Стальная Вера

Глава 17. Цветочки и ягодки

До зарослей, скрывающих оранжерею, добегаю, не чувствуя под собой ног. И только там останавливаюсь, чтобы слегка отдышаться. Первая паника уже схлынула, уступая место рациональности.

Ведь если бы в оранжерее случилось что-то серьёзное, туда бы уже спешили работники академии, правильно? Да и местным курсантам палец в рот не клади.

Это ведь в доску волшебный мир! Здесь что ни одарённый — то чуть ли не супермен. Даже у меня кое-чего получается, даром что магичу без году неделя.

Но все эти рассуждения почему-то совсем не успокаивают.

Под сень кустов вхожу с оглядкой — кто его знает, что тут сейчас творится. Но ничего нет. Вполне мирная и даже симпатичная аллея, по всей длине укрытая аркой из незнакомых мне длинных лоз.

Само здание тоже выглядит подозрительно. В смысле — будто бы тут ничего не случилось. Столба дыма, который мы видели совсем недавно, нет уже и в помине.

Никаких разрушений.

Тишь, гладь и безлюдная благодать.

Не верю!

Потому что вблизи стёкла оранжереи кажутся водой: ткнёшь невзначай — пойдут рябью.

Я, конечно, как следует потыкала, даже пробить попыталась. Бесполезно — в отличие от настоящей воды, эта пружинит, отбрасывая и палец, и кулак, и даже палку.

Которую я выдрала неподалёку, да простят меня местные садовники.

Ясно одно: если тут всё настолько закупорили, ничего хорошего внутри не происходит.

Рывком распахиваю двустворчатую дверь — надо же, открыто. Шагаю внутрь и будто бы тону в вязком киселе. Пространство сопротивляется, но я упрямее.

Ведь там, впереди, ждёт моей помощи маленький брат.

С усилием прорываю кисельный слой, чуть ли не выкатываясь на свободное пространство. И тут же закашливаюсь: внутри воняет гарью и ещё какой-то непонятной дрянью.

Дыма, правда, почти не видно. Зато огня — хоть отбавляй.

Наверное, когда-то это место было очень красивым. Но сейчас редкие растения рядом со входом превратились в груду тлеющих угольев. Дальше какие-то заросли сохранились, заслоняя вид.

Зато над всем этим безобразием, пробив стеклянный потолок, зависла странная штука, напоминающая проросшую картофелину размером с автомобиль.

Только отростки у неё такие же коричневые, как остальная шкура. Ещё и шевелятся, будто ощупывая окружающий воздух.

Так это из-за той дряни всё случилось?!

Ладно. Для начала нужно отыскать брата.

Спешу вперёд, отпихивая по пути тлеющие головешки и обломки каркаса.

— Не подходи! — отчётливо слышу вдруг звонкий голос брата.

И срываюсь на бег.

Группу первокурсников я обнаруживаю в центре, прямо под чужеродной «картофелиной». Обломки металлической конструкции образовали что-то вроде естественного укрытия, подступиться к которому можно только с одной стороны.

И эту сторону защищают четверо мальчишек с Ярославом во главе. Магией никто не пользуется, зато раздобыли среди мусора длинные жерди, которыми обороняются от странных существ.

Твари здорово напоминают цветы, ими же, видимо, и являются.

Только ростом они взрослому мужику по пояс. Внутри трогательных разноцветных венчиков — зубастые пасти, а зелёные мясистые листья так и норовят хлестнуть по какому-нибудь месту.

Нападающих около десятка, ещё штук пять валяются вокруг, источая вонючий дым.

Так вот чем так смердело у входа…

К тому моменту, как я добираюсь до детей, «цветочки» переходят в наступление. А сил у ребят уже явно не осталось.

— Хей! — пытаюсь перевести внимание существ на себя. — Огоньку не желаете?

Цветы замирают, поворачивая венчики, будто подсолнухи. Да-да, всегда знала, что я солнце.

Вот только тварей худосочная девчонка не интересует. Они чуть ли не разочарованно щёлкают челюстями — и возвращаются к приободрившимся пацанам.

А вот это уже хамство!

Призванный мной чёрный дым устремляется к тварям, пытаясь захватить, как тех великанов в иллюзии. Бесполезно: то ли мне сил не хватает, то ли такое работает только на более высокоразвитых существах.

Ах так?!

