного денег. Да она и сама соображает, что нам следует торопиться. Обнимаемся на дорожку. Потом усаживаюсь рядом с братом, крепко обхватываю его за тощие плечи — и мы наконец трогаем.

Скоро утопающее в зелени поместье Огарёвых исчезает из виду.

— А у тебя, Степан, — соображаю запоздало, — проблем не будет, что ты нас отвозишь? Взять тебя с собой я ведь тоже пока не смогу.

Кучер равнодушно отмахивается, не поворачивая головы:

— Так карету-то я сразу на место поставил. А что коляску взял, — судя по голосу, он хитро усмехается, — так на дальних полях саранчу кой-какую приметили, надо, стал быть, проверить.

— Отбрешешься, в общем, — усмехаюсь.

— А то, — тоже посмеивается Степан. — И откуда ты, барышня, словечки такие знаешь? Бойкая какая стала, не то что при батюшке.

Пожимаю плечами:

— После одной смерти такое иногда случается.

Степан бросает короткий недоверчивый взгляд через плечо.

— Вон оно каковски… — тянет вполголоса. И надолго замолкает.

Я тоже на болтовню не настроена. Нет, плевать мне, что практически проговорилась. Плевать, что там будет в академии. Нам бы сперва до неё добраться в полном составе.

Вот только Ярославу совсем нехорошо. Теперь его трясёт, будто в ознобе. Ну и чем ему помочь, спрашивается? Неужто придётся ехать так до самого города? Это ведь не температуру сбить, тут замешана магия, в которой я ни бум-бум…

Стоп.

А ведь то, что я устроила в поместье для опекунов, не иначе как магией и не назовёшь. И не латентная она, как у прошлой Веры, а вполне выраженная, хоть и на морок больше похожа.

Как же в таком случае я смогу это использовать? Чисто теоретически — можно попытаться перебить вредоносное волшебство. Только воды зарядить не получится — умненькая Вера так спешила, что даже не подумала ни о еде, ни о пропитании.

А ведь тут тебе не современный мир с доставкой и кафешками на каждом шагу.

Ладно. Я за день с голоду не помру, а брату не до того сейчас. Попробую обойтись одной магией.

Кладу ладонь на холодный, покрытый испариной лоб. Представляю, как моя энергия выходит через кожу и вытесняет чужеродную дрянь из организма брата.

Не получается?

Короткое движение век — и я вижу перед собой не широкую спину кучера, а тонкую мальчишескую фигуру на фоне неправдоподобно-багрового неба.

Ну вот, теперь до глюков домагичилась, девочка-волшебница.

Тем временем мальчик поворачивается ко мне. Выглядит он как Ярослав, только взгляд острый и внимательный, будто у взрослого.

— Отступись, — говорит глюк. — Он всё равно уже умер.

— А ты кто? — отзываюсь. — Так, мимокрокодил?

Мальчик раздражённо хмурится и перехватывает поудобнее короткий жезл с круглым навершием, который держит в руках.

— Не важно, кто я, — отвечает пафосно. — Отроку Ярославу Огарёву на роду написано умереть. Не лезь, чужачка.

Ах ты, мелочь бестолковая! На роду ему написано, ага.

Закоренелым скептиком меня назвать трудно. И всё же есть одна популярная идея, которая вымораживает до мозга костей.

Судьба.

И я сейчас вовсе не о случайностях, счастливых или не очень.

Я об этом вот мерзком: «На роду написано». О том, что не можешь изменить, как бы ни пытался. О том самом ощущении беспомощности перед обстоятельствами или людьми, с которым я всегда так старательно боролась.

И буду продолжать.

Да, некоторые обстоятельства изменить нельзя. Но это не значит, что стоит прекращать с ними бороться. А нет сил на борьбу — хотя бы не сдавайся. И в какой-то момент обязательно хоть что-то да изменится к лучшему.

Это то, в чём я абсолютно убеждена.

И не вижу причин менять свои принципы только из-за того, что оказалась в параллельном мире. Люди, в конце концов, везде одинаковые.

— А я не чужачка, — усмехаюсь нахально. — Сестра я ему родная, ясно?

Физиономия лже-Ярослава идёт рябью, будто отражение в воде. Обеими руками он поднимает жезл над головой, будто собирается его в меня швырнуть.

— Врёшь! — как-то изумлённо даже заявляет он. — Перед лицом божественной сущности лжесвидетельствуешь!

