Священная швабра, или Клуб анонимных невест

Швабра и кое-что еще

В межрайонной прокуратуре начинался обычный девятичасовой рабочий день.

— Лев Тимофеевич, вы уже на месте? Разделись? Ну и славненько! — с утра позвонила Рогаткину секретарь прокурора Софья Арнольдовна. — Зайдите к начальству. Бегом, пожалуйста! Петр Асланович гневаться изволят!

Рогаткин, едва успев снять куртку, быстро скинул шарф и помчался по лестнице на второй этаж в кабинет прокурора.

— Ну, как там священная швабра из кочующего музея редкостей Кристальди? — спросил прокурор Евтакиев, едва Лев Тимофеевич переступил порог, и стукнул ребром ладони по столу. — Мне звонили из Государственной Думы, Лев Тимофеевич! Требуют скорейшего раскрытия кражи века. Что скажете интересного, старший следователь, а старший следователь?

Рогаткин почесал подбородок и раскрыл портфель. Евтакиев быстро заглянул туда — так как Лев Тимофеевич ничего оттуда не вытаскивал, а просто в задумчивости глядел. В голову Рогаткина лезли всякие мысли, но ни одна из них не имела отношения к священной швабре даже приблизительно…

И Евтакиев, похоже, это не сразу, но понял.

— Ну хорошо, я задам вам вопрос о швабре через… — прокурор подумал, — через три дня! И чтобы в следующий раз вам было что мне сказать!

Рогаткин выдохнул и, подумав про себя: «Пронесло!» — встал.

— Все устаканится, Петр Асланович, — пообещал старший следователь. — Абсолютно все. Правда, не так быстро, как хотелось бы, но вы же давно знаете меня…

— Знаю, — кивнул прокурор. — Я все знаю — швабру вы найдете, но имейте в виду…

— Что? — У Льва Тимофеевича, который закрыл портфель и собирался улизнуть из кабинета, кольнуло сердце от предчувствия.

— Сидите-сидите-сидите! — усмехнулся прокурор. — Лев Тимофеевич, так вы были в галерее Фирюзы Карнауховой? Сходите, вам не повредит.

— В смысле? — удивился старший следователь. — Конечно же я там был! Сразу же, как только получил в производство дело о похищенной швабре. Видел всю экспозицию и разговаривал с синьором Кристальди. Не хотите на фотографию швабры взглянуть?

— Давайте. Ну и что? Швабра как швабра! — Прокурор нахмурился: — А что я хотел сказать? Ага… Фирюзу, владелицу галереи, видели?

— Мисс Бухару?.. Конечно, — кивнул Рогаткин. — А что?

— Увлеклись? — неожиданно спросил прокурор.

— Что-что? Кем это я увлекся? — удивился Лев Тимофеевич. — У меня Белоснежка есть… И вообще…

— Кто-кто есть? — пришел черед удивляться прокурору. — Так вот, Лев Тимофеевич, Белоснежка Белоснежкой, а вам поручается расследовать еще одно дело!

Рогаткин вздохнул. Сердце снова кольнуло — оно было чрезвычайно чувствительно к грядущим неприятностям.

В кабинете старшего советника юстиции было тихо и сумрачно, за окном мела метель и выла собака. Прокурор Евтакиев молча подвинул к Рогаткину папку, на которой было написано: «ДЕЛО № 000459».

— Смотрите, вот — пропал груз, — начал прокурор.

Лев Тимофеевич неожиданно перебил его:

— С каких это пор, Петр Асланович, межрайонная прокуратура ищет пропавшие грузы? А транспортная милиция что?

— Что? — эхом повторил прокурор.

— …мышей совсем не ловит? — Лев Тимофеевич впал в еще большее раздражение: — А бродячие собаки? А пьяные компании — это еще не юрисдикция прокуратуры? Нет? Жа-а-аль!..

— И не благодарите! — Прокурор Евтакиев внимательно посмотрел на Рогаткина, но улыбаться не стал — как, впрочем, и злиться. Он тоже был возмущен. — Это — особый груз. — Прокурор помолчал, снова двигая папку к Льву Тимофеевичу. — И вам, как первоклассному следователю, который может распутать любое преступление, раскрыть это дело — как старому коту поймать мышь, поверьте.

Лев Тимофеевич поморщился, он категорически не любил лесть в свой адрес (да еще с глазу на глаз).

— Что за груз? — Рогаткин, моргнув, открыл папку и стал быстро листать документы.

— Вот, читайте сами. — Евтакиев подошел к окну и приоткрыл форточку — в комнату тотчас влетел морозный воздух с улицы.