Дымными щупальцами по-простому раздаю тварям оплеухи. За маму, за папу, за тётушку Веру!

Мальчишки, не будь дураки, участвуют тоже. Приходится стараться, чтобы не прилетало заодно по ним.

Тактика у ребят простая: спихивать зазевавшиеся цветочки в огонь. Вот только я не пойму, почему никто из них не ударит нападающих своей магией. Тот же Ярик, например.

Ладно, потом разберёмся. А пока — продолжаем теснить врагов с двух сторон.

Не знаю, сколько времени это занимает — недолго, кажется. Наконец последняя тварь затихает среди языков пламени.

— Сестрица! — Ярослав тут же отшвыривает жердину и бросается ко мне. — Я знал, что ты придёшь!

Обнимаю ребёнка, ясно чувствуя, насколько его трясёт. Ещё бы! Даже представить не могу, чего он тут натерпелся.

— Кто там? — слабый голос раздаётся со стороны укрытия. — Кто пришёл?

— Учитель ранен, — сообщает Ярик. — И другие тоже.

«Другие» — это ещё около десятка мальчишек. К счастью, серьёзно покалеченных среди них нет. Больше всего досталось учителю — благообразному дядечке, с длинной седой бородой, заляпанной кровищей.

При виде меня его физиономия вытягивается.

— Курсант? — неприветливо каркает он. — Что вы тут делаете? Где спасатели?

Пожимаю плечами:

— Наверное, я за них.

— Шутить изволите? — вдруг начинает разоряться он. Получается неубедительно. — Здесь пробой! Вторжение! Нужны специалисты не ниже профессора…

— Уймись, дед, — прерываю неприветливо словесный поток. — Скажи лучше: все живы?

— Все, — вместо учителя отвечает Ярослав. — Анатолий Викторович нас закрыл, когда всё началось.

Симпатий по отношению к преподавателю заметно прибавляется. Но это не значит, что я стану выслушивать его упрёки.

— Я пришла, чтобы вам помочь, — сообщаю официальным тоном. — И собираюсь организовать эвакуацию.

— Вы не понимаете… — стонет препод, чуть ли не хлопая себя рукой по лбу. — Нам нельзя отсюда уходить. Пробой…

Договорить он не успевает. Здание тяжко вздрагивает, а от висящей над нашими головами «картофелины» исходит треск, будто кто-то рвёт в лоскуты хлопковую ткань.

Так и знала, что «цветами» дело не ограничится…

— Что происходит? — требовательно обращаюсь к притихшему преподавателю. — Отвечайте, если что-то знаете.

Тот обречённо разглядывает висящую высоко вверху «картошку».

— Я… Это только догадки, — произносит он. — По моему мнению, тот объект, который мы сейчас наблюдаем, инициировал пробой в нашу реальность.

Недоверчиво хмурюсь:

— Он что, из другого мира?

Анатолий Викторович кивает:

— А что вас удивляет, курсант? Божественные и магические сущности часто посещают наш пласт реальности. Это главный закон природы, да будет вам известно. Вот только…

— Что? — поторапливаю деда, который, видно, любит драматические паузы. Ему не в академии, а в театре надо было работать.

— Ни в одном из тех источников, что я помню, не встречалось упоминаний о подобных существах. Да и является ли оно по-настоящему живым? Весьма сомнительно.

Он снова замолкает и качает головой, будто считает, что мне и так всё понятно.

— К чему ты ведёшь, дед? — начинаю терять терпение. — Живая эта хрень, не живая… Какая разница?

Препод зыркает неодобрительно:

— Для своего возраста вы крайне невежественны, курсант. В моё время такого не было… Так уж и быть. Сделаю скидку на ваше образование… Разница в том, что для перехода с одного плана бытия на другой необходима воля, присущая разумному существу.

— Получается, эта штука не сама пришла, а её к нам выпихнули? — наконец соображаю. Преподаватель согласно кивает. — Но кому и зачем это надо?

Анатолий Викторович с торжественным видом поднимает вверх указательный палец:

— Вот это — правильный вопрос, курсант. Судя по всему, в наш мир пытается что-то проникнуть. И выбрало для этого нашу академию.

Вот только этого нам не хватало, если честно. Я-то рассчитывала спокойно доучиться с братом до самого выпуска. А тут вон что творится.