— Мамой клянусь! — на всякий случай отшагиваю в сторону. Мне и так сегодня досталось за ближайшие полгода точно. — Хоть генетическую экспертизу проводи.

Божественная суч… сущность чуть опускает жезл. Но всё равно смотрит недоверчиво.

— Не может быть, — произносит с сомнением. — Мне сказали… А, ладно! Божественный договор номер АЗ-92047316 привести в исполнение!

Резко вскидывает свою волшебную палку над головой — круглое навершие тут же начинает зловеще переливаться зелёным. Как и глаза самозванца. Сейчас он даже на человека не похож, не то что на Ярика.

Не к добру это, ой, не к добру…

Сама не понимаю, как оказываюсь рядом с поганцем. И со всех сил шлёпаю по сжимающим рукоять рукам.

С навершия срывается змеистая молния — и тут же врезается в землю, оставляя после себя уродливую воронку. Самозванец чуть не рычит! В сердцах швыряет жезл на землю и поворачивается ко мне, угрожающе топая ножками.

— Как ты смеешь! — верещит возмущённо. — Мало того, что посмела до божества дотронуться, так ещё и работу не даёшь выполнить!

Но его страдания не производят на меня ни малейшего впечатления.

— Что же это за работа такая — над детьми издеваться? — интересуюсь с укоризной, хотя больше всего хочется прописать хорошего леща. Но информация важнее моих хотелок. По всему видно, вокруг Ярослава происходят какие-то нехорошие движения.

— Какая есть! — тем временем почему-то обижается гадёныш. — Полезная! Преступник должен быть наказан, ясно?

— О чём ты? — удивлённо вскидываю брови. — Мой Ярослав преступником быть не может. Он вообще ещё маленький.

— Маленький! Ха! — издевательски тыкает в меня пальцем мальчишка. — Да он такого натворил, что вовек…

Он внезапно замолкает и… становится зелёным. Кожа, волосы, даже одежда — будто краской облили.

— И чего же он такого натворил? — поторапливаю этого хамелеона. — Давай, огласи-ка весь список, будь любезен.

Но зеленыш и не думает отвечать. «Ушёл в себя, вернусь не скоро», как оно есть. Тяну руки с намерением хорошенько его встряхнуть. Но тут взгляд светящихся зеленью глазищ впиваются в моё лицо.

— Нужно перепроверить, — выдаёт это чудовище. И тут же испаряется, будто его не было. Только под ногами проносится что-то мелкое.

Отлично! С этим разобрались!

Так.

А дальше куда?

Внимательно оглядываюсь по сторонам. Места вокруг много, вот только идти никуда не хочется. Наоборот, так и тянет улизнуть куда подальше. Странная местность, будто для людей не предназначенная.

Словно опять умерла и на другой стороне оказалась.

Эта мысль пугает не на шутку. Ещё бы! Случись что со мной — песенка Вериного брата, которого я уже практически считаю своим, будет спета.

Ну нет. Попасть в другой мир с магией и всякими… сущностями, а через полдня — тупо сдохнуть, не пойми от чего.

Даже звучит глупо, правда?

На глаза попадается позабытый лже-Яриком жезл. Вот же, экзекутор недоделанный. Горе луковое.

— Ну чего тебе? — голос раздаётся откуда-то из-под ног так внезапно, что я с трудом сдерживаю вскрик. — Я вообще-то занят проверкой. Между прочим, по твоей милости.

Оглядываюсь по сторонам, но никого не вижу. Он под землёй что ли?

— Ты крот? — спрашиваю напрямик. Не в моих правилах ходить вокруг да около!

— Дура! — беленится голос. — Ты что, медяницу никогда не видела?

Опешиваю:

— Кого? — и тут же взвизгиваю по-настоящему! — Змея!

— Я ящерица! — с обидой отвечает существо. — Божественная сущ…

Под моей ногой что-то тоскливо хрустит.

Упс… А нечего было вокруг всякие жезлы разбрасывать!

Но предъявить безногой ящерице хоть что-нибудь не получается. Я снова оказываюсь в катящемся вперёд экипаже. Ощущение — как после выходных на даче. Ни сил, ни настроения, а работать надо.

По-прежнему сидящий рядом Ярослав порывисто убирает со своего заметно потеплевшего лба мою руку. И внезапно заливается слезами.

— Мамочка, — хнычет.

Вот уж чего совсем не ожидала. Ему ж вроде как десять лет.

Ну и что теперь с этой мелочью делать прикажете?! Я ж без понятия…