Там, где пожирают темные сердца

Глава 8

Кристиано

Мое сердце уже давно очерствело ко всему, что олицетворяет моя семья. Мозг перестроился так, чтобы думать только о том, чего можно добиться без оружия и тонны патронов. Но моя кровь всегда будет кровью Ди Санто, и прямо сейчас она кипит.

Я едва сдерживаю дрожь в голосе.

— Повтори еще раз, что ты сейчас сказала?

— Сколько раз тебе нужно? — огрызается она с раздражением. — Я сама вызвала себе такси и сама заплатила водителю.

За крепкой стеной моей груди начинается хаос. Я испытываю абсолютное презрение к этому ублюдку-бармену, который, даже не подумал о ее безопасности, позволил ей шататься пьяной по ебучей улице одной и еще заодно прикарманил почти тысячу баксов — моих баксов. Мне плевать на деньги, хотя я клянусь, что переломаю столько костей, сколько понадобится, чтобы вернуть их обратно, — дело в гребаном принципе. Она была пьяна.

— Ты знаешь, где живет Ретт? — Я прищуриваюсь.

Она моргает.

— Это типа проверка?

— Нет. С чего бы?

Она выглядит оскорбленной.

— Я с ним не... спала, если ты об этом волнуешься.

Честно? Я не волновался. Но теперь начинаю.

— Он не просто бармен, — добавляет она. — Он арендодатель. Живет над баром.

Я сжимаю челюсти и оттаскиваю ее от ступенек.

— Пойдем со мной.

На ее лбу мелькает тень паники, но она слушается.

— Куда?

— Увидишь, — рявкаю я. — Это ненадолго.

Звук ее торопливых каблуков будоражит кожу, словно ток по нервным окончаниям, раздражающе и притягательно одновременно.

Я дотягиваюсь до нее и веду к своей машине, припаркованной на улице.

— Садись.

Когда она медлит, ее голубые глаза расширяются, как блюдца, я обвиваю второй рукой ее шею сзади и усаживаю на пассажирское сиденье.

— Пристегнись, — говорю я, захлопывая дверь.

Шины визжат по асфальту, когда я вылетаю за ворота, и я стараюсь не слышать, как она едва не впадает в гипервентиляцию. Она выходит замуж за человека из самой крупной мафиозной семьи, которую когда-либо знали Штаты. То, что она сейчас увидит, — ничто. Детский лепет. Пусть считает это вводной лекцией по мафии, базовый уровень.

— Я что-то сделала не так? — спрашивает она, когда мы влетаем в поворот.

— Нет. Просто один человек должен мне деньги.

— И при чем тут я?

Я сдерживаю рык.

— Сейчас узнаешь.

Мы подъезжаем к бару «У Джо», и я резко жму на тормоз. Ее руки взмывают в стороны и вцепляются в окно и рычаг. Я обхожу машину и открываю дверь с ее стороны.

— Выходи.

Платье задирается у нее на бедрах, когда она выходит из машины, и я заставляю себя отвернуться к бару. Сейчас мне нельзя отвлекаться на гладкость ее чертовых ног. Мне и за обеденным столом у ее отца с трудом удается не пялиться.

— Это там квартира? — Я киваю на дверь рядом с входом в бар.

— Да. — Она тянется пригладить подол, но я перетаскиваю ее вперед, мимо капота, а эти цокающие каблуки окончательно расхерачивают мне голову. — Зачем мы здесь? Бар по вторникам не работает.

Я не отвечаю. Вместо этого начинаю колотить кулаком в дверь квартиры, раз за разом.

Через несколько секунд меня вознаграждают: дверь открывает тот самый мелкий уебок, который забрал мои деньги. Сначала он выглядит сбитым с толку. Ну конечно, бедняжка. А потом память к нему возвращается, он соображает, почему я ломлюсь к нему, как зверь, и начинает пятиться назад.

За его спиной коридор, он может попробовать сбежать. Поэтому я тянусь за спину, достаю пистолет и направляю ему в лоб.

Кастеллано вскрикивает, пока я не прижимаю ладонь к ее лицу, закрывая рот. Ее горячее дыхание тут же согревает мне кожу, почти отвлекая.

Я наклоняю голову набок.

— Узнал меня?