Лев Тимофеевич прочитал первые три страницы.

— Как вы говорили — особый груз? — пробормотал он.

— Да, груз непростой, — согласился прокурор. — Как вы считаете, Лев Тимофеевич?

— Вот именно, — вздохнул Рогаткин. — Кому понадобилась швабра… Странно, да? А вот кому понадобился этот груз?

Евтакиев, закуривая, кивнул:

— Необычное дело, необычное, в десять раз необычнее, чем швабра, Лев Тимофеевич. И следов рефрижератора нигде не могут найти, между прочим, уже четыре месяца, а ведь он был с маячком!..

— Что значит «с маячком»? — не понял Рогаткин. — Его можно было обнаружить по системе спутникового слежения? А пытались обнаружить? — Он положил в портфель новое дело.

— Сразу же! — кивнул прокурор.

— Международный терроризм к этому не причастен, как считаете? — осторожно спросил Рогаткин.

Старший советник юстиции пожал плечами:

— Лев Тимофеевич, имейте в виду — вы расследуете два самых тяжелых по запутанности дела, — и, достав носовой платок, начал протирать очки.

Рогаткин кивнул и вышел из кабинета.

По коридору межрайонной прокуратуры гулял сквозняк и сновали работники. Лев Тимофеевич внезапно вспомнил, как в детстве страстно мечтал стать цирковым акробатом. И как, скажите, судьба вместо вольтижировки и подкидывания мечей и булав занесла его бренное тело в следователи межрайонной прокуратуры? Сам не мог ни понять, ни объяснить.

С дела «Швабра» надо было экстренно переключаться на дело «Рефрижератор», которое он нес в портфеле, но у Льва Тимофеевича вдруг заболела голова, и он решил все-таки посвятить свой сегодняшний рабочий день священной швабре и только ей. Чтобы новое дело не стало поперек дороги и не погребло под собой еще не раскрытое старое. Сегодня — швабра и ее поиск, а уж завтра — пропавший рефрижератор с очень непростым грузом! Чтобы захотеть похитить подобный груз, надо быть еще тем извращенцем, думал Лев Тимофеевич и ежился.

Итак, швабра…

Еще вчера Лев Тимофеевич пробежал о священных швабрах все, что нашел в Интернете, затем зашел в Ленинскую библиотеку и там тоже прочел некоторые фрагментарные сведения о священных швабрах и вениках.

«Их в мире насчитывалось всего семь, и ни одной шваброй больше!» — пристыдил Рогаткина методист Исторического зала, которому следователь отважился задать парочку вопросов про швабры и причины их возникновения в историческом контексте.

— Этой шваброй из Музея Кристальди царица Нефертари колошматила своего мужа Рамсеса II? — попытался шуткой прикрыть свою неосведомленность Лев Тимофеевич.

Методист без улыбки покачал набриолиненной головой и постучал по столу большим кожаным фолиантом, который держал в руках.

— Выходит, этой превосходной шваброй мыли полы в покоях папы Пия X, пока она не сломалась? И ее починил один монах, а прикосновение к ней излечивало многие болезни — от бесплодия до аллопеции! — догадался Лев Тимофеевич, вспомнив то, что прочел сегодняшней ночью на сайте «Швабры и веники».

— Ни в коем случае! Этой шваброй шуровали в костре, на котором сожгли Джордано Бруно! — перебил Рогаткина методист Исторического зала, похоже всерьез разозлившись.

Лев Тимофеевич кивнул и погасил вздох. За час пребывания в библиотеке он обнаружил там не один десяток презлых, на его сторонний взгляд, людей.

— Да что вы говорите! Серьезно? — изумился старший следователь межрайонной прокуратуры и, зевая, прикрыл рот рукой. — Не может быть! Мне что-то не верится.

— Я пошутил, — методист вздохнул и смерил Рогаткина ничего не выражающим взглядом завзятого книгочея. — Так вот…

Лев Тимофеевич с готовностью кивнул.

— Так вот, друг мой, — продолжил методист. — Если серьезно, то прочитайте сорок третий том Апулея — там есть все про священные швабры. Он на полке под самым потолком, если хотите, я вас туда проведу. — Он повернулся к стеллажам с книгами. — Выносить из читального зала, как вы понимаете, ничего нельзя. У вас есть время? — Методист оглянулся, но Льва Тимофеевича в Историческом зале уже не было.

Тогда методист нырнул под стол, ухмыльнулся и, вытащив припрятанные «Эротические гравюры» издания 1777 года, раскрыл их на развороте.