Переглядываюсь с Ярославом. Он выглядит скорее собранным, чем испуганным. Скорее всего, из-за того, что я сейчас здесь. А значит, нельзя показывать ему свою растерянность.

— Ладно, — перевожу разговор на более насущную тему. — С этим и впрямь пусть профессора разбираются. Но почему нам-то нельзя эвакуироваться?

Преподаватель тяжело вздыхает:

— Во-первых, это слишком опасно. Пробой спровоцировал всплеск магической энергии, из-за которой собранные здесь растения-маги стремительно мутируют.

Со скрипом соображаю, что в этом мире колдовать могут не только люди, а и вообще все живые существа. Но чем менее они разумны, тем хуже у них получается.

Надеюсь всё же, волшебная бактерия на моём пути не встретится…

— Во-вторых, — продолжает препод, — Вполне вероятно, что всё это здание вообще находится в другом мире… На Рубежье, скорее всего.

— Но я ведь как-то сюда пришла, — возражаю резонно. Хотя оранжерея снаружи и внутри выглядит совсем по-разному, это правда. Будто и впрямь в иной мир попадаешь.

Анатолий Викторович качает головой:

— Возможно, какая-то связь ещё оставалась. Но чем дольше мы тут находимся, тем она слабее…

— Тогда тем более надо торопиться! — рявкаю я. Этот дед, кажется, решил тут навеки окопаться. Но у меня-то другие планы! — К выходу пробьёмся. У меня сил достаточно, ребятишки тоже маги…

Четвёрка защитников вместе с Ярославом старательно кивают.

Дед закашливается.

— Не вздумай, — скрипит он. — Им нельзя ею пользоваться.

— Почему? — опешиваю. — Ярослав уже несколько раз…

— А я говорю, не положено! — повышает голос препод. — Они ещё толком и не знают ничего. Даже в тренировочной иллюзии ни разу не бывали. А ну как изувечат друг друга, кто отвечать будет? Ты?

— А я говорю, пусть пользуются! — злюсь и я. — Тут у тебя вторжение под боком, алло! Пусть их всех сожрут что ли?

Пострадавшие ребята, сидящие вокруг преподавателя, смотрят испуганно. Но я не сторонник успокоительной лжи. Даже в отношении детей. Пусть знают, как обстоят дела на самом деле.

Так вероятность спастись отсюда точно выше.

— Нельзя, — продолжает упрямо бубнить дед. Но как-то совсем не уверенно. Наверное, тоже понимает, что несёт чушь.

— Всю ответственность беру на себя, — сообщаю мрачно. Раз уж никто больше на это не отваживается.

И поворачиваюсь к топчущимся за моей спиной мальчишкам. Улыбаюсь ободряюще:

— С этого момента пользоваться магией разрешено. Главное, старайтесь, чтобы прилетало врагам, а не союзникам. Просто бейте всё, что пытается напасть.

— Ясно, — отвечает один из мальчиков. Остальные согласно кивают.

— Теперь вы, — поворачиваюсь к раненым. — Нам придётся как-то добираться к выходу. Понимаю, что для вас это может быть непросто. Но ждать помощи для нас не вариант. Поэтому правило простое: помоги себе и тому, кто рядом. Так что признавайтесь, чьи раны настолько серьёзны, что помешают ему передвигаться?

— Анатолия Викторовича… — несмело подсказывает кто-то.

Старик сердито поджимает губы.

— Чтобы я учеников заставлял за себя отдуваться… — бормочет он. И возится, явно пытаясь встать.

— Помочь? — интересуюсь предупредительно.

— Разберусь без сопливых, — неласково отзывается вредный старикан. Впрочем, могу его понять. Отдача после разрушения магии, которой он пытался прикрыть учеников, — та ещё пакость. Ему ещё и от цветов, кажется, прилетало.

— Как хорошо, что среди нас таких не водится, — отвечаю с усмешкой. — Пойдём.

Стоит это произнести, как из-за казавшегося неприступным укрытия вырастает подозрительное дерево. И сразу резко взмахивает корявой веткой, похожей на птичью лапу.

Отпихиваю кого-то из ребят — и падаю, сбитая вместо него, словно кегля.

Успеваю перевернуться на спину, чтобы увидеть, как заострённый «коготь» несётся прямо ко мне.

Да что ты будешь делать!

Но тут же в него на бешеной скорости врезается синяя молния.

Неужто подмога?!