— Я-я… Да, сэр.

— Но, я так понимаю, мои инструкции ты не запомнил, да?

Его глаза расширяются и тут же срываются к Кастеллано. Он прекрасно понимает, о чем я.

— Послушайте… Я…

— Ты что? Передумал? — Мой голос звучит густо, с приторной мягкостью. — Я дал тебе деньги, чтобы ты посадил эту девушку в такси и проследил, чтобы она добралась домой в безопасности, а ты их просто прикарманил. У тебя, видимо, были дела поважнее, на что потратить, да?

Он хлопает ртом, как рыба, выброшенная на берег.

— И если бы я был на твоем месте, я бы очень хорошо подумал, прежде чем отвечать, — предупреждаю я.

Он сцепляет пальцы, будто молится о пощаде.

— Я в-верну вам деньги, — заикается он. — Они у меня… здесь.

— Руки, — приказываю я, и он подпрыгивает от неожиданности.

Кастеллано рыдает в мою ладонь. Она больше не кричит, но прижимает мою руку к своему дрожащему лицу так, будто пытается заслониться от того, что вот-вот произойдет.

— Ч-что? — Он разжимает сцепленные пальцы.

— Покажи мне свои гребаные руки, — произношу я низким, мрачным голосом, который, как мне казалось, я давно уже похоронил.

Он медленно разворачивает ладони ко мне.

— Вот что бывает, когда ты выбираешь жадность вместо безопасности женщины.

Я нажимаю на курок и пускаю пулю в его левую руку.

Кастеллано дергается и пытается отвернуться, но я крепко держу ее голову. Она должна это видеть.

Слезы катятся по его лицу, и рот медленно раскрывается, хотя ни звука из него не выходит.

— А вот что бывает, когда ты воруешь у Ди Санто.

Я снова взвожу курок и пробиваю пулей его правую ладонь.

Наконец он издает вопль, похожий на стон умирающего животного. Кастеллано резко разворачивается ко мне и прижимается всем телом, будто хочет раствориться в моей коже. Я обвиваю ее плечи рукой и удерживаю прижатой к себе. Я чувствую, как ее сердце колотится в унисон с моим, и от этого мне хочется кого-нибудь убить.

— А теперь принеси мне мои деньги, или я прострелю тебе колени.

Согнувшись почти пополам, он поворачивается к куче курток, сваленных у двери. С трудом вытаскивает тот самый рулон купюр, который я ему дал. Я даже не пытаюсь пересчитывать. Честно говоря, я едва бросаю на них взгляд, прежде чем передаю их Кастеллано. Она прижимает деньги к груди.

Я заправляю пистолет обратно за пояс.

— А теперь убирайся с глаз моих, нахуй.

Он осторожно прикрывает дверь носком ботинка, и через секунду я слышу, как он улепетывает прочь.

Обняв Кастеллано за плечи, я медленно веду ее обратно к пассажирской двери и помогаю сесть. Ее трясет, как осиновый лист, но, как бы мне ни хотелось укрыть ее от всего этого, я понимаю, что ей придется закалиться. Дальше будет куда жестче.

Когда я сажусь за руль, то наклоняюсь через нее, чтобы пристегнуть ремень. С ее щек беззвучно текут слезы. Солоноватый запах впитывается мне в кожу, и я замираю. Наши дыхания сталкиваются в этом тесном пространстве, и никто из нас не двигается.

Я вдруг осознаю, что у меня в штанах натянуто до боли, я чертовски твердый.

Блядь. Когда и как, нахуй, это случилось?

Мой взгляд падает на рулон купюр, который она сжимает так, что пальцы побелели. Он весь в крови, и эта кровь пачкает ее голую грудь.

Это самое сексуальное зрелище, что я когда-либо видел.

Я откидываюсь обратно в свое кресло, одновременно пристегивая ее, и заставляю себя повернуть назад, по той же дороге, что мы приехали.

Я думал, что изменился.

Я думал, что давно похоронил в себе все, что связано с Ди Санто. Но нет.

Оказалось, для того чтобы вернуть меня обратно, достаточно обмана, лжи и крови труса, стекающей на ключицу девушки. И теперь ясно: я по-прежнему темный и опасный ублюдок. Таким и был всегда.