Стальная Вера

Глава 25. Прикладная космогония

— Другого мира? — с подозрением щурится Влад. — С божественного плана что ли?

— Нет, — вместо меня отвечает Горе. — Этих миров вокруг — что семян в огурце. Вот батюшка наш Перун и…

— Да что ты несёшь? — обрывает его на полуслове цесаревич. — Хочешь, чтобы я поверил в подобную ересь? Миры божественный и человеческий разделены навеки, и никаких других миров в помине нет!

Горе только отмахивается:

— Вы, люди, слишком ортодоксальны. Для нас это плюс, но иногда работает против… Ну что, пойдём что ли? Кто не верит, тот сам скоро убедится.

— Ты не обманешь меня, нечистый, — бубнит высочество. Но послушно идёт — оставаться посреди непонятной пустыни не хочется даже ему.

— Мы правда находимся на Рубежье? — продолжает расспрашивать Влад. Он, кажется, решил ничему не удивляться и собирать информацию. Не самый плохой вариант, как по мне.

Горе охотно кивает:

— Именно так. Вообще-то людям сюда путь заказан, но эта девица в прошлый раз как-то пробралась…

— Зачем? — Влад бросает на меня короткий взгляд. Но в его тёмных глазах не получается уловить никаких эмоций.

Идущее впереди существо, принявшее образ маленького мальчика, будто смущается. Во всяком случае, отвечает не сразу:

— Возникла небольшая… накладка. Я должен был исполнить приговор, который на самом деле не был даже вынесен. А девушка любезно указала мне на эту неточность.

— Обращайся, — бормочу угрюмо. — Указать на твой косяк — это всегда пожалуйста.

Горе притворно-грустно вздыхает.

— Видите ли, господин, в каких условиях работать приходится? — вопрошает он патетически, явно обращаясь к своему божественному начальнику. — Впрочем, благодаря этому вскрылась довольно неприглядная ситуация…

— Которая нас никак не касается, — из чистой вредности фыркаю я.

На самом деле, касается, да ещё как! Ведь из-за их божественного разгильдяйства чуть не пострадал Ярослав. И почему-то мне кажется, что он был далеко не единственным.

Горе оборачивается ко мне и кивает, ничуть не скрывая, что читает мысли:

— Да, кроме твоего брата были ещё одарённые. И многих спасти мы просто не успели.

— Идиоты, — припечатываю в сердцах. А если бы меня по чистой случайности занесло ещё куда-нибудь? Что стало бы с братом?

— Может, и нам расскажете, о чём вы сейчас так мило беседуете? — сердито интересуется высочество. Будто забыл, что «подобная ересь» ему ну вот ни капли совсем не интересна.

— Не знаю, имею ли я право об этом рассказывать, — произносит заметно приунывший Горе. — Но уж если вы все здесь оказались… Можно, наверное. Дело в том, что итоги Великой жатвы понравились далеко не всем.

Его высочество громко откашливается, будто подавился. Но прерывать крамольные речи не торопится.

— Баланс сил поменялся, — продолжает существо. — Крупные игроки потеряли свои позиции. Мелкие духи и местечковые божества, которые не представляли для господина интереса, окрепли и хотят большего. Но получить не могут.

— Чего же именно они хотят? — спрашиваю то, что остальные постеснялись. А может, им и так известно. Но мне можно, я не местная!

Мальчик снова зыркает в мою сторону:

— Как думаешь, почему боги до сих пор не уничтожили людей? Почему вступают с ними в разного рода отношения вместо того, чтобы поработить?

— Наверное, у нас есть то, что вам нужно, — пожимаю плечами. — И то, что вы никак не можете отнять.

Горе удовлетворённо кивает:

— Именно. Вы для нас — что-то вроде сосудов, в которые мы помещаем толику силы. А по прошествии вашей жизни собираем урожай.

— Толика силы — это магия? — догадываюсь.

— Да, — снова кивает существо. — Это и значит божественное покровительство. Нам выгодно, чтобы вы жили подольше и приумножили свои способности.

— Не может такого быть, — вновь встревает его высочество. — Всем известно, что у всех народов Российской империи покровитель единый — Перун.

— Он стал им после Великой жатвы, — поправляет Горе. — Раньше у каждого человека был свой собственный защитник. Теперь же вся сила проходит через верховное божество и распределяется между остальными. Нормальная практика вообще-то.

— Так в чём тогда проблема? — недоумевает Влад. — И как это связано с призывом Веры и нашим появлением здесь?

Хм. «Призыв веры» — звучит-то как.

— Проблема в том, — помолчав, начинает Горе, — что наши вложения давно не дают должной отдачи. Посаженное семя либо не прорастает вовсе, либо не приносит должных плодов. А количество людей, с которыми требуется делиться, всё растёт.

— Получается, ваш Перун всё растратил, — тяну задумчиво. — И решил обратиться за помощью.

— Не совсем, — качает головой Горе. — У призванных душ другая миссия. Только думаю, об этом господин расскажет лучше моего.

Едва проговорив это, мальчик останавливается и указывает вперёд. Там, в нескольких сотнях метров от нас, тускло светится круглое окошко портала. Если не обратить внимание специально, можно и не заметить.

Наконец-то пришли!

— Как только вы перейдёте рубеж, — объясняет Горе, — сразу окажетесь на божественном плане бытия. Ничему не удивляйтесь и не оглядывайтесь.

— А ты с нами? — не могу не спросить.

Мальчик поворачивается, грустно улыбаясь.

— Я временно изгнан, — признаётся он. — В наказание за приведённые в исполнение неправедные приговоры.

Не то чтобы я ему сочувствовала. Но лучше бы они наказали того, кто создал эту ошибку.

Горе никак не комментирует мои мысли, но кивает с благодарностью.

— Идите, — произносит он. — И ничего не бойтесь. Господин…

Но что хорошего собирается сделать Перун, мы так и не узнаём. Потому что рядом материализуются высокие, вооружённые до зубов личности.

Мы окружены!

Наверное, так должны выглядеть жители подземного царства, которые солнца никогда в глаза не видели. Бледная кожа, белые волосы, расширенные зрачки, закрывающие радужку целиком.

Их шестеро.

Они наряжены в старомодные доспехи, а в руках держат длинные копья. «Ряженые» — первое, что приходит в голову. Вот только взгляды у них совсем не весёлые.

Скорее — убийственные.

— По какому праву смертные находятся на Рубежье? — грозно спрашивает один из воинов. Судя по золотистому оттенку металла на броне и командирской ауре, этот тип является кем-то вроде начальника.

Но мелкий Горе оправдываться не торопится.

— Лучше ты ответь, Светоч, — скалит Перунов посланник острые зубки. — Что тут забыли лучшие воины небесной тысячи? И почему они препятствуют исполнению повеления господина?

В ответ командир зубасто ухмыляется — клычищи у него оказываются куда длиннее, чем у Горя.

— С чего ты взял, пресмыкающееся, что именно тебе известны его повеления? Разве станет верховный бог связываться с таким ничтожеством? Не льсти себе!

Горе шумно выдыхает и оглядывается в сторону портала.

— Ещё сто лет буду объяснять… — сердито бормочет он. — А время-то не резиновое…

А в следующий миг внезапно лупит кулачками в землю!

Светящиеся зелёные змеи серпантином разлетаются от места удара. И устремляются прямиком к ошарашенным воинам. Никто из них не ожидал нападения от такой мелочи.

— Поспешите! — вопит Горе. — Я их задержу!

Змейки облепливают тела воинов сверху донизу, вынуждая их временно позабыть о нас.

Переглядываемся со спутниками. Может, все вместе навалимся? Авось прищучим…

— Нет! — чуть не рычит Горе. — Вы им не соперники! Бегите!

«Бегите, глупцы!» — звучит в ушах сакраментальное. Бледнокожие воины тем временем рвут несчастных змеек в клочья.

Секундная заминка — и мы дружно бросаемся к порталу. Горе за спиной оставлять неловко, а что поделать? Нам надо отсюда выбираться. И если для этого нужно встретиться с Перуном, пусть так и будет.

Портал маячит уже совсем рядом. Пара шагов — и мы у цели.

Ага, кто бы нам позволил!

Между нами и заветным выходом приземляется зловеще ухмыляющийся Светоч.

— Не пройдёте, — произносит он хрипло. На открытых участках его бледной кожи багровеют оставшиеся от змеиных захватов следы.

— Посмотрим, — произношу я, призывая тень.

Раз по-хорошему не получается, придётся по-плохому. Парни того же мнения — тоже готовятся к битве. Нужно успеть вырубить этого, пока Горе удерживает остальных.

Атакуем, конечно, по-глупому, одновременно и прямо в лоб.

А Светоч просто взмахивает копьём, очерчивая полукруг. До нас доходит лишь удивительно плотный порыв ветра, который ударяет в корпус, чуть не сбивая с ног.

А стоит вернуть равновесие…

— Ваше высочество! — к нам бросается один из императорских охранников. — Что произошло? Где вы были?

Да кто ж нас знает…

Зато сейчас мы стоим рядышком посреди оранжереи и изумлённо оглядываемся по сторонам. Ни Горя, ни Светоча, ни воинов. Лишь встревоженная охрана императорского посланника.

— Все вон, — выплёвывает неблагодарное высочество. — Кроме курсантов.

Если кто-то и удивился такой команде, то спорить всё равно не решился. Уходить совсем, правда, тоже никто не стал. Охранники рассредотачиваются на значительном расстоянии от нас, всё же оставаясь в поле зрения.

Пока происходят все эти перемещения, его высочество хмуро смотрит в сторону, сложив руки на груди. И только когда мы остаёмся одни внутри оцепления, медленно произносит:

— Если это какая-то уловка, лучше признайтесь сразу.

— Мы видели и слышали то же, что и ты, — разводит руками Влад. — Если нас обманывают, то всех троих сразу.

Высочество останавливает тяжёлый взгляд на мне:

— Рассказывай по порядку, откуда знаешь этого Горе.

Делать нечего. Опускаю всякие незначительные детали по поводу нашего с братом происхождения, сосредотачиваясь только на избавлении от проклятия.

По правде, мне не кажется, что Горе врёт. Слишком сложно звучит его история, затейливо. И при этом неплохо состыковывается с тем, что происходило при нашей первой встрече.

Да и какую пользу он получает от своего обмана? Наоборот, ему куда проще было говорить о том, что хорошо ложилось бы на представления местных о мироустройстве. Но, судя по тому, как бомбило у его высочества, Горе отчего-то по лёгкому пути не пошёл.

— Ты в самом деле из другого мира? — требовательно интересуется высочество, как только я заканчиваю свой рассказ. — Каким образом ты тут оказалась?

Вздыхаю:

— Ну а как это обычно бывает? В своём умерла, переместилась в новое тело в вашем.

— Заняла чужое место? — хмурится императорский посланник.

Вот как бы сейчас ничего подозрительного не ляпнуть… Мало ли как они тут к такому отнесутся…

— Я не выбирала, куда перемещаться, — отвечаю, осторожно подбирая слова. — Просто внезапно оказалась в новом мире. Заняла ли я при этом чужое место? Без понятия. В этом теле всё равно уже никого не было.

— И как тебя зовут на самом деле? — интересуется Влад.

— Так же, — отвечаю. — Вера О… Иванова.

Высочество подозрительно щурится:

— Кажется мне, ты что-то скрываешь, Вера Иванова.

— Не я одна, — усмехаюсь. — Ведь твоего-то имени я до сих пор не знаю.

Высочество замирает с открытым ртом. К его бледным щекам приливает краска.

— Его Императорское Высочество, Государь, Наследник, Цесаревич и Великий Князь Руслан, — посмеивается Влад. — Теперь точно верю, что ты не из этого мира. У нас наследника в лицо даже малые дети знают.

Ну… Не то чтобы я совсем не догадывалась.

— И именно поэтому я спущу тебе с рук столь неуважительное обращение с высокопоставленной особой, — хмыкает вдруг наследник.

Его словно отпускает ужасное напряжение, в котором он до сих пор пребывал. Даже на человека похож становится.

— Как это мило с вашей стороны, — отвечаю в тон. — Может, ещё на титул какой расщедритесь? Перуновым именем, так сказать.

— Наглеешь, — усмехается наследник. — Сперва нужно решить, как лучше использовать твой благословлённый божеством статус.

— А можно сохранить его в тайне? — отзываюсь сразу же. — До тех пор, пока брат…

— Ваше высочество! — прерывает меня один из охранников, который торопится к нам. — Простите! Но это срочно! Великий князь Радим только что прибыл в академию!

— Проклятье, — бормочет вновь напрягшийся цесаревич.

Влад просто недовольно хмурится. А я соображаю, что этот Радим тоже скорее всего принадлежит к императорскому роду.

Им что всем, мёдом тут намазано